В пасти у тишины

Мир замер. То, что начиналось как странные новости о вспышках бешенства в отдаленных странах, в считанные недели превратилось в кошмар наяву. Города погрузились в хаос, улицы заполонили бывшие люди — агрессивные, нечувствительные к боли и голодные до плоти. Среди выживших был и Чигири Хёма, чья футбольная карьера рухнула вместе с цивилизацией. Его главным козырем всегда была скорость, но в этом новом мире одного проворства оказалось мало. Загнанный в угол в заброшенном складе, он совершил роковую ошибку — не рассчитал прыжок и подвернул ногу. Старая травма, призрак прошлого, напомнила о себе в самый неподходящий момент. Он был обречен.

В убежище, пахнущем пылью и отчаянием, было тихо. Слишком тихо. Чигири прислушался, стараясь дышать как можно тише. Его убежище — бывший книжный магазин в полуразрушенном торговом центре — казалось безопасным. Забаррикадированные стеллажами витрины, единственный вход через служебную комнату с запертой на амбарный замок дверью. Он сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и осторожно массировал лодыжку. Она горела огнем, но боль была тупой, фоновой. Главное, что она его не подвела, когда неделю назад он бежал от стаи этих... существ.

И тут тишину разрезал звук. Не ясный и громкий, а приглушенный, словно что-то тяжелое и мокрое упало в соседнем помещении.

Чигири замер, сердце заколотилось в груди, отдаваясь болезненным эхом в висках. «Крыса. Просто крыса», — попытался убедить он себя.

Но следом послышалось шарканье. Медленное, волочащееся. Не одно.

Адреналин ударил в голову, заставив забыть о боли. Он схватился за костыль из трубы от карниза, и поднялся на ноги, стараясь не опираться на больную ногу. Подкравшись к щели в баррикаде, он заглянул в темноту торгового зала.

Там двигались тени. Три... нет, четыре фигуры. Их походка была неуверенной, покачивающейся, но направление было безошибочным — они шли к его убежищу. Один из них, в форме охранника, с неестественно вывернутой рукой, уткнулся лицом в дверь и глухо застонал. Этот звук, похожий на предсмертный хрип, заставил волосы на затылке Чигири зашевелиться.

«Дверь. Они у двери».

Мысль пронеслась со скоростью света. Он не знал, как они нашли его, не знал, почуяли ли они его, или это была случайность. Но сейчас это не имело значения. Иметь значение будет только скорость. Его единственное оружие.

Он отшатнулся от баррикады, оглядевшись в панике. Запасного выхода не было. Окна были забраны решетками. Он в ловушке.

Снаружи послышался грохот — что-то тяжелое било в дверь. Дерево затрещало. Замок не выдержит. Он никогда не был рассчитан на такое.

Инстинкт самосохранения, отточенный за недели выживания, взял верх над парализующим страхом. Чигири отбросил костыль — он только сковывал движения. Опираясь на полку, он перенес вес на здоровую ногу, готовясь к рывку. Боль в лодыжке тут же вспыхнула с новой силой, предупреждая его, но прислушиваться к ней было некогда.

Раздался оглушительный треск — и дверь распахнулась, отбросив обломки мебели. В проеме, заливаемым тусклым светом из зала, возникли силуэты. Глаза, мутные и невидящие, уставились прямо на него. Из открытых ртов капала слюна.

Первый из них, тот самый охранник, сделал шаг внутрь.

Чигири рванул с места.

Это не был его привычный, грациозный бег футболиста. Это был ковыляющий, пьяный спринт, каждый больной шаг на который мозг отзывался белым шумом. Он проскочил вглубь магазина, к дальнему ряду стеллажей, надеясь использовать их как лабиринт. За ним послышались тяжелые шаги и хриплое рычание.

Чигири обернулся. Они уже внутри. Все четверо. Твари расходились, пытаясь отрезать ему пути. Их движения были медленными, но неуклонными, как движение ледника.

Один из зомби, молодая девушка в разорванном платье, резко рванула вперед, обходя стеллаж справа. Чигири отпрыгнул влево, и его нога, не выдержав резкой нагрузки, подкосилась. Он с грохотом рухнул на пол, ударившись локтем о полку. Книги посыпались на него, как град.

Боль ослепила его. Он попытался отползти, но тень накрыла его. Охранник стоял над ним, наклоняясь, его испачканная грязью рука тянулась к лицу Чигири. Тот видел каждый ошметок кожи под его ногтями, чувствовал тошнотворный запах гниющего мяса.

Юноша зажмурился, готовясь к худшему.

— АРГХ!

Рев был не человеческим, а звериным. Рыжая макушка ворвалась в его поле зрения. Мелькнула занесённая для удара стальная труба, и голова охранника, с противным хрустом, отлетела в сторону, ударившись о стеллаж.

Чигири открыл глаза.

Рёнске Кунигами стоял, широко расставив ноги, заслоняя его собой. Его могучая спина, обтянутая потрепанной футболкой, была напряжена. В одной руке он сжимал ту самую трубу, с другого конца которой теперь капала бурая жижа. Его рыжие волосы были растрепаны, а в глазах горел холодный, яростный огонь.

— За мной, Принцесса, — его голос был низким и твердым, без тени паники. — Вставать. Сейчас же.

Кунигами не оборачивался, его взгляд был прикован к оставшимся трем тварям, которые уже переключали свое внимание на новую, куда более крупную добычу.

Чигири, дрожа от боли и адреналина, из последних сил подтолкнул себя вверх, снова встав на ноги. Спасение было так близко, но путь к выходу преграждали три пасти, жаждущие плоти. И за спиной у них не было ничего, кроме глухой стены.

Кунигами сжал трубу в руках крепче.

— Придется пробиваться, — сказал он, и это прозвучало как приговор.