В погоне за счастьем 3

Прошло примерно три-четыре месяца. Всё было хорошо. Даже очень хорошо.

Почти каждый день Руслан после занятий ходил к Даниле. Они шли от университета, болтая обо всем на свете.

Входя в квартиру, они действовали как пара,живущая не один год вместе: Руслан вешал куртки, Данила же шёл на кухню, чтобы поставить чайник. Потом они садились за стол — Данила с ноутбуком и телефоном, Руслан с учебниками. В комнате стояла тишина, которую нарушали только шелест страниц книг, стук клавиш и иногда тихий голос Руслана: «Дань, посмотри, я тут правильно решил?»

Данила отрывался от своего, подвигался ближе и терпеливо объяснял. А когда голова уже гудела от учёбы, они бросали всё и валились на диван. Данила ложился, закинув руку за голову, Руслан устраивался рядом, прислонившись к нему спиной. И они лежали чувствуя скбя в полном покое и безопасности. Руслан иногда засыпал в такие вечера, и Данила не будил его, а только накрывал пледом и приглушал свет.

Нил, конечно, оставался Нилом. Он, как назойливая тень, бродил по квартире. Но тень эта стала привычной. Его едкие комментарии теперь звучали как что-то надоедливое, на что уже не обращаешь внимания.

Увидит, как Данила поправляет Руслану воротник, и бросит, проходя мимо: «Опять сюсюкаешься с ним? Без тебя пропадёт, да?»

Застанет их за ужином — обязательно скажет, наливая себе воду: «О, семейная идиллия. Ясно, я тут явно лишний». Но в его голосе всп также оставался сарказм.

Данила на него почти не реагировал. Отвечал коротким «отстань» или просто устало смотрел в сторону. Руслан же и вовсе перестал обращать внимание. Он просто пожимал плечами. Иногда ему даже казалось, что Нил сам не верит в то, что говорит.

Но однажды вечером всё изменилось.

Это был обычный ничем не примечательный день. Нил собирался уехать к друзьям.

Он уже был полностью готов, ключи от квартиры позвякивали в руке. Перед самым выходом он заскочил в свою комнату за зарядкой для телефона, а потом вспомнил, что его сигареты кончились. Пачка должна была лежать где-то у Данилы.

Дверь в комнату брата была приоткрыта. Нил уже собирался толкнуть её плечом, но его рука замерла в воздухе. Он заглянул в щель.

Данила сидел на краю кровати, боком к двери, его спина казалась немного сгорбленной. На прикроватной тумбочке лежала аккуратная, тонкая дорожка белого порошка. Данила склонился над ней. В его руке была свёрнутая в тугую трубочку бумажка — похоже на старую потрёпанную обёртку от жвачки. Он поднёс её к носу. Его плечи дёрнулись в резком, коротком движении. Потом ещё раз. Потом он откинул голову назад, закрыл глаза и глубоко, со странным шипящим звуком, втянул в себя воздух.

Нил замер на пороге. Он перестал дышать. В голове стоял оглушительный гул, будто кто-то ударил в колокол прямо у него в черепе. Он видел это своими глазами, но его мозг отказывался принимать и понимать. Его брат. Его умный, всегда собранный брат, сейчас делал вот это..

Данила провёл рукой по переносице. Его лицо казалось странно расслабленным, пустым. Он потянулся к тумбочке, и в этот момент его взгляд скользнул мимо двери.

Он дёрнулся всем телом. Резко, как будто его ударили током, отпрянул к окну. Его глаза, широко раскрытые, уставились прямо в щель, прямо в то место, где стоял Нил. Но взгляд был затуменным.

Даже за столь короткое время Нил испытал непередаваемый страх.

Нил медленно, очень медленно, отступил назад. Он не произнёс ни слова. Просто вышел из прихожей, тихо закрыл за собой дверь квартиры, спустился на улицу. Сел на свой мопед, и долго сидел, уставившись в него. В ушах всё ещё стоял тот тихий, шипящий звук. А перед глазами — пустой, невидящий взгляд брата.

Нил не понимал, что ему делать.

Он сидел на мопеде и тупо смотрел в пустоту.

Телефон в кармане вибрировал — наверное, друзья звонили, уже злились, что он опаздывает. Он игнорировал звонки. Он физически не мог поднести трубку к уху и сказать что-то связное. Всё внутри него перевернулось, было разбито в дребезги.

В итоге он никуда не поехал. Просто побрёл по ночным улицам, засунув руки в карманы, опустив голову. Картинка — брат, склонившийся над белой дорожкой — стояла перед глазами, чёткая и отвратительная. Он пытался думать о чём-то другом, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же. И одна из них, тихая и ужасная, засела в глубине сознания, как острая заноза:

«А как на это отреагирует Руслан?»

Сначала он хотел быстро выбросить его из головы. Но потом стал обрастать дальнейшими подробностями. Этот парниша, который смотрел на его брата такими преданными, почти восторженными и щенячьими глазами, для которого Данила был целой вселенной. Нил представлял себе лицо Руслана, если бы тот увидел ту же сцену. Вот эта детская, наивная вера, разбивающаяся в один миг о жестокую правду.

При этой мысли Нила наполняло что-то тяжёлое и горькое. Почти жалость. И дикий, всепоглощающий стыд. Стыд за своего брата. Стыд за себя. Стыд за всю эту грязную, неприглядную ситуацию. Ствд за всё.

Он даже не знал, что пугало его сильнее: сам факт того, что делал Данила и для чего, или то, как этот факт может навсегда сломать Руслана, над которым он так цинично издевался все эти месяцы.

И что будет дальше, Нилу даже не хотелось знать.