В погоне за счастьем

День выдался промозглым и серым. Руслан мчался через главный корпус института, проклиная себя за то, что опять проспал первую пару. Он лихорадочно искал аудиторию 304, вглядываясь в таблички на дверях. Повернув за угол, он буквально врезался в кого-то высокого, и из рук того человека полетела на пол стопка бумаг.

— Боже, простите! — выдохнул Руслан, немедленно приседая на корточки.

— Ничего страшного, — раздался спокойный, слегка уставший голос сверху. — Я тоже не смотрел, куда иду.

Парень, с которым он столкнулся, был рыжеволосым, с очень бледной кожей и глазами странного, болотного оттенка. Ему на вид было около двадцати одного года, не больше.

— Я ищу 304… — начал Руслан, на ходу подбирая летящие листы.

— На лекцию по истории? — уточнил парень, собирая свою стопку. — Там уже всё началось. Я оттуда, спешил на кафедру. Меня Данила зовут. Четвёртый курс, филфак.

— Руслан, первый курс, исторический… — он с облегчением выдохнул. — Четвертый, говорите? То есть, вы почти выпускник.

— Да, — Данила слабо улыбнулся. — В скором им стану. Аудитория вот за той колонной, беги скорее.

Так они и познакомились. Совершенно случайно.

Руслан не забыл того рыжеволосого парня. Он разыскал его через неделю в библиотеке и, собравшись с духом, подошел поблагодарить за помощь, протянув банку горячего кофе из автомата. Данила, удивленный, но приятно тронутый, принял её. Они разговорились. Оказалось, живут недалеко друг от друга. Руслан, пылкий и восторженный, с горящими глазами рассказывал о первых впечатлениях от института. Данила слушал, кивал, и его взрослая, немного отстраненная манера постепенно таяла под напором этой искренности. В его присутствии суета первокурсника утихала.

Все началось медленно и очень нежно. Случайные встречи переросли в договорённости о совместных походах куда-либо.

Руслан делал вид, что ему нужна помощь с конспектами, а Данила, зная это, всё равно терпеливо всё объяснял. Он был старше, мудрее, и эта разница в четыре года хорошо чувствовалась. Руслан привносил в жизнь Данилы мнрго счастья и радости. Данила дарил ему чувство защищенности и тихого, глубокого понимания.

Их первое настоящее свидание было простым: вечерняя прогулка по мосту. Было холодно, и Руслан, забывший перчатки, прятал руки в карманы. Данила молча снял свои — большие, теплые, поношенные — и надел ему на руки, бережно расправляя пальцы.

— Ты всегда так заботишься? — тихо спросил Руслан, глядя на его опущенные ресницы.

Данила на мгновение замер.

— Нет, — так же тихо ответил он, наконец подняв взгляд. Эти болотные глаза в полумраке казались тёплыми и глубокими. — Не всегда. Только для важного человека так..

***

У Данилы был младший брат, Нил. Ему было девятнадцать, и внешне он был поразительно похож на Данилу — те же рыжие волосы, те же веснушки, тот же пронзительный болотный цвет глаз. Но на этом сходство заканчивалось. Где Данила был спокоен и вдумчив, Нил был резок и циничен. Он бросил институт после первого курса, сменил уже три работы и вел не самый лучший образ жизни.

Когда Данила впервые привел Руслана домой, Нил встретил их в прихожей. Он стоял, прислонившись к стене, и его взгляд, скользнув по смущённому семнадцатилетнему Руслану, вернулся к брату с таким выражением, будто тот принёс домой щенка.

— Ну что, — проговорил Нил, не двигаясь с места. Голос у него был такой же, как у Данилы, но с ядовитой ноткой. — Это и есть твой «пай–мальчик»? Прям с молочком на губах.

— Нил, — строго сказал Данила, но в его тоне слышалась привычная усталость.

— А что «Нил»? — брат усмехнулся. — Правда же. Ты, зануда-отличник, и он... — он жестом показал на Руслана, который покраснел. — Детский сад, штаны на лямках. Романтика.

С тех пор Нил словно стал их тенью. Его комментарии не были передразниванием — в них сквозила зависть. Он завидовал не брату, а самому факту этих отношений, тому счастью, что появиласт в глазах его всегда серьёзного брата. Той радости, которой сам Нил, казалось, был начисто лишен.

— Смотри, не перегрузи мозг ребёнку своими книжками, — кричал он из своей комнаты, когда они сидели на кухне. — Ему ещё мультики дома смотреть.

Или за ужином, глядя, как Данила автоматически отодвигает от Руслана острую приправу, которую тот не любил:

— Ой, как трогательно. Уже и есть за него решил? Скоро, гляди, и дышать за него начнешь. Надолго ли этой опеки хватит, Дань? До его совершеннолетия? Или сразу до старости?

Самые колкие комментарии он отпускал, когда они были вдвоём с Русланом. Однажды, застав того одного на кухне, Нил, наливая себе воду, холодно бросил:

— Ты вообще понимаешь, во что ввязался? Он тебя не на парня взял, а на ещё одного младшего брата, которого надо воспитывать. Ему скучно, диплом писать надо, вот он и развлекается. Как надоест твоя наивность — проснешься у разбитого корыта, пацан.

Руслан сначала терялся и злился, но потом стал замечать. Замечал, как Нил смотрит на них, когда они смеются над какой-то глупостью. Как в его глазах, таких же, как у Данилы, но пустых и колючих, мелькает не злорадство, а что-то другое. Одиночество. И горькая обида на то, что его брат, его единственный по-настоящему близкий человек, нашёл своё счастье на стороне, с кем-то другим, чужим.

Данила старался защищать Руслана, но спорить с Нилом было бесполезно — тот лишь язвил сильнее. Поэтому они просто учились существовать рядом с этой завистью, как с плохой погодой. Нил мог строить свои осады, бросать колкости, но внутри этого всего было хорошо, надежно и по-настоящему, поэтому его колкости оставались в стороне.