В поисках Зауралья

Август 2022

Компания:

Федор Корандей aka Иван Пузырькоф,

Максим Черепанов,

Владимир Костомаров

Часть 1. Екатеринбург - Шадринск

Стояло жаркое лето. Я выехал из Екатеринбурга в девятом часу вечера 26 августа. Путь лежал в Шадринск: 232 км, 3 часа с хвостиком. Дачный поток подхватил меня и понес, точнее, потащил на восток по нагруженному пятничному шоссе. Быстро темнело. Скоро я свернул с тюменского тракта на каменский, но там не стало просторнее или свежее – вереницей в бесконечность тянулись стоп-огни. За Бруснянским колонна встала - погасли в долгом ожидании фары – я простоял на переезде час, едва двигаясь - пробка растянулась на пару километров.

Вдалеке сверкала гроза, шумели проносящиеся поезда – надо было выдохнуть и ждать. Я не сильно торопился. Жизнь будто зависла тем летом – многое стоило переосмыслить.

           За переездом стало проще, машины рассосались по многочисленным приисетским поселкам, а остальных вобрал сам Каменск – его объездная оказалась почти пустой, а у меня замигала лампочка бензобака. Заправок не было уже верст 30 и подсмотреть было негде – утром я разбил смартфон и впервые за много лет оказался без всех тех привычных программ, что облегчают жизнь; зависимость от которых осознаешь, только потеряв… Куда податься за бензином: налево или направо после выхода с объездной? Каково, если ночью на трассе кончится бензин – такого опыта в моей жизни еще не было. Первая попавшаяся заправка оказалась нерабочей. Надо было дотянуть до Катайска. Дотянул.

            У ночных заправок определённо есть свой шарм, а у ночных загородных трасс эффект туннеля, который разгоняет неведомо куда. Мне повезло, что горел дальний свет – ОлеНь стоял посреди дороги и ждал своего грузовика. Мой тормозной путь оказался куда короче. Я вспомнил, что пару минут назад видел знак «Олени 3 км». Потом узнал, что тут целый заказник и олени постоянно шарахаются через дорогу.

             Свернув в первом часу ночи на Шадринск, я обнаружил мокрый асфальт и последождевой туман – в воздухе приятно пахло южным августом. Запах этот сложно описать - его оставляет омытая дождем тополевая природа. Я полностью открыл окна и принюхивался как мог к пригороду. Это были все те же густые заросли, что окружают множество лесостепных городов. Но я решительно позабыл как эти широты пахнут. Всего 200 км от Екатеринбурга. Я решил, что это есть запах Приисетья и настроился на приятный лад. Меня уже заждались - звонили на подменный кнопочный телефон, но каждый номер был теперь незнакомым и тревожащим.

             Я подъехал к особняку в центре города без четверти час ночи. Свежие лужи украшали обочины, асфальт немного дыбился, но в пределах среднестатистического клиренса. Рядом гуляла свадьба, и три сеньоры с пивом в руках воззрились на меня с некоторым любопытством. Я миновал их, поднявшись по узкой лестнице в заднюю комнату. Век назад управляющие тут раздавали наказы прислуге. Теперь это был ресепшен гостиницы «Trader Inn». Я поинтересовался:

             - Где проживают три джентльмена, что заехали сегодня к вам?

             - Во втором номере, сэр. Вы к ним присоединитесь?

             - Да. Вы не знаете, они уже осмотрели шпиль?

             - Что?

             - У вас же есть шпиль?…

             - У нас нет шпиля.

             - Что же тогда смотреть?

             - Ну, у нас есть шадринский гусь… а завтра выступит группа «Лицей». Вы знаете группу «Лицей»?

             - Те, что поют про вечную осень… Конечно. Но это было сильно давно. Неужели они еще поют?

             - Вот и увидите!

              Меня попросили отметить блюда на завтрак – само это отношение говорило, что до Шадринска докатилась туриндустрия. Не беда, что утром подали совсем не те позиции, что я отметил. Всякий раз в такие моменты я затрудняюсь: «А может мне изменила память? Или рука? Почему галочки стоят не на тех местах, где были мною отмечены накануне? Загадка. Это был бы решительно пустяк, если бы не моя любовь к кашам. Но каши мне не досталось, и я сделал полагающийся в таких случаях вид, что вовсе ее не хотел. Выпил местной минералки, что текла прямо из-под крана – местные считали, что так и должно быть. Но это было утром.

             …

             Увесевлённые пивом тюменские джентльмены лежали во втором номере Trader Inn по кроватям и обменивались репликами. Едва я вошел, Максим вынул из холодильника последнюю, припасенную мне бутылку пива и после отказа заботливо опустошил. Его можно было понять: с раннего утра они приступили к обозрению Приисетья с востока, перевалив с Туры на Исеть через ряд деревень, образующих неизвестное географическое соцветие. Они брали интервью в намеченных пунктах и мчались дальше, пришпоривая бензиновых коней. Проблемой дня было то, что промеж интервью было много дороги и посмотреть им ничего толком не удалось.

           Теперь мы были решительно настроены знакомиться с окрестностями, преимущественно путем наблюдений через стекло. Накануне Пузырькоф угостил нас статьей про современный метод краеведческих наблюдений (разумеется, на английском). У меня не было времени читать, но я живо представил большой текст и двухстраничный список литературы, доказывающий, что автор пришел к важнейшему выводу путем длительных штудий. Как бы он иначе пришел к выводу, что наблюдения через окно автомобиля являются наблюдениями, а их интерпретации зависят от того, что болтается в подкорке наблюдающих? Что для подобных наблюдений надо обладать автомобилем и некоторым опытом наблюдений вне автомобиля, чтобы сопоставить одно с другим!… Ох… Прошлый раз Федор угостил нас статьей российских социологов, суть которой сводилась к тому, что для интервью во время прогулок надо двигаться в ландшафте, предварительно найдя того, кто может прогулять интервьюера по маршруту. Я тогда сказал, что готов разродиться методической статьей, что для наблюдений нужны глаза, а для ходьбы - ноги, и превратить эти неочевидные факты в острейшее оружие антропологической науки.

             Спать мешали гамадрилы, которые гоняли без резонаторов по улицам и нарушали гостиничный покой. В ту ночь низкорослый особняк, выходящий окнами на Rosaline Luxembourg st., обставил бы по шумовому загрязнению многие мегаполисы. Впрочем, скидка Шадринску была необходима – в этот уикенд он праздновал свою годовщину. Как и в Ирбите мы снова попали на своего рода ярмарку, приуроченную ко дню Города.

Часть 2. Шадринск - Данилов - Катайск - Каменск- Уральский

             Утро выдалось прохладным и серым. Прямо напротив дома купца был сквер ветеранов локальных войн с БМП, с небольшим еще списком погибших и стихотворением, восхваляющим жертвенность. Эти уголки памяти стали очень заметным явлением в малых городах. Иных причин для локальной гордости не нашлось, или их не пробовали искать.

             Город показался излишне серым, что лишний раз указывало, насколько субъективны и зависимы от погоды переживания мест. От ночного очарования не осталось и следа. Неведомый запах испарился. Сетка прямоугольных кварталов чертила город - мы прошли до набережной по одной из улиц, обогнув храм. На улицах вперемешку стояли дома 19 века и советские кубики. Посмотрели короткую набережную и крайне невзрачную здесь реку Исеть. Густые заросли ивы и прочей кустящейся зелени напрочь заслоняли подходы к реке. Насыщенный зеленый цвет воды не вызывал желания и приближаться к ней.

  Набережная 300 метров, без логичного начала и конца. В центре памятник-стела, из тех, что могло не быть. Центральное место занимает бронзовый гусь – самый обычный гусь 2:1 масштабом, в облике и движении которого никак не обыграна его история отношений с царицей. Можно думать, что угодно, например, что не хватает свиньи и утки, ведь они тоже домашние и вкусные.

От набережной мы снова двинулись в центр, где проснувшиеся граждане начали отмечать день города. Это был классический торговый день, разбавленный выступлениями национальных ансамблей и приглашенных артистов. Вечером обещали выступление группы «Лицей». Как мы будем визжать под Осень, мы обсуждали накануне в чате и порешили, что такое возбуждение нервной системы не перенесем, и лучше переместиться в места более подобающие седеющим джентльменам.

           В центре развернулась ярмарка. Мы с Максимом примерили белые олимпийки адидас, прикинулись парнями с района, но к неудовольствию продавца включили заднюю, узнав ценник. Ход событий до боли напоминал Ирбит двухнедельной давности, но здесь не было того суперменеджера, который бы с той же настойчивостью двигал городской бренд.

  Вопрос, куда и для кого тут двигать? Город на окраине бедной Курганской области, равноудаленный от Екатеринбурга и Тюмени. Даже библиотекари здесь получают ощутимо меньше денег, чем в соседнем Каменске-Уральском богатой Свердловской области. Однако город стоит на железной дороге с хорошим транзитным сообщением. Когда шумел Сибирский тракт, здесь поднимали большие деньги -видно по особнякам. Такой же как Ирбит купеческий город.

             Мы нашли книжную лавку местного издания, и Федор залип, изучая россыпь краеведческой литературы, которая продолжала издаваться несмотря ни на что. Бывает, что попадаются самородки народной мудрости и слога, но не в этот раз. Каждая вторая книга содержала в заголовке топоним Зауралье или Приисетье, но ни одной карты местности я не нашел.

             Накануне по спутниковым снимкам я насчитал минимум десять подвесных мостов от Катайска до Каменска – это фишка Приисетья, но не существует путеводителя, который бы брендировал эту тему. Федор тем временем развил беседу с продавцом и четко получил ответ, что здесь точно не Сибирь, и не совсем Урал – здесь Зауралье – тот самый градиент, широкой полосой протянувшийся от границы Казахстана до широты Тагила.

  Дальше на север субъектность Зауралья резко сходит на нет. ХМАО и ЯНАО прокачивают свои региональные географизмы и идентичности. Никому в голову не придет там назвать приобские просторы Зауральем – там это Сибирь, Югра, Приобье, Тюменский север и т.п. Короче, Север победил юг, а восток – запад. Только сельскохозяйственный юг Западной Сибири до Тюмени, где на богатой почве вызревают хлебные злаки, а местами даже кукуруза, отчетливо тяготеет к Уралу и зовется Зауральем. Лицезреть этот градиент нам еще предстояло.

             Мы обошли несколько кварталов города, обнаруживая, что любое здание 19 века, даже порушенное, все равно краше безобразий советской эпохи. Хорош был корпус пединститута и сквер с Лениным около него, сохранился дореволюционный Торговый Ряд. Но главная торговля развернулась на центральном бульваре. Ковида никто не боялся – ни одной маски мы не заметили.

  Я вкусил прекрасные сыры разной зрелости от местных сыроделов. Фермер из Данилова нажарил козий сыр – 10 из 10, но по 2 тысячи за 1 кг. Полагаю, это честная цена труда, но я не фанат. Интересно, покупали ли сыры шадринцы – мы не заметили в городе откровенно дорогих машин и других признаков лишних денег.

           Шадринск и Данилов связывает хорошая трасса по левому берегу, но с нее мало видно сельскую жизнь. Чтобы понять экономику Исети, мы поехали правым берегом, где дорога вилась по многочисленным селам, и большей частью была асфальтирована. Каждые 5-7 км мы проезжали деревню, нигде не заметив признаков заброшенности, скособоченности или заколоченности – у многих домов стояли машины и трактора, повсюду торчали корпуса ферм советских времен. Все поля были засеяны, убраны или восстанавливались «под паром» бобовых культур.

В первом по счету селе был большой перерабатывающий зерноцентр с шаровидными конструкциями, возможно, так выглядит современный элеватор, но мы затруднились идентифицировать объект однозначно. Спросить же, не покинув машины (О, наш утлый метод!) было некого. Пришлось гуглить.

           Свернув к мосту через Исеть перед Крутихой, мы обнаружили, что скотоводство – это вторая по значимости специализация местных сел. У моста расстилался ландшафт Прокудина-Горского – так я называю приречную плоскость, объеденную скотом до состояния редких чахлых кустиков и проплешин земли.

Если внимательно смотреть дореволюционные фотографии, то в глаза бросается безлесость хинтерленда. Крестьянская Россия держала много скота, и он выжирал всю траву под корень, вытаптывал побеги деревьев, поэтому поймы и террасы рек были подобны полям для гольфа и легкопроходимы.

Контрастом была заросшая пойма Исети в Катайске – там выросла стена самых чудовищных российских трав, косить которые бесполезно – только вытаптывать табунами с мая по сентябрь.

У крутихинского моста из земли торчали камни – то был первый признак приближения к Уралу. По деревьям и кустам вился хмель, чего на Урале редко встретишь. Я размял в руках одну шишку, и пивной запах от пальцев преследовал меня до вечера.

           Убедившись, что крестьяне занимаются все тем же, что 100, 200 лет назад – выращивают хлеба, мы въехали в Далматов – аванпост столбления Исети за государством в 1622 г. Символ сего – кирпичный кремль с угловыми башнями и бойницами по всему периметру. Позже он стал монастырским подворьем. Место крепостицы было не самое выдающееся – терраса Исети здесь еще не ощетинилась камнем, как выше по течению, но зато река была проходимой на лодках, а местность вокруг просматривалась на много верст.

  Сегодня главный далматовский маяк, который видно за 30 км – гигантский белый элеватор. Советские инвазии изувечили монастырь, и объем того, что надо снести и того, что надо восстановить намного превышал трудовые и финансовые возможности братии.

   Далее мы проскользнули левым берегом до деревни Верхний Яр, где смотрели возвращение коров в деревню, выжранные и вытоптанные берега, толстенные ивы и пыльные столбы, поднимаемые сельхозтехникой. Коров русским матом погонял джигит.

    Далее путь лежал в Катайск – солнце уже клонилось к закату и в этом мареве, на самом подъезде к городку мы наблюдали оживленную жатву комбайнов, на фоне которых Камазы с прицепами казались игрушками. Комбайны опустошали поля с поразительной скоростью, заслоняя солнце желтой пылью.

  Про Катайск все было понятно – там мы задержались лишь на полчаса, соблазнённые свежим благоустройством в пойме Исети. Там по неведомым упругим дорожкам выгуливали собак и будущих хипстеров. Окружающим зарослям в рост человека объявили войну. Но пойму хрен победишь, не закатав в бетон. Досоветская история Катайска не проступала через современную городскую ткань в отличие от Далматова и Шадринска.

    Смерклось. Мы решили дожать до Каменск-Уральского, чтобы поселиться в нормальную гостиницу. Каменск – третий по размеру город в Свердловской области, после Нижнего Тагила, и весьма развитый. Известно, что люди отсюда не спешатьпереезжать в Екатеринбург.

  Пришлось пропустить восточные предместья: Водолазово, Колчедан. Здесь неслучайно пролегла граница Свердловской и Курганской областей. Собственно, топоним Колчедан – первый маркер горных пород и, значит, уральской индустрии. Около русла Исети расположен карьер по добыче руды. От Колчедана берега Исети начинают заметно расти вверх, а через реку переброшены канатные пешеходные мосты. Но всего этого мы не увидели.

             Восточный сектор Каменска-Уральского начинается ярко освещенным Колчеданным привозом и классической уральской промзоной, которая тянется на много километров, скрывая за забором с колючей проволокой индустрию. Мы заехали в гостиницу «Камея» и пошли ужинать в «Большие Тарелки». На улицах чувствовалось дыхание большого города!

             Выяснили, где находится "Пушка" – место старта экскурсии – у плотины бывшего железоделательного завода, с которого начался город. В 9 утра мы встретились там с нашим экскурсоводом. Контакт Людмилы мне подкинул мой каменский друг. Она работала в библиотеке, ее сопровождал муж с зеркальным фотоаппаратом. Экскурсия планировалась по Старому Каменску и была привязана к творчеству местного поэта Минина – он воспел многие уголки города.

             Было облачно, поддувал холодный ветерок – идеальная погода для экскурсий. Под нами раскинулся небольшой пруд на Каменке с охолощенной плотиной – по левому берегу к ней прилегал завод Энергомаш. Считается, что бродячие далматовские монахи присмотрели это место из-за выходов руды и ходатайствовали царю об отпущении им этих мест для организации завода. Петровские войны быстро привели к тому, что завод стал казенным и отливал пушки. Вместо светлых сосняков вокруг реки распростёрлась пустыня.

             Старый Каменск напоминает Пермь с ее логами, главная его площадь отдает эспланадой, как заметил Максим. Каменск состоит из двух больших частей, которые делит надвое река Исеть, есть всего один автомобильный мост. Мы были в Синаре, а на правой стороне – УАЗ, Уральский алюминиевый завод. Там же был новый город с набережной и цветастыми новостройками.

             Поплутав, мы спустились к реке, на неприметную скалу, заросшую земляникой, с которой открылся вид на Каменку – мелкую каменистую речку, где воды было едва ли по колено. Вдоль нее пролегала улица Крестьянская, где родился и жил Минин. Он воспел Богатырек – скалу-останец, что торчала из левого борта крутобокой долины Каменки.

  Поехали смотреть каньон Исети – нам рекомендовали лодочную экскурсию, но мы не хотели плавать два часа. Заехали в санаторий Сосновый бор в черте города – оттуда открывается шикарный вид на реку, которая сжата скалами. Погода и обстановка была южной, пахло нагретой хвоей. Спустились посмотреть навесной пешеходный мост, с которого прыгали в воду мальчишки.

           Около УАЗа на Исети стоит плотина, поэтому уровень реки высокий, свободно снуют лодки, не боясь зацепить камни. В нормальном состоянии по такой жаре здесь должен быть сплошной перекат. Вода в реке очень зеленая, но люди купаются, плавают на сап-бордах. Очень круто, когда центр города занимает лесистый каньон. Выезжаем – смотреть Каменск можно долго, а нам к вечеру надо вернуться в ЕКБ.

             Заехали на порог Ревун в д. Бекленищева. Знаковое место на Исети – гигантский прорыв реки через теснину, весной здесь ревет вода, но и сейчас каскады впечатляют. Много отдыхающих, некоторые купаются, вода теплая. Сходили до Смолинской пещеры – таких толп у нее я никогда возле нее не видел. В город поехали не по каменской трассе, а сельскими дорогами вдали от реки, чтобы посмотреть освоенное аграриями междуречье. Стоило свернуть на Совхозный как по обе стороны потянулись бескрайние поля, и так почти до самого Кольцово. Все засажено злаками и кукурузой. Как-то даже неожиданно. Около Логиново встретили воздушные шары. Они только готовились к взлету, и мы приблизились. Экскурсии от 8 т.р. час, корзины разной вместимости. Улетели красиво на восток по ветру – небо было абсолютно безоблачное.

             В Екатеринбурге я показал ребятам Академический район, прошлись по Преображенскому парку. Солнце только что село, включили фонари, народ массово фланировал по открытым аллеям – днем же здесь немилосердно печет солнце из-за отсутствия деревьев. Ночевали у меня, ужинали в пивнушке рядом, которые ребята оценили очень высоко. Пиво и правда было отличным.