ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ УРГАНТА

Разумеется, хочется все это блядство запретить. Даже не потому что сначала уехал, а потом вернулся, а потому что – ну блядство же. Вот девушка, тверкающая хоть на фоне Исаакия, хоть на фоне Ельцин-центра, – это не блядство, а Ургант с Галкиным – да.

Но, увы, и Митя Ольшанский прав. Не работает это так – собрать комиссию в Госдуме, расследовать, составить списки – ох. Только дали Урганту повод для шуток. Впрочем, не смешных. Если только шутка была не в том, что и он читал только одну книгу.

Ургант не болезнь, Ургант – симптом. Симптом времени. Всех наших несчастных тридцати лет.

Топоров шутил, что самый правильный перевод знаменитого гамлетовского the time is out of joint – изблядовалось время. Или не шутил.

Вот оно, наше время. Его лощеное лицо. Его улыбка с зубами. Его шутки с закадровым смехом.

И что с того Урганта. Можно, конечно, убрать одного и поставить другого.

Но ведь будет как в анекдоте про реформу в публичном доме. Перестановка кроватей.

Комиссия по расследованию безнравственной деятельности в публичном доме вызывает закономерный хохот сотрудниц.

Вопросы ведь не к сотрудницам даже. Не мы такие – жизнь такая! Вопросы – к маман, к крышующим заведение ментам, а там, глядишь, и выяснится, что владелец откуда-то из администрации. Районной.

Телевидение – инструмент пропаганды. Пропаганда ведется в интересах правящего класса. А у правящего класса такой интерес: чтоб когда надо – немножечко патриотизм, а когда не надо – закадровые бугагашечки и чтоб душа развернулась, а потом свернулась. И спать. Завтра на работу.

И в музыке так же. И в кино. И в живописи. И в несчастной нашей литературе. С поправкой на масштаб. Масштаб бабла в основном.

Я прошлую колонку закончил мыслью о том, что чтобы выжить в разгорающейся мировой войне, нашей стране нужно кардинально измениться внутри себя. Это всего касается – экономики прежде всего. А культура с экономикой очень сильно связана.

У нас количество школ за тридцать лет сократилось вдвое. А книжных магазинов стало меньше в семь раз.

Пообщаешься с двадцатилетними – хорошие ребята, но знают столько же, сколько раньше знали классе в седьмом. Ну ладно, в девятом. Ну если это не шестьсот десятая и не пятьдесят седьмая.

Поэзия – та же добыча радия. Еще и в том смысле, что это целая отрасль. Не отдельное предприятие: вот вам поэт. А целая огромная сеть предприятий, которая воспитывает читателя и воспитывает в нем вкус. И школа с книжным магазином в эту отрасль входят. И много чего еще, что создает читателя, находит поэта и как-то устраивает их встречу.

Ну или не читателя и поэта, а зрителя и артиста.

Общество – такая отрасль называется.

И оно в свою очередь устроено либо как предприятие, либо как публичный дом.

Ну и вот.

А кровати можно сколько угодно переставлять.

@news_forfree