ВЕЛИКОЛЕПНОЕ ЧУВСТВО РЕАЛЬНОСТИ

Начинаем знакомство с мало известным у нас классиком европейской литературы: Петер Надаш «Золотая Адель: Эссе об искусстве» (СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2023).

Петер Надаш – неудачник. Петеру много лет, он несколько раз выдвигался на Нобелевскую премию по литературе и, скорее всего, рассчитывал получить её ещё при жизни. Однако, в конце минувшего года премию неожиданно выдали другому венгерскому писателю, Ласло Краснахоркаи, который на 12 лет моложе и мог бы, кажется, посторониться. Квота исчерпана, очередному венгерскому прозаику придётся ждать теперь очень и очень долго. Причём этим «очередным» будет очевидно не Надаш, а кто-то из племени молодого, незнакомого.

Казалось бы, какое нам дело? А вот какое. В России сочувствуют неудачникам, даже если в грош не ставят зарубежные бирюльки-побрякушки. Так, в перестроечные времена, скорее, по политическим мотивам Нобелевку вручили малоизвестному на тот момент эмигранту Иосифу Бродскому, хотя самым известным в мире русским стихотворцем на тот момент был Андрей Вознесенский, давно и реально рассчитывавший на звание «чемпиона мира по поэзии», что звучит хотя и смешно, но приятно. И что же, многие сердобольные соотечественники возлюбили Вознесенского с удвоенной силой, тем более, что некоторые авторы, приближенные к Бродскому, да и он сам, высказывались об Андрее Андреевиче с агрессивной неприязнью, что и некрасиво, и неблагородно, и глуповато.

Исходя исключительно из того драматичного обстоятельства, что давно издававшийся на русском Петер Надаш был вытеснен на обочину исторического процесса, автор этого обзора решил вчитаться в его тексты, мысленно посылая старику лучи добра с импульсами поддержки. К счастью, мучиться не пришлось: сборник эссе об искусстве «Золотая Адель» оказался настолько увлекательным, что ни о Нобелевских побрякушках, ни о тщеславной человеческой природе вспоминать не было желания. Петер Надаш увёл меня в лабиринты художественной культуры, куда искренне советую заглянуть всем посетителям нашего магазина «Подумать только». Книжка компактная, хорошо свёрстанная, пухлая, умная, эмоциональная!

Кругозор Петера Надаша таков, что всякий пытливый ум найдёт, чем ему поживиться. Издательская аннотация сообщает: «В книге собраны лучшие образцы его интеллектуальной прозы, отражающие широчайший спектр явлений культуры от философии и антропологии до театра и фотоискусства. В отдельный раздел включены эссе о литературе и литераторах, а в заключительной части представлены тексты и интервью о собственном творчестве Надаша, проливающие свет на генезис и устройство его знаменитых романов “Книга воспоминаний” (1986) и “Параллельные истории” (2005), признанных выдающимися свершениями неомодернистской прозы».

Надаш подробно и заинтересованно описывает знаменитую постановку «Гамлета» Юрием Любимовым с Владимиром Высоцким в главной роли:

«…И как Гамлет в трактовке Любимова – отнюдь не витающий в облаках философ, так и Офелия – отнюдь не наивная девочка… Конфигурация взаимоотношений, которая в спектакле Любимова складывается между убитым королём, Гамлетом, новым королём, королевой, Полонием, Офелией и Лаэртом, не лишена определённого (оставляющего в какой-то мере неприятный привкус) влияния вульгарно-фрейдистского подхода…»

Но дальше:

«Юрий Любимов не входит в число великих реформаторов театра, зато относится к числу тех, кого можно назвать великими визионерами».

Рядом статья о великой Пине Бауш – реформаторе балетного театра:

«Пину Бауш отличает кротость – она никого не хочет осчастливить, никого не хочет спасти. К концу представлений мы знакомимся с её танцорами самым что ни на есть личным образом. Притом что ни о чём другом, кроме отношений между мужчинами и женщинами, речи она не ведёт; положения, в которых оказываются её танцоры, на самом деле раскрывают их личные свойства… Мы видим, как в человеческом проявляется сохранившееся в нём животное, в коллективных свойствах – индивидуальное и единичное, в сиюминутном – архаическое, а не просто наблюдаем – при этом всегда в их единстве – индивидуальное и социальное…»

Когда Петер Надаш принимается рассказывать о том, как во время всеобщей овации зрительного зала один-единственный зритель в знак протеста и против спектакля, и против овации – натурально завыл (!), эссе поднимается до высокой прозы и, пожалуй, до философского трактата. Прочитайте полностью, оно того стоит:

«…Зрители яростно аплодировали, чтобы заглушить его слова, хотя и им самим, и танцорам очень хотелось услышать, что же орал им этот охваченный неистовой яростью человек. По масштабу и накалу этой сцены можно было увидеть вызов, который бросает представление Пины Бауш, оценить его смысл, его значимость, его характер».

Петер Надаш – значительный театральный драматург и знает, поэтому, толк в искусстве эмоционального воздействия: читаешь всего-навсего об искусстве, но психические перегрузки испытываешь недюжинные. Кстати же, его конкурент-победитель Ласло Краснахоркаи известен кроме романов своими сценариями для фильмов ушедшего из жизни в начале этого года Белы Тарра. Кино обеспечивает куда большую известность, нежели театр. Вот и вся разгадка, Нобелевский комитет не оригинален.

В книге вообще много текстов о наших. Кроме прочего, это:

«Гоголь»,

«Его знаменитая Лолита»,

«Наш старый добрый Солженицын».

Николая Васильевича одобряет: «Я не знаю более беспристрастного, точного и уравновешенного писателя, нежели Гоголь».

Набокова – нет: «Лепидоптерологи считают Набокова любителем, но как писатель он действительно профи. Должен признаться, на меня его профессионально сделанные книги навевают смертельную скуку; более того, меня от них просто корёжит. Пожалуй, я предпочёл бы разглядывать синих бабочек, которых он наблюдал в Скалистых горах…. Нигде ни проблеска любви к ближнему… Как профи, он относится к тем писателям, которые подхватывают и разрабатывают удивительные, потрясающие, отталкивающие или привлекающие к себе открытия, сделанные другими».

Подробно про Солженицына почитайте сами. Замечу лишь, что название главы, скорее, сарказм, чем наоборот: «Солженицын двадцать лет подряд старается втереться в большую политику, притом что он лет тридцать как уже там. Но не то чтобы он был нечувствителен к политике, скорее, как можно предположить, он и политических авторов не особенно читал. Он как будто живёт в том, довольно забавном, убеждении, что нет и не может быть такого предмета, о котором он, не имея об этом предмете представления, не мог бы высказывать своё мнение… Он как будто утратил своё великолепное чувство реальности, более того – остатки памяти о своей реалистической выучке».

Впрочем, финальное интервью с самим Петером Надашем заканчивается его ничем не подкреплённым обобщением: «Мир претерпевает большие изменения: на глобальном уровне общество совершенно определённо переходит от патриархата к матриархату». Вот это да. Буду думать. Стану искать расшифровку в других книгах классика, изданных по-русски. Пускай старик остался без сомнительной Нобелевки – читательское внимание куда важнее.