В ожидании козы
С этим автором у меня странная история. Вернее, сначала с этой книгой – я вообще не помню, откуда про неё узнал. Но откуда-то узнал, чем-то она меня заинтересовала – и вот, получил одну, прочитал, психанул и прочитал ещё несколько книг этого автора, потому что не подозревал, что такое вообще могло быть в СССР во времена Брежнева. Дальше будет много букв.
Короче говоря, был такой писатель в Воронеже, Евгений Пантелеевич Дубровин, 1936 года рождения, по профессии – инженер-технолог, выпускник Воронежского сельхозинститута. В 1964-м опубликовал в журнале первую повесть с прекрасным названием «Грибы на асфальте», это такая сатирическая и очень замысловато придуманная антиутопия на основе обычного советского быта., довольно любопытная, книгой вышла спустя два года.
Ну вот, а спустя ещё два года вышла книга «В ожидании козы», с неё-то и начался мой интерес. Если в двух словах, то это – повесть про первые послевоенные годы, два главных героя – два брата-подростка, живущих с матерью, потому что их отец погиб на войне. Так вот, однажды этот отец возвращается – оказывается, что он не погиб, а был партизаном, участвовал в Сопротивлении и так далее. Так вот, подростки его не принимают – они совершенно не готовы лишиться свободы, поэтому вступают с этим явившимся буквально с того света отцом в жестокое противоборство. Вскоре появляется ещё одно важное действующее лицо – мамин брат, который тоже возвращается с войны и который похож на чудовище Франкенштейна, потому что он был лётчиком, несколько раз горел и потому собран, буквально сшит из кусочков. Этот самый брат – тип довольно неприятный, садится на шею и без того не слишком преуспевающей семье, не работает, много трындит, и вообще непонятно – может, он не настоящий брат, потому что война изменила его внешность до неузнаваемости. Ну и, в общем, приключения подростков и их борьба со взрослыми составляет первую часть книги. Хочу ещё заметить, что пространство, в котором происходит действие этой части книги, испещрено оставшимися с войны минными полями, найденными пулями и прочим, и ещё есть могила фрица, которую нужно обязательно раскопать, потому что, по слухам, фрица туда закопали вместе с его пистолетом. Ну вот, а потом они переезжают – довольно драматичным образом – в другую деревню, внешне совершенно идиллическую, война туда не дошла, потому разрухи там нет, но нет там и еды, и тогда мать и отец уходят за несколько десятков километров, чтобы купить козу, а подростки и вновь свалившийся им на голову мамин брат остаются в доме одни под охраной отцовской овчарки, обученной во время войны выносить с поля боя раненых и защищать своих от врагов. И книга, которая начиналась как приключенческая, хоть и неожиданно жестокая, история о взрослении, медленно превращается в тяжелейший психологический триллер, чтобы в результате закончиться кровавым кошмаром.
Книга, напомню, была издана в 1968 году – не лучшее время для того, чтобы вместо социалистического реализма в его позднем изводе или фантазий в духе «Приключений Электроника» выдавать неокрепшему поколению историю о хрупкости окружающего мира, о крушении семьи, да ещё и с таким адовым финалом. В этой книге, к тому же, совсем нет назидательного элемента, как нет и манипуляции (типичный пример манипулятивной прозы раннего застоя – чудовищная повесть «Белый Бим Чёрное ухо», появившийся чуть позже, в начале семидесятых, из-под пера Гавриила Троепольского, тоже, между прочим, воронежского писателя, что-то там у них в Воронеже такое происходило, какая-то аномалия; между прочим, «Грибы на асфальте» Дубровин посвятил Троепольскому). Зато в книге есть жёсткая и неприкрытая жизненная правда, которая в те годы, кажется, разрешалась только лейтенантской прозе. Ну, и название, отсылающее к Беккету. Можно было бы подумать, что изданную в Воронеже книгу отвечающие за цензуру специальные люди как-то не заметили, но первый тираж составлял тридцать тысяч экземпляров – не могла эта книга не попасть в столичные магазины. Её, к тому же, в 1982-м переиздали в Москве – правда, в московском издании кардинально изменили (в сторону смягчения) финал, но всё равно не смогли вымарать из этой поразительной книги ощущение смерти, которая идёт по следам главных героев и окружающих их персонажей – типичной послевоенной безотцовщины.
Эхо войны, к слову, звучит во многих текстах Дубровина. Скажем, «Дикие звери мира» (и снова – какое прекрасное название) начинает вот так: «Пшеничное поле вдоль дороги между аптекой и покосившейся конторой “Заготскот”, где во время оккупации хранилось зерно, образовалось потому, что немцы удирали из посёлка очень поспешно, мешки от тряски прохудились и засеяли вспаханную танками и вездеходами обочину улицы…» И так далее.
Ещё одна важная книга Дубровина – «Одиссея Георгия Лукина». В ней отец, после смерти жены одержимый постройкой дома, буквально лишает собственных сыновей детства, заставляя их помогать со строительством и не оставляя им времени ни на что другое. Однажды младший сын вылавливает бутылку с посланием – обнаруженный дневник повествует о современных пиратах, которые буквально тут, на реке, промышляют похищениями людей и продажей их в рабство, тоже довольно неожиданная тема для книги, изданной в 1972-м и тоже тиражом тридцать тысяч экземпляров – вероятно, стандартный для Воронежа тираж. Собственно, история, рассказанная в письмах из бутылок (их несколько), и составляет основное содержание этой книги, отец с домом и старший брат появляются лишь в качестве интермедий и потом в очень грустном и удивительном финале. Книга – и эта, и остальные, что мне довелось прочитать, кроме «В ожидании козы», – при том пронизана сатирическими мотивами, высмеивающими разные недостатки жизни в эпоху раннего застоя, будь то бытовое пьянство, мелкие финансовые махинации и так далее. И тут важно заметить, что вообще-то в немногочисленных статьях о писателе Дубровина представляют как писателя-сатирика – он, и правда, написал некоторое количество сатирических рассказов, а в 1975-м, после переезда в Москву, вообще возглавил «Крокодил» (а вездесущий Дмитрий Быков на вопрос о Дубровине однажды так и ответил: «Евгений Дубровин — это советский сатирик, но добрый сатирик, лирический…»). Однако сатира в его текстах (во всяком случае в тех, которые мне довелось прочесть) выступает как бы фоном – фоном для бесконечно длящейся, хоть и не всегда заметной с первого взгляда, трагедии. Книги Дубровина пропитаны этим ощущением постоянной трагедии, экзистенциального ужаса перед жизнью.
Последняя книга Дубровина, «Оранжевая электричка», вышла в 1987-м, уже после смерти писателя. Она, если очень огрублять, о том, как у неплохого и одарённого человека медленно – сначала одно, потом другое, – рушится жизнь. Попытка остановить этот снежный ком неудач и несчастий предсказуемо заканчивается трагично – главный герой остаётся один, из его груди торчит нож: «Так вот, оказывается, как это бывает… Ничего особо страшного, противоестественного нет, что человек с ножом в груди продолжает идти…» Очень глупо звучат фразы о том, что талантливые авторы предсказывают собственный уход, но Дубровин, тяжело переживая спровоцированное перестроечным ветром перемен увольнение из «Крокодила», в июле 1986-го умер от разрыва сердца, не дожив чуть больше месяца до пятидесятилетия.
Три дня назад, 20 августа, было девяносто лет со дня его рождения. Об этом я узнал только что, уточняя кое какие подробности его биографии. Случайно получилось, всегда меня удивляют такие совпадения.