В три часа ночи

В три часа ночи я отхожу ко сну. Для этого мне понадобится около сорока минут. Десять минут я буду аккуратно вынимать кольца, штанги, плаги из многочисленных отверстий по всему телу. У меня проколоты лицо, соски, язык и, конечно, хуй. Когда я вынимаю всё железо, кожа провисает, из свежих дырочек сочится сукровица, где-то назревает воспаление, лезет гной. Туннели в ушах как обычно пахнут гнилым мясом. Я обрабатываю проблемные места химией, остальное для профилактики мажу «звездочкой», это занимает ещё десять минут. Кольца я кидаю в чашечку Петри, наполненную эвкалиптовым маслом – наутро они продезинфицируются и будут приятно пахнуть. Потом достаю из аптечки гепатромбин, заправляю вложенный в пачку девайс и кладу его на стул. Стягиваю трусы, ложусь на диван перед зеркалом и отправляю содержимое тюбика в прямую кишку. Плохо, если мазь кончается, приходится шаркать до холодильника за геморроидальными свечами. Главное, чтобы прямая кишка снова не вывалилась. Хотя я знаю, что это непременно случится. Все, кто пробовал знают – чем дольше ты играешь, тем больший размер тебе требуется. Не важно, дилдо это или героин. Со временем кишка начинает сопротивляться тому, что в неё входит больше, чем выходит. Боюсь, скоро мою кишку будет рассматривать доктор. Однажды я чуть не потерял там банку Кока-Колы. К счастью, я вовремя смог её вытужить, хотя на это и ушло 20 часов.

Процедуры завершены, свет погашен, лаптоп тихонько жужжит на столе. Я лежу на белых нестираных простынях, они немного пахнут спермой и чипсами. От наволочки тянет салом с жирных волос. Щетина колет шею. Заснуть я могу только в одной определённой позе, которую найду примерно ещё через сорок минут. Лишь бы не лицом к стене с пыльным ковром и запахом кошачьей мочи.

Постепенно мысли перестают метаться в моём извилистом мозгу, идеи перестают зажигаться маленькими лампочками. Воспалённые глаза смыкаются веками. Я засыпаю, и я счастлив. Я – олдфаг.