В поисках демократии

Следующий пункт: «Северокорейская демократия — тенденции». И что такого нам расскажут товарищи из «Спички»?

«Общая тенденция такая: Ким Чен Ын отходит от модели единоличного управления государством. Он — ключевая фигура северокорейской политики, но решения принимает уже не он один, а Политбюро и ЦК партии».

Предположим, это так. Получается, если решения принимаются не единолично вождём, а группкой номенклатурщиков, то… это тенденция к демократизации! Советов - нет, завкомов – нет, профсоюзов – нет, выборности и сменяемости - нет, но если решение принимает не один, а, допустим, 30 человек из бюрократической верхушки, то это демократизация. Шедевр мысли.

В КНДР «демократия» свелась к партийным слётам, где заранее отобранные делегаты послушно одобряют спущенные сверху решения. Это не рабочая демократия - это её бюрократическая профанация. Но если следовать логике «Спички», то получается, что если диктатор делится властью не с народом, а с дюжиной подобранных им же сановников — это прогресс. Тогда российская Госдума, где 450 депутатов единогласно голосуют за продление царствования Путина, — просто оплот народовластия! А британская Палата лордов и американский Конгресс — чуть ли не Советы рабочих депутатов!

«Похоже, Ким Чен Ын хочет опереться на низовых партийцев в своей политике. Это видно не только из съездов партии. Есть ещё слёты секретарей ячеек и съезды других общественных организаций»

Может быть, «похоже», а может быть, «непохоже». Уже само это гадание на кофейной гуще с целью прочесть мысли вождя есть иллюстрация того, что никаких демократических процессов там не идёт. Но допустим. Возникает вопрос: откуда взялись эти «низовые партийцы»? Они — не представители рабочих и крестьян, а мелкие чиновники, вырванные из условий жизни своего класса и целиком зависимые от верхов. Они не выражают волю масс, а исполняют приказы привилегированной касты.

Разве Ленин опирался на изолированных от масс партийных секретарей? Нет. Он опирался на Советы, на фабзавкомы, на вооружённый пролетариат. А что в КНДР? Партийные слёты вместо Советов, доклады вместо дискуссий, бюрократическая дисциплина вместо инициативы. Это не демократия - это спектакль, где массам отведена роль статистов.

«Судя по VIII съезду, Ким Ченын готов признавать ошибки и исправлять их. Высшее руководство партии считает, что среднее звено управленцев доносит наверх недостоверную информацию.

Перед VIII съездом в ТПК организовали Чрезвычайную центральную контрольную комиссию. Комиссия ездила по провинциям и выясняла, что действительно осуществили из решений VII съезда, а о чём просто отчитались наверх»

Фарс самокритики. Идеальное воплощение бюрократического абсурда! Вместо того чтобы дать трудящимся право самим контролировать исполнение решений, власть создаёт новый надзирающий орган. А критикуется всё то, что необходимо Ким Чен Ыну – ни слова больше.

Опять же, взгляните на родной для нас всех российский парламент. Там тоже признают ошибки, самокритикуются, создают комиссии. Значит ли это, что Россия движется к демократизации? Конечно нет. Но если эти же приёмы применяются бюрократами Кореи, то «Спичка» с радостью отрапортует своим читателям: «Северная Корея движется к социализму». Сталинское руководство тоже занималось самокритикой и признавало ошибки. Правда, для таких манёвров пришлось физически истребить всю оппозицию. Такой же самокритикой занимались Хрущёв, Брежнев и прочие бюрократы.

«Высшее руководство партии считает, что среднее звено управленцев доносит наверх недостоверную информацию»: это предложение – особо комичная перефраза «царь хороший – бояре плохие».

Иллюзии «социалистической» безопасности

«Спичка» пишет:

«Позитивные тенденции, которые видны за последние десять лет в экономике, идеологии и политике говорят нам, что ещё не всё потеряно. Но было бы неправильно умолчать о том, что угрожает северокорейскому пути к социализму.»

«КНДР не вступала в Организацию Варшавского договора, так как состояла в Движении неприсоединения. Гарантии безопасности же Северная Корея получала за счёт договоров о дружбе.»

История «гарантий безопасности» КНДР представляет собой классический пример того, как бюрократический режим, порвавший с принципами пролетарского интернационализма, обречён метаться между империалистическими центрами, выдавая это лавирование за «мудрую внешнюю политику». Факт отсутствия КНДР в Организации Варшавского договора красноречиво свидетельствует о националистической природе пхеньянского режима, изначально выбравшего путь «особого корейского пути» вместо последовательной интернациональной линии.

Договоры о «дружбе» с СССР и Китаем, на которые так любят ссылаться апологеты режима, оказались не более чем фикцией. Расторжение соглашения с Россией в 1996 году и сохраняющийся де-факто лишь на бумаге договор с Китаем демонстрируют полную несостоятельность такой модели «безопасности».

Новый договор с путинской Россией (2024) - это союз двух загнивающих бюрократических режимов (один капиталистический, другой - «социалистический»), каждый из которых в критический момент без колебаний пожертвует «союзником» ради сохранения собственной власти.

А отправка военнослужащих Северной Кореи в горнило Z-операции есть преступление против международного пролетариата и прямое предательство принципов социалистического интернационализма. Этот позорный альянс двух бюрократических режимов — не что иное как агония бюрократических клик, пытающихся спасти себя через милитаристскую истерию. Когда корейских рабочих посылают умирать за интересы путинской олигархии, это лучшее доказательство того, что ни о каком пути к социализму в КНДР речи нет — есть лишь промежуточная форма, которую можно назвать так: «военно-бюрократическая диктатура над пролетариатом»

Пятикратное превосходство Южной Кореи в военных расходах - не просто количественный показатель, а самое фарсовое оправдание милитаризации, которая становится для северокорейского режима тем самым «опиумом для народа», который должен заменить отсутствие реальных экономических успехов, являясь лишь признанием полного разрыва с интернационалистической традицией марксизма и неспособности опереться на международное рабочее движение.

Но что значит опора на мировой пролетариат? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить, что вообще предпринимает Пхеньян для того, чтобы опереться на пролетариат.

Истинный характер «интернационализма» кимовской клики лучше всего раскрывают её стратегические союзы с палачами пролетариата:

Военные поставки режиму Асада, утопившего в крови сирийскую революцию, но оказавшегося неспособным справиться с исламистами;
Подготовка карательных органов Зимбабве и Судана;
Совместные проекты с российскими олигархами, эксплуатирующими северокорейских рабочих.

А в МОТ (Международная организация труда) северокорейские представители:

Блокируют все резолюции о защите прав рабочих;
Оправдывают принудительный труд «особенностями социалистического строительства»;
Открыто поддерживают репрессивные меры против забастовок.

Вот такая опора на международный пролетариат.

Главная угроза для КНДР действительно носит внутренний характер, но коренится она не в «санкциях» или «провокациях», а в трёх фундаментальных противоречиях:

Полном отрыве партийно-государственной бюрократии от рабочего класса;
Экономической стагнации, вызванной отказом от мировой социалистической перспективы;
Идеологическом вырождении, заменившем марксизм националистическим культом «чучхе», как следствие п.1 и 2.

Режим, балансирующий между империалистическими центрами, делающий ставку на милитаризацию и подавляющий рабочую демократию, не может считаться «оплотом социализма» - это лишь его бюрократическая карикатура. Подлинная безопасность может быть достигнута только через политическую революцию против бюрократии, восстановление советской демократии и возвращение к программе мировой революции. На этот шаг никогда бюрократия не решится.

Северокорейская «автаркия» и циничные выкрутасы бюрократии на мировой арене

«Хотя недоброжелатели часто упрекают северокорейцев в том, что они строят автаркию, это не подтверждается фактами. При каждой возможности страна расширяет торговлю и сотрудничество с другими странами. Из последнего — развитие отношений с Россией»

Как же трогательно наблюдать, как северокорейская бюрократия, десятилетиями трубившая о «чучхейской самодостаточности», теперь судорожно ищет союзников среди самых реакционных режимов мира. Рассуждения «Спички» о «расширении торговли» есть не более чем жалкая попытка прикрыть полное банкротство идеи «социализма в одной стране». Ох, извиняемся, перефразируем, в духе теоретических изысканий «Спички»: «Переходного общества от социализма к капитализму в одной стране». Ну вот – другое дело. Разве не показательно, что Пхеньян, столь гордившийся своей «независимостью», теперь вынужден заискивать перед путинской кликой, поддерживая её империалистическую авантюру на Украине?

Восхищение «Спички» «дипломатическими успехами» 2022 года цинично: разве не видно, что поддержка Z-операции — это отчаянная попытка бюрократии спасти себя ценой предательства всех принципов социалистического интернационализма (о чём мы писали выше)? Спичка пишет о росте ВВП — но где анализ того, какой ценой он достигнут? Ценой отправки северокорейских рабочих на империалистическую бойню и торговли оружием для неё?

Ирония истории в том, что режим, строивший свою идеологию на «противостоянии империализму», теперь сам превратился в младшего партнёра российского империализма. Восторги по поводу «медицинского сотрудничества» не могут скрыть простого факта: это не сотрудничество равных, а отношения сюзерена и вассала, где КНДР вынуждена расплачиваться за технологии человеческими жизнями своих граждан.

Социализм не построен, но строится!

«Северная Корея строит социализм. Это не значит, что они его уже построили — такого не утверждают даже сами северокорейцы.

Строить социализм и построить — не одно и то же.

Про социализм мы говорим как про первую стадию коммунистического общества, которое качественно отличается от капитализма.»

Какая изворотливость мысли: «Он не построен, но строится». Забыли только добавить: «Правда, мы показали обратное». Тезис о том, что «Северная Корея строит социализм», несмотря на внешнюю умеренность формулировок, содержит в себе фундаментальное теоретическое заблуждение, характерное для всех апологетов бюрократически деформированных рабочих государств. Когда «Спичка» заявляет, что «строить социализм и построить — не одно и то же», они совершают классическую подмену понятий, пытаясь выдать процесс бюрократического перерождения за «переходный период», который, конечно же, автоматически означает для них переход к социализму. Такой вывод для академика – ничего страшного, написал - забыл, но для революционеров – фатальная ошибка.

Путь к подлинному социализму как к первой фазе коммунистического общества предполагает не просто формальную отмену частной собственности, но радикальное преобразование всей системы общественных отношений суть которого в углублении власти пролетариата. В этом смысле утверждение, что КНДР находится на пути к социализму, является не более чем теоретической мистификацией. Соберём всё нами сказанное воедино:

Отсутствие рабочей демократии: В Северной Корее нет ни советов рабочих депутатов, ни фабрично-заводских комитетов, ни свободных профсоюзов: рабочие лишены инструментов управления и контроля. Управление экономикой полностью монополизировано партийно-государственной бюрократией, что прямо входит в противоречие с диктатурой пролетариата.
Культ личности и бюрократический централизм: Система власти, основанная на наследственной передаче руководящих постов и абсолютном доминировании «великого руководителя», является полной антитезой социалистическим принципам. Нам, конечно, скажут, что бюрократия черпает силы из пролетариата. Это верно. Но бюрократия своим аппаратом дробит рабочий класс, выдирая из его рядов «назначенцев», а не выборных представителей.
Изоляционизм и национальная ограниченность: Попытка построения «социализма в одной отдельно взятой стране», особенно в условиях технологической отсталости и экономической блокады, обречена на провал, что уже доказал крах советской модели.
Миф о «плановой экономике»: Без демократического контроля снизу, без свободного обсуждения планов трудящимися, без возможности отзыва некомпетентных руководителей планирование превращается в инструмент бюрократической диктатуры над пролетариатом.

Исторический опыт показывает точно и чётко: нельзя «постепенно» построить социализм, сохраняя при этом бюрократическую диктатуру и её шаткую основу. Подлинный переход к социализму требует политической революции, которая:

Ликвидирует привилегии номенклатуры;
Установит власть Советов;
Обеспечит рабочий контроль над производством;
Вернётся к принципам пролетарского интернационализма.

Их заявление, что «в КНДР решено основное противоречие капитализма», в то время как средства производства находятся в руках всесильной номенклатуры, а не организованных рабочих советов - это классический пример всё той же теоретической махинации.

Когда «Спичка» пишет: «Чтобы собственность стала общественной, управлять и распоряжаться ей должна не прослойка бюрократии, а трудящиеся», они, казалось бы, приближаются к истине. Но где же их требование ликвидации привилегий партийной верхушки? Где критика тотального запрета независимых профсоюзов? Где анализ отсутствия свободных выборов на предприятиях? Вместо этого - пустые рассуждения о каком-то абстрактном «демократическом планировании» в условиях, где любая рабочая инициатива подавляется как «фракционная деятельность»!

Особенно цинично звучат их рассуждения о том, что «КНДР стремится торговать и получать технологии». Разве не видно, что так называемое «сотрудничество» с путинской Россией - это отчаянная попытка бюрократии спасти себя ценой предательства всех принципов социалистического интернационализма? Их опора на «недо-рынок» и «недо-планирование», лишь подкрепляет их международные стремление для удержания внутреннего статус-кво: удержать рынок и не дать демократизации плану. Таким лавированием между империалистическими лагерями бюрократия Пхеньяна пытается компенсировать то, что она пожрала из национального дохода.

Когда «Спичка» восторженно пишет о росте ВВП, она «забывает» упомянуть, что этот рост достигнут также ценой отправки северокорейских рабочих на российские стройки, склады и лесоповалы, а солдат - на Z-операцию.

Их тезис о том, что «при прочих равных социализм обеспечивает более высокий уровень жизни, чем капитализм» звучит особенно лицемерно, когда:

Северокорейские рабочие получают в десятки раз меньше своих южных собратьев, живущих при капитализме;
Основные ресурсы страны уходят на содержание армии и аппарата подавления;
Научные кадры работают в условиях жесточайшей цензуры.

Группа «Спичка» повторяет всё те же ошибки «друзей СССР», которые, закрыв глаза на все ошибки и преступления бюрократии, затушёвывали все признаки начала краха советского эксперимента. Их манерные рассуждения о том, что КНДР «построит социализм через неопределённое количество лет» - не более чем перефраза меньшевиков о «постепенном врастании в социализм по мере созревания условий демократии».

Когда так называемое «социалистическое» государство десятилетиями существует в условиях хронического отставания, когда его правящая клика тратит миллиарды на ядерное оружие, но не может обеспечить население элементарным изобилием и правами - это ли не лучшее доказательство полного банкротства их модели? Подлинный путь к социализму начинается не с красивых лозунгов о «планировании», а с передачи власти в руки рабочих советов и обращению на свою сторону мирового пролетариата.

В КНДР же мы видим обратное - всё более жёсткое огосударствление при полном отсутствии рабочего контроля. Это не социализм, а бюрократическая карикатура на него.

Погоня за хвостом, или как «Спичка» путается в своём анализе

Как и с главами «Идеология» и «Политика», пункт «Догоняющая модернизация» и главу «Перерождение партии в культ личности» мы пропустим. Пункт «Догоняющая модернизация» – это изучение того, что хотелось бы видеть, а не того, что есть. Формальная философия вперемешку с вульгарной наукой – внимания оно не стоит. А «Перерождение партии в культ личности» по сути является перефразой того, о чём мы уже говорили. Ещё более смешно её читать с осознанием того, что эта глава входит в прямое противоречие с тезисом о строительстве социализма. Но «Спичка» это противоречие поправила, будьте уверены!

Впрочем, мы отметим очень примечательный момент в тексте:

«Если тенденция на развитие коллегиального руководства продолжится, это позитивно скажется на долгосрочном развитии КНДР и на устойчивости её режима. Но коллегиального руководства мало.»

Не стоит забывать, что высший руководящий орган партии — это Съезд. Именно на нём избирают ЦК. А если Съезд — это формальность, толку от него нет.

Партия станет действительно монолитной только при условии, что рядовые партийцы смогут влиять на партию, Съезды будут собираться регулярно и там будут дискуссии о развитии страны.»

«Спичка», пройдя по всем кругам бюрократического ада северокорейского режима, вдруг обнаруживает, что, оказывается, «коллегиального руководства мало»! Спустя столько-то глав? Это всё равно что, изучая анатомию российского режима, внезапно озаботиться нехваткой у него демократических институтов.

Признание, что «…если Съезд — это формальность, толку от него нет», звучит как запоздалое прозрение человека, который десятилетиями доказывал, что король одет, а теперь робко замечает: «кажется, он всё-таки голый». Но разве не очевидно, что в системе, где:

Партийные съезды созываются реже, чем проходят Олимпийские игры;
Так называемые «выборы» ЦК проходят под бдительным оком органов госбезопасности;
Любая дискуссия карается как «фракционная деятельность»;

все разговоры о «коллегиальности» являются не более чем бюрократическим фарсом?

Наивная вера в то, что «партия станет монолитной», если вдруг «рядовые партийцы смогут влиять на партию», напоминает попытки оживить труп с помощью лозунгов. Разве история не доказала, что партия, превратившаяся в неподконтрольный бюрократический аппарат, никогда добровольно не отдаст власть тем, кого она якобы представляет?

И особенно забавен тезис о «регулярных съездах с дискуссиями». Дорогие прозревшие, вы всерьёз предлагаете обсуждать меню на корабле, который уже полвека как лежит на дне? Вы сами указали читателю на то, что сами в упор игнорируете. Где ваше классовое понимание того, что:

Нынешняя Трудовая партия Кореи — это не политическая организация, а механизм подавления;
«Рядовые партийцы» — не представители рабочих, а мелкие чиновники, держащиеся за свои пайки;
Любая «дискуссия» в таких условиях — это спектакль, где актеры знают, что за неправильную реплику их ждёт в лучшем случае исключение из рядов, а в худшем — расстрел.

Предложение «Спички», которое не назвать иначе как «скрестить пальцы и молиться на бюрократию» — это не анализ, а капитуляция. Подлинный марксистский подход требует не надежд на «оздоровление» прогнившего аппарата, а чёткого понимания:

Только политическая революция снизу может сломать эту систему;
Только свободные советы рабочих депутатов могут стать основой новой власти;
Только открытая классовая борьба покончит с бюрократическим кошмаром.

Моральная дилемма? Нет – трусливая капитуляция

Последняя глава их опуса называется: «Моральная дилемма: поддерживать ли КНДР?». Мы допустим, что «Спичка» ввиду сложности темы запуталась в вопросе по ходу изложения, и, возможно, именно здесь соберётся воедино вся картина для ответа на главный политический вопрос. Но стоит начать чтение, как тут же:

Первый перл: «Вопрос, поддерживать КНДР или нет, — для современных марксистов всего лишь моральная дилемма. Даже если ты любишь Северную Корею или ненавидишь её, ты кардинально не изменишь её положение.»

Второй перл: «Отношение к Северной Корее — это такой же маркер, как отношение к Советской России в своё время. Корейцы выбрали бороться, а не сдаваться. Они пытаются выжить, не предав революцию и память тех героев, которые проливали за неё кровь.»

Третий: «Пока корейцы восстанавливают плановую экономику, отдельные марксисты говорят: то, что делает Северная Корея, — нам не нравится, лучше бы этот режим погребло под обломками Советского Союза. Но собака лает — караван идёт.»

Четвёртый: «Северокорейский режим прогрессивен тем, что ищет альтернативу капитализму. Поддерживать борьбу корейцев, но не скрывать, а критиковать проблемы их режима — вот что нужно марксистам.»

Это уже похоже на насмешку и выглядит донельзя бессовестно. На протяжении всей последней главы нам приходится наблюдать крайне забавное зрелище: современные каутскианцы из «Спички», прячась за марксистской фразеологией, превращают вопрос о северокорейском режиме в пошляцкую «моральную дилемму»! Их противоречивые потуги уравнять героический период большевизма с бюрократическим трупом КНДР - это не просто теоретическая ошибка, а сознательное предательство основ революционного марксизма. Когда эти не иначе как «господа» заявляют, будто «вопрос поддержки КНДР - моральный выбор», они демонстрируют полное непонимание того, что марксизм - это не сборник нравственных заветов для интеллигентских салонов, не базар, где каждый выбирает себе социализм по вкусу, а наука классовой борьбы.

Циничное сравнение большевиков, установивших рабочую демократию в Советах, с пхеньянской кликой, превратившей партию в инструмент династической диктатуры – идеологическая диверсия, дающая ход самым гадостным проявлениям оппортунизма с самые ответственные моменты истории. Разве большевики организовывали красный террор для защиты своих личных привилегий? Разве они передавали власть по наследству? Разве они превращали рабочий класс в бесправное стадо, как это сделали Ким Ир Сен и его эпигоны? Жалкие попытки прикрыть бюрократическое перерождение КНДР фразой «они борются» - это то же самое, что называть тюремщика «борцом за безопасность заключённых».

Особенно отвратительно их торгашеское предложение «поддерживать, но критиковать». Что это за позорная формула ренегатов? На практике это означает примирение с худшими формами бюрократической реакции. «Спичка» предлагает марксистам стать своеобразными «критическими адвокатами» режима, который:

Превратил плановую экономику в механизм обеспечения номенклатуры;
Заменил диктатуру пролетариата диктатурой над пролетариатом;
Предал все принципы интернационализма в угоду бюрократическим интересам.

В режиме Пхеньяна на сегодняшний момент нечего поддерживать.

Заявление о том, что «северокорейский режим прогрессивен», звучит особенно кощунственно, когда рабочие КНДР получают в десятки раз меньше своих собратьев в Южной Корее, когда любая попытка создать независимую рабочую организацию карается тюрьмой, когда «социалистическая» бюрократия поставляет рабочих и солдат на экспорт, как картошку. Это не «прогрессивная альтернатива», а худший вид перерождения, прикрытый красной ширмой.

И, наконец, их высокомерное «собака лает - караван идёт» раскрывает истинную суть позиции «Спички» - презрение к революционной теории, к принципам классового анализа, к самой идее, что рабочие КНДР могут и должны освободиться от своих угнетателей. На протяжении всего их текста не было ни одного самостоятельного слова про массы, не считая вождистских цитат. Этим анализом КНДР «Спичка» превратилась в апологетов статус-кво, в прислужников бюрократии, в «марксистов», которые боятся революции больше, чем контрреволюции.

Их капитулянтская позиция – это закономерный плод компромисса с той самой профессорской «объективности», что всегда служит ширмой для политического предательства.

Эти горе-теоретики, возомнившие себя «нейтральными наблюдателями», ящерицами, что в зной глазеют в даль классовой борьбы, на деле являются худшим видом пособников реакции – ибо, прикрываясь маской академической беспристрастности, они систематически саботируют революционную практику, подменяя её бесконечным словоблудием. Их «анализ» северокорейского режима – продукт университетских клубов, где марксизм давно превратился в мёртвую схоластику, удобную для диссертаций, но непригодную для реальной борьбы. Что может быть отвратительнее этих кабинетных «исследователей», которые с важным видом разглагольствуют о «диалектике» КНДР, сидя в уютных кабинетах, тогда как северокорейские рабочие гниют в лагерях за попытку создать профсоюз? Их мнимая «критическая поддержка» – всего лишь трусливая уловка, позволяющая им сохранить видимость «левизны», не рискуя ни одной крупицей своего академического комфорта. Они стремяться убедить нас, будто можно «изучать» диктатуру, не становясь ни её жертвой, ни её противником – но разве не так же рассуждали немецкие профессора, «изучавшие» нацизм в 1933 году? Вся их «наука» – не более чем интеллектуальный онанизм, бесплодный и постыдный, тогда как настоящие марксисты знают: в эпоху реакции нет и не может быть нейтральных наблюдателей – есть только солдаты революции или пособники контрреволюции.

Господа из «Спички» ещё не выбрали свою сторону, но своим приспособленчеством дрейфуют в сторону тех, кто, прикрываясь «академичностью» и «сдержанностью», на деле готов целовать туфли бюрократической диктатуре.

Итоги и перспективы

Северная Корея представляет собой законченный монумент бюрократического перерождения рабочего государства, достигший пика своего реакционного развития. Здесь формальная ликвидация капиталистической собственности обернулась чудовищным парадоксом: эксплуатацией пролетариата кастой, узурпировавшей его имя и завоевания. Анализ этого режима требует железной последовательности марксистской диалектики: разделять формальное сохранение национализированной экономики — как историческое завоевание, вырванное у буржуазии, — и реальное содержание политической власти, извратившей это завоевание в инструмент нового угнетения.

Гигантская историческая ирония КНДР в том, что режим, выступающий как «защитник социализма», воспроизводит архаику царизма — самодержавную диктатуру, прикрытую квазимарксистской фразеологией. Государственная собственность, которая при подлинном рабочем контроле должна служить орудием освобождения, здесь превращена в цепь порабощения. Плановое хозяйство, способное при советской демократии стать рычагом прогресса, здесь — лишь система принудительного труда. Политическая инициатива рабочего класса подавлена тотально. Единственная «заслуга» режима — формальное отстранение буржуазии от власти — обернулось не диктатурой пролетариата, а диктатурой над пролетариатом.

Исторический парадокс КНДР в том, что формально оставаясь в основе «рабочим государством» (хоть и терпящее атаки бюрократии), оно политически является его прямой антитезой — бюрократическим антирабочим государством. Этот режим — не просто «деформация», а завершенный продукт контрреволюционного перерождения. Он требует не иллюзорных надежд на «реформы» правящей касты, а в новом политическом подъеме для сметения бюрократии и создания власти Советов.

КНДР — не «социализм в беде», а предостерегающий итог революции, преданной своей бюрократией. Её будущее заключается не в «реформах сверху», а в низвержении паразитической касты и подъёме подлинной власти трудящихся.

Задача революционных марксистов по отношению к КНДР должна определяться не абстрактными моральными категориями, а конкретным анализом классовой природы режима. Мы обязаны защищать КНДР от империалистической агрессии — как защищали бы СССР от Гитлера, ибо военный разгром означал бы реставрацию капитализма и новое порабощение трудящихся. Обязаны вести непримиримую борьбу против клики Кимов и её идеологии, разоблачая её предательство социализма, террор против рабочего класса и фарс «плановой экономики». Поддерживать (хотя бы морально) ростки рабочего сопротивления, неизбежно пробивающиеся даже сквозь бетон тоталитарного подавления. Подлинный интернационализм — в солидарности с угнетенными, а не с их тюремщиками.

Современные «защитники» пхеньянского режима, прикрывающие свою капитуляцию перед бюрократией разговорами об «антиимпериализме», повторяют ту же ошибку, что и «друзья СССР» 1930-х, выдававшие московские процессы за «защиту социализма». Подлинная солидарность с корейскими трудящимися заключается не в восхвалении их тюремщиков, а в честном разоблачении природы режима и последовательной защите интересов рабочих, крестьян и революционной интеллигенции Кореи против всех форм угнетения - как империалистического, так и бюрократического.

Исторический опыт учит нас, что бюрократия никогда добровольно не откажется от власти. Только новая политическая революция, сметающая касту привилегированных угнетателей и восстанавливающая подлинную власть трудящихся, может вернуть Северную Корею на путь социалистического развития. Наша задача - не приукрашивать действительность, а готовить это будущее, сохраняя верность принципам международной рабочей солидарности и непримиримой классовой борьбы.

Конечно, нельзя говорить о поддержке рабочих КНДР, игнорируя собственное положение и вопрос подготовки революционной партии. Сейчас на деле мы не можем ничем помочь рабочим Кореи, но это не снимает с нас обязанностей борьбы и уж тем более не даёт права нашим «марксистам» превращать революционную тактику в «моральную дилемму». Мы не можем сейчас, но мы должны и обязаны как можно быстрее создать те условия, при которых голос международного пролетариата станет реальной силой, способной прорвать информационную блокаду и оказать давление на кимовский режим. Каждый день промедления — это новые заключённые в лагерях КНДР, новые расстрелянные попытки сопротивления, новые поколения, обученные пресмыкаться и дрожать перед очередным «солнцем чучхе».

Наша слабость сегодня — не оправдание бездействия, а приговор нашей нерешительности вчера. Пока наши оппоненты топчутся в дискуссиях о «методах» и «формах», пытаясь утянуть за собой и нас, пхеньянская бюрократия укрепляет свою диктатуру, а корейские рабочие, лишённые даже элементарных средств самоорганизации, остаются заложниками чудовищного эксперимента по скрещиванию казарменного «социализма» с феодальным деспотизмом. Если сегодня мы не в состоянии протянуть руку помощи нашим братьям по классу в КНДР, то обязаны хотя бы заложить фундамент для такой солидарности завтра.

Когда «Спичка» заявляет, что «ничего нельзя сделать», она лишь признаёт своё собственное бессилие на местах. Революционные марксисты знают: подготовка к борьбе — уже начало борьбы. Каждая распространённая листовка, каждый отпечатанный листок, каждая газета на проходной, каждый установленный контакт с корейским, русским, узбекским, казахским, китайским рабочим — это кирпичи в фундаменте будущей революции, которая положит конец позору «династического социализма».