В священных рощах Казаманса
По древней традиции, король Сихалебе Диатта из Уссуи не имел права покидать свою родину. Он был посредником между невидимыми сверхъестественными силами и своими подданными, свято почитавшими древние священные рощи Казаманса. Даже непродолжительное отсутствие правителя угрожало нарушить гармонию между мирами. Но в 1903 г. французы арестовали короля и его приближенных по подозрению в подготовке мятежа и доставили его в городок Седио. В заключении гордый король следовал традиции, воспрещавшей ему принимать еду и питье в присутствии своих подданных, и предпочел голодную смерть. Его тело заинтересовало одного французского антрополога, в будущем - администратора этого неспокойного региона, который доставил его останки в Национальный музей естественной истории в Париж. Впоследствии в честь легендарного короля сепаратисты Казаманса назвали один из своих удаленных неприступных лагерей.
Народы, населяющие долину Казаманса, никогда не признавали государственной власти. Казаманс безуспешно пытались покорить сначала португальцы, а затем и французы, обосновавшиеся в этих краях в конце XIX столетия. Но жители этих мест упрямо саботировали мобилизацию на фронта Первой и Второй мировой войн, отказывались платить налоги и агрессивно сопротивлялись мелочным требованиям французских колонизаторов.
Долина реки Казаманс географически отрезана от основной части Сенегала. В отличие от засушливого севера, лежащего в зоне Сахеля, Казаманс покрыт дождевыми полувечнозелеными лесами, а его плодородные влажные почвы позволяют выращивать рис и другие злаки. Она населена народами мандинке, фульбе и диола, исповедующими христианство и анимистские культы, в то время как господствующая (в том числе в культурном и политическом отношении) народность Сенегала - волоф - исповедует ислам суннитского толка. Однако корни регионального сепаратизма - не в религиозном или этническом факторе: в долине Казаманса испокон веков уживались самые разные народы, исповедовавшие разные религии и верования. Но они станут понятнее, когда местный житель как о чем-то будничном сообщит вам, что "ездил в Сенегал". Считается, что жители Казаманса, в особенности диола, просто органически не принимают навязываемые им иерархии, отличные от традиционных властных институтов. В этом - удивительная черта местной ментальности, не сломленной с приходом рынка и модернизации.
4 марта 1947 г. в Седио сотня интеллектуалов во главе с двумя школьными учителями - католиком-диола Эмилем Бадианом и мусульманином-фульбе Ибу Диалло - основали первую региональную политическую организацию - "Движение демократических сил Казаманса" (ДДСК). Некоторое время ДДСК сотрудничал с Демократическим блоком Сенегала, возглавлявшимся интеллектуалом, публицистом и первым президентом независимого Сенегала Леопольдом Сенгором (1960-1980). Но со временем казаманцам стало ясно, что Сенгор не собирается ничего менять после обретения долгожданной независимости. В 1954 г. казаманцы, всегда восприимчивые к любым попыткам интегрировать их в большое политическое целое, покинули партию Сенгора и начали добиваться сначала автономии, а потом и полной независимости Казаманса.
11 января 1980 г. полицейские застрелили школьника во время демонстрации в региональном центре - г. Зугиншор. Через два года, 26 декабря 1982 г., полиция вновь открыла огонь по демонстрантам. Но на этот раз они уже были вооружены: в руках они держали копья, луки и мачете. Тогда же, в 1982 г., католический священник Огюстен Диамакуне Сенгор и его сторонники собрались в священной роще Казаманса, где провозгласили независимость региона и приступили к реорганизации ДДСК в военно-политическую группировку, добивающуюся полной независимости региона. К 1985 г. в недрах ДДСК появилось вооруженное крыло - "Атика" ("бойцы" с яз. диола). А 20 апреля 1990 г. началась полномасштабная война, которая с перерывами длится вот уже 29 лет.
Считается, что войну спровоцировала поддержка, оказанная казаманским сепаратистам военными из Гвинеи-Бисау. На территории этой страны располагались базы ДДСК, а бисауские солдаты и офицеры снабжали их оружием и вели с ними оживленную торговлю. После трехлетних ожесточенных боев 8 июля 1993 г. повстанцы и правительство Сенегала достигли перемирия, однако к 1995 г. конфликт разгорелся снова. В 1998-1999 г. ДДСК активно поучаствовало в гражданской войне в Гвинее-Бисау, поддержав мятежные силы генерала Ансумане Мане. 30 декабря 2004 г. ДДСК и правительство Сенегала заключили очередное перемирие, а через десять лет, 30 апреля 2014 г., повстанцы объявили об одностороннем прекращении огня. Однако боестолкновения малой интенсивности продолжились. После свержения в 2017 г. режима Яйи Джамме в Гамбии сепаратисты Казаманса лишились важного спонсора и союзника, однако до сих пор не сложили оружия и не пожелали интегрироваться в вооруженные силы Сенегала.
Многие из них не знали мирной жизни и выросли на потайных лесных базах. Их укрытия практически неприступны: за десятилетия войны они научились мастерски минировать местность. Однако, будучи зажатыми между крошечной Гамбией и Гвинеей-Бисау, партизаны имеют мизерные шансы на успех. Так почему же война продолжается до сих пор?
Во-первых, ДДСК никогда не было единым военно-политическим движением с четкой программой. Оно расколото на различные группировки и фракции, одну из которых возглавляет непримиримый фанатик Салиф Садио - именно его группа дольше всех не шла на переговоры с властями. Во-вторых, в такого рода войнах, как ни странно, целью является не победа или почетный мир, а сама война, потому что она - стержень региональной военной экономики.
Группы повстанцев, входящие в состав движения, действуют, в целом, как нормальные рыночные агенты: у них есть логистика, рабочая сила (притом вооруженная), зарплатный фонд (немалый по меркам нищей региональной экономики), международные связи (особенно на уровне заграничной диаспоры) и де-факто монополия на определенные виды деятельности (вырубка ценных пород древесины, производство марихуаны-"ямба" и др.). С помощью неформальных связей и вооруженного насилия они худо-бедно поддерживают порядок в некоторых поселениях, выполняя тем самым функции практически отсутствующего здесь государства.
У войны в жизни региона - свое, строго отведенное ей место. Сезонный сбор кешью (с апреля по июнь) всегда сопровождался перемирием. Все вооруженные группы (включая армию и полицию) подключаются к сбору урожая для последующего сбыта продукции индийским предпринимателям через местных посредников-монополистов.
Кешью здесь - некий аналог "кровавых алмазов", финансировавших гражданские войны в Либерии и Сьерра-Леоне. Военные здесь сами действуют как активные рыночные агенты, составляя конкуренцию сепаратистам. Еще недавно тут можно было встретить армейские грузовики, груженые пальмовым маслом, манго и ореховым вином, закупаемым в местных деревнях, в то время как повстанцы наживались на браконьерстве и охоте на дичь в диких пограничных лесах. Между их группами периодически вспыхивали вооруженные конфликты за сферы влияния и торгово-логистические маршруты. Доступ к "международным рынкам" вооруженным группам сепаратистов обеспечивают посредники из Гамбии. На юге еще недавно процветал бартерный обмен с нищими военными из Гвинеи-Бисау, снабжавшими их оружием советского производства.