В метро

Я мало что помню из периода своей первой работы. Несмотря на то, что это должен был быть незабываемый опыт, первые пару лет словно забрали из моей памяти. Но в этом непроглядном тумане все же сохранилось одно яркое воспоминание, которое тревожит мой ум вот уже десять лет.

Тогда мне было около двадцати пяти, я только закончил университет, и с красным дипломом бухгалтера не знал, куда податься. Мне никогда не нравилось учиться, но по наставлению родителей, я все же, скрипя зубами, выпустился. А теперь, столкнувшись с небольшим кризисом, не знал, что делать. Теперь уже родители не собирались указывать, мне что делать, отчего какого-то постоянства и определенности в моей жизни поубавилось. 

Решив принять первое в своей жизни осмысленное и свое решение, я устроился на работу в пиццерию неподалеку от моего университета. Не знаю, совпадение это, или просто меня все еще тянуло в то место, которого успел проклясть бесчисленное количество раз, но почти сразу же меня взяли. 

Так, моя рутина студента довольно быстро сменилась рутиной работника общепита. Уже спустя неделю я был готов взвыть от тоски. Ежедневные подъемы в шесть утра, после чего часовая дорога до пиццерии, двенадцать часов работы. Только в девять я оказывался дома, ложился спать, и весь круг начинался заново. Видимо, именно поэтому мой мозг посчитал необходимым вычеркнуть этот эпизод из моей жизни.

Я рассчитывал, что, наконец став независимым, смогу посвятить свою жизнь хобби, которым так горел последние несколько лет — писательством. Но так вышло, что я наоборот сделал еще с десяток шагов в сторону от него. Если во время учебы у меня получалось посвящать хотя бы перерывы между парами, то во время работы у меня не было времени, чтобы глубоко вздохнуть.

Как назло, еще и родители начали давить, что раз я уже закончил учиться и вышел на работу, то пора бы мне искать и съемное жилье.

В общем-то, я немного отошел от темы, но все это нужно было, чтобы вы поняли паршивость моего состояния в то время. Продолжу рассказ. 

Спустя где-то полгода, когда я более менее смирился со своей участью, и научился выкраивать драгоценные минуты в дороге на писательство, мне довольно часто в метро начала попадаться милая девушка. Она всегда заходила на одной и той же станции — на две позже моей — каждое утро, в то же время, что и я. Сначала она мне показалась простушкой, в странном длинном черном платье, с такой же тугой косой. Но потом внезапно стал все чаще заглядываться на нее. 

Со временем, образ загадочной и недостижимой незнакомки стал проскакивать в моих зарисовках. Она стала моей музой. 

Теперь дорога до работы показалась уже и не такой тусклой и серой. Я стал намеренно садиться в один и тот же вагон, в надежде, что снова пересекусь с ней. В какой-то момент мне даже вздумалось выйти на станции, где заходила она, чтобы всегда садиться в один вагон. Но по итогу передумал — это уже напоминало мне преследование, а мне очень не хотелось отпугивать незнакомку своим некультурным и, возможно, пугающим поведением. К тому же, я испытывал какое-то волнующее чувство каждый раз, когда у меня удавалось с ней пересечься, не прилагая для этого каких-то сверх усилий. 

Выходили мы на разных станциях — я раньше нее, поэтому нам никогда не удавалось побыть рядом достаточно долго. Весь день я фантазировал, куда бы она могла ездить. Может, также на работе? А может, все-таки на учебу? Выглядит она очень молодо — тут стоит признаться, что я никогда не был силен в угадывании возраста кого-бы то ни было. Весь день я находился в таком блаженном восторге, что уже не ощущал давящего на меня груза в виде съема квартиры и длинной рабочей недели.

Когда лирический герой моих рассказов, на месте которого довольно часто я представлял сам себя, наконец-то подошел к этой загадочной незнакомке познакомиться, меня посетила та же мысль. Почему же я до сих пор не попробовал? На тот момент прошло уже два месяца, как мы каждое утро пересекались с красивой девушкой с длинной черной косой. Наверное, я тоже могу осмелится и попробовать поговорить с ней, хотя бы раз, хотя бы сказать о том, как мне нравятся ее длинные ухоженные волосы.

Заряженный этой мыслью, я в нетерпении сидел в вагоне, в ожидании, когда девушка зайдет. Но, стоило ей снова появиться, в неизменном черном платье с длинными рукавами, как я потерял возможность даже дышать ровно. Все слова тут же слетели с языка, а в голове стало пусто. Ни о каком разговоре не могло идти и речи.

Возможно, в тот момент я слишком странно на нее уставился, потому что она вдруг повернулась в мою сторону, и слегка улыбнулась своими тонкими губами. Взгляд у нее был немного понурый, но вместе с улыбкой это создавало впечатление такого спокойствия и умиротворения, что я не мог не залюбоваться ей. Ответив ей немного глупой улыбкой, я едва не поперхнулся от сердцебиения в самом горле. 

В тот день я так и не смог подойти к ней. 

И всю следующую неделю не мог. 

Мы обменивались взглядами и иногда кивали друг другу, как кивают соседи по лестничной клетке, когда случайно пересекаются в лифте. Каждый день я жалел о том, что так и не смог собраться духом, чтобы подойти к ней.

Очередным утром, когда я также сидел у самых дверей и ждал ее прихода, незнакомка поразила меня своим внешним видом: в этот раз ее красивые волосы не были заплетены, а струились по плечам, на лице появился легкий макияж — возможно, он там был всегда, но в этот раз показался мне особенно ярким, — а в глазах сияли веселые искорки. Увидев меня, она снова улыбнулась мне, после чего села прямо напротив. Вы не можете представить моей радости в тот момент! Но и тогда я не смог подойти к ней. 

Подобное обмен взглядами продлился еще два или три месяца, пока в один из дней в метро я не встретился с ней. А потом и на следующий день. Меня посетила мысль, что, возможно, она просто немного приболела и поэтому не появляется. Но спустя две недели ее так и не появилось снова. Каждый день я просыпался с надеждой, которая в дребезги разбивалась в метро, тем самым портя мне остаток дня. На какое-то время я даже забросил свои зарисовки, и просто рассматривал одну точку в вагоне. 

Наша следующая встреча состоялась спустя месяц. Только вот я совсем не узнал ее. Красивые волосы были спрятаны под тканевую повязку, а ее красивое платье сменилось таким же длинным, только до пола, и скрывающее фигуру. На лице у нее больше не было того задорного блеска, как раньше. Заметив, что я рассматриваю ее, она подняла на меня усталый и немного обвиняющий взгляд. Я вдруг почувствовал себя таким несчастным и убогим, что отвернулся. 

В последний раз мы встретились при неожиданных обстоятельствах — случилось это где-то через полгода: она пришла в место, где я работал. Но не одна, а в месте с суровым мужчиной. Я едва ее узнал, только по глазам, в которые так любил заглядываться, потому что остальная часть лица была скрыта тканью. Как бы ее одежда не скрывала фигуру, я все же смог рассмотреть выступающий круглый живот.

Мне вдруг стало так плохо, что в глазах закружилось, поэтому их обслуживание я оставил на своего коллегу. Сидя в туалете, я безмолвно расплакался от бессилия.

В той пиццерии после этого случая я проработал всего три месяца, так как мне предложили более выгодную работу.

Сейчас у меня в жизни все сложилось неплохо, я даже смог издать небольшой сборник своих рассказов, у меня есть любимая жена, но та девушка с длинной косой в черном платье до сих пор не выходит из памяти.