В лучших традициях

1

– Потенциал – залежи внутренних ресурсов, до которых нужно еще добраться: раскопать, поднять из глубины, очистить от налипшей грязи. А тебе лишь бы все и сразу. Так и не найдешь свое место, пока прыгаешь с одного на…

– Другого? – хихикнув, перебила сестра и пихнула в бок. – Выключи хоть на денек свой неуемный экскаватор, никуда твои «залежи» не денутся. Мы же на отдыхе.

Не успела Яна договорить, таксист дал по тормозам, чуть не въехав в толпу туристов, вдруг разом высыпавших из автобуса. Возбужденно галдя и перекрикивая друг друга, те без оглядки неслись через дорогу, стуча колесиками чемоданов и размахивая бумагами. 

Расплатившись, мы вышли следом. В тяжелом небе сверкали розовые молнии. Открытый холл отеля обдувал солоноватый и влажный морской ветер, скользя по мраморному полу и мимо колонн, увитых кудрявым плющом. Над угловой стойкой из черного дерева висели часы: пять круглых циферблатов показывали время по Нью-Йорку и Лондону, Москве и Токио. А по центру – местное: Ницца.

Именно здесь Яна так мечтала отметить наш день рождения. Обычно она придумывала идеи для отдыха, а я обеспечивала их реализацию: традиция, которая ни разу не обошлась без передряг – в которые мы как близняшки попадали постоянно, оказываясь вместе.

О Ницце за этот год сестра прожужжала все уши. Красочные дома и каменные улочки, пальмовые аллеи и лазурный берег, концерты и рестораны морской кухни, ветхие соборы и современные галереи… И многое другое, на что у меня не было ни времени, ни сил.

То ли из-за ночного перелета, то ли из-за давления голова пульсировала тупой болью. Льняная рубашка липла к спине, промокнув под рюкзаком. Страшно хотелось поскорее оказаться в номере. Принять горячий душ, выпить крепкого кофе, открыть ноутбук и хорошенько поработать – как удается только в отпуск. Благо, меня жизнь научила грамотно распоряжаться своими ресурсами. 

2

Бесценное время пропадало в ожидании. Теряя терпение, я встала на цыпочки и выглянула из-за спин туристов, сверля глазами портье. Та подолгу держала каждый паспорт и сверяла фото с оригиналом, точно придирчивый пограничник. Медленно и неловко клацала по клавиатуре длинным накладным ногтем и по несколько раз поясняла, как пройти на завтрак.

Рядом стоял крашеный блондин с зачесанными назад волосами, беззвучно смеясь и почесывая густую темную бороду. Малиновая жилетка обтягивала худой торс, а короткие рукава рубашки открывали загорелые жилистые руки. На секунду мы встретились глазами. Он тут же прыснул и расхохотался, теперь уже в полный голос. 

Меня передернуло – не столько от наглого беспричинного смеха, сколько от предчувствия новой передряги. Непонимающе я обернулась на сестру. Та резко выпрямилась, улыбаясь как ни в чем не бывало. Но краем глаза я успела поймать «свое отражение»: пародируя меня, Яна хмуро сверлила глазами стойку, скрестив руки на груди и вытянув шею. Вышло раздражающе похоже.

– Значит, в тебе еще и актриса умирает? – огрызнулась я. – Может, тогда по-быстрому прославишься и заплатишь свою половину?

Так поневоле я вновь завела старую шарманку: о важности серьезного отношения к жизни и карьере, о необходимости стабильного дохода и развития своего потенциала… Глаза у сестры слезились от сдавленной в глотке зевоты. Наконец, мы остались у стойки одни. 

– С вашими данными хоть в цирке выступай! – воскликнул блондин с сильным французским акцентом и снова рассмеялся. – Можно сфоткаться между вами, девочки?

В детстве такие предложения приводили в восторг, примерно как одинаковая одежда или трюки с подменой на уроке. Подростками же мы старались подчеркнуть свою индивидуальность, так что Яна отрезала длинные черные волосы и покрасила в розовый, а я стала носить только строгую темную одежду. А к тридцати уже едва хватало вежливости, чтоб не послать незнакомца вместе с его навязчивым вниманием. 

– Я не против, – улыбнулась сестра и глянула на меня заискивающе. 

– Мы не за этим сюда приехали, – не глядя больше в ее сторону, ответила я и протянула паспорт портье.

– Значит, Жанна! – усмехнулся блондин, заглянув коллеге через плечо. – А я Жан. Выходит, у нас много общего… Кроме того, что вы совсем не знаете города. Вам точно нужен гид. 

И похлопал себя по груди с самодовольной улыбочкой: мол, вот какой в вашем распоряжении жеребец. Сестра хихикнула – над тем, видимо, что тот прибавил «Ж» к моему имени. Я знала, что она любит поиграться и куда проще относится к случайным связям, но участвовать в этом я не собиралась. 

– Ты как хочешь, – взяв электронный ключ у портье, я обернулась к ней. – А мне надо работать.

3

В маленьком зашторенном номере усиленно работал кондиционер, зеркала отражали мой одинокий темный силуэт, который и видеть-то не хотелось. Настроение испортилось, но я точно знала, что может помочь. Расстегнув рюкзак, достала ноутбук и села на широкую двуспальную кровать с ним на весу. 

Результаты труда всей моей сознательной жизни уместились на одном носителе. Этот потенциал я развивала еще со школьных уроков экономики, впоследствии став финансисткой: аналитика рынка компаний, анализ рисков и инвестиций – вот то, чем жил мой мозг по-настоящему.

Поток сообщений и данных захлестнул меня тут же. Не переодевшись и не приняв душ, я склонилась над монитором и ушла в работу, оторвавшись только, когда шкала зарядки сползла до критического минимума. Достала шнур, сунула в розетку и пересела за стол перед окном, снова нырнув в работу.

Пикнул электронный ключ, дверь тихонько открылась. Напевая себе под нос, вошла Яна. В ванной зашумел душ, потом звякнула молния чемодана. Сестра плюхнулась на кровать, шумно выдохнула и замурлыкала что-то про новое укулеле и приятную разницу в сравнении с гитарой. Я продолжала заниматься расчетом, твердо решив не оборачиваться, пока Яна не извинится. 

– Прям как в детстве… – протянула она, перебирая струны. – Ты сидишь за столом ко мне спиной и целыми днями учишься. А я плету фенечки, сочиняю стишки и очень скучаю по сестре, которая вроде есть, а вроде и нет… Кстати, я сочинила тебе песню, хочешь послушать?

Не выдержав, я обернулась. Полулежа на подушках в махровом отельном халате, Яна держала маленькую гавайскую гитару в руках и что-то шептала под нос с крайне сосредоточенным видом.

– Я пытаюсь работать. И тебе советую попробовать.

– Вот опять… – вздохнула она, отложила укулеле в сторону и потянулась за телефоном, продолжая ворчать: – Всегда ты на меня давила, даже в утробе была сверху, я помню… О, Жан приглашает в ресторан!

– Не говори, что переписываешься с ним.

– Все равно делать нечего, пойдем. Чувствую, наклевывается что-то веселенькое.

– Иди без меня, – сказала я и снова отвернулась.

А через минуту услышала всхлипы и раздраженно обернулась на сестру. Перевернувшись на живот, та уткнулась лицом в подушку. Плечи ее слегка дрожали. С детства это была крайняя мера, на которую шла сестра. Она хорошо знала, как я не выношу ее слез и готова идти на любые уступки.

– Ревешь что ли? – тихо спросила я, подсев на краешек кровати. – Ладно, пойдем. Возьму ноутбук с собой и за ужином закончу расчет. Идет? 

– Повелась! – повернулась она с сияющим лицом. – Похоже, я и правда зарываю талант. Давай одеваться. Ничего не бери с собой только, Жан угощает. 

4 

Он ждал там же, где утром нас высадил таксист. В отличие от нас, Жан был одет никак не для ресторана: широкие пляжные шорты без карманов и летняя рубашка в цветочек. Увидев нас издалека, хитренько улыбнулся и открыл переднюю дверцу машины. Мы переглянулись – и не сговариваясь, обе сели сзади. 

– Я не таксист, вообще-то, – сказал он развязно, словно жевал жвачку. – Но так уж и быть, покатаю вас в честь дня рождения. Мой подарок.

– Так куда мы едем?

– Не переживай, Жанна, – подмигнул он в зеркало. – Тебе понравится.

Я хоть и не любительница дорогих ресторанов, но этот того стоил. На первом этаже играла живая музыка – столики сюда бронировались загодя. Зато на втором находилась открытая терраса, пустая из-за зябкого вечера. 

Из окна открывался прелестный вид на бесчисленные огоньки городка, тонущие в грозовом небе. Казалось, темно-зеленые воды сверкают и плещутся прямо под ногами, а мокрых камней набережной коснешься – только руку протяни. 

Усадив за столик в углу, официант принес меню и подробно рассказал о свежих деликатесах, по-французски вперемешку с английским. Только я не слушала, скользя глазами по строкам меню: даже с расчетом на атмосферу и локацию для нас тут было слишком дорого. Пожалуй, безболезненно для бюджета я могла заказать чесночных гренок с соусом или минералки. 

– Устрицы с лимоном, большая сырная тарелка, лобстер с цитрусовым маслом, игристое охлажденное… – официант озвучил список заказанного по блокноту и наклонился ко мне: – А для вас?

С трудом сглотнув, я попросила минералки. Жан тем временем заговорил с официантом по-французски, называя еще несколько позиций. В немой ярости я обернулась к сестре. 

– А что, гулять так гулять! – воскликнула она и откинулась на стуле. – Ты чего такая бледная? Нас ведь Жан пригласил…

Закончив с официантом, тот обернулся к нам и кивнул.

– Ну, девчонки, рассказывайте. Чем занимаетесь, как занесло в Ниццу?..

5

Яна не привыкла ждать особого приглашения, чтобы заговорить о себе. Это она делать умела. Всю жизнь она считала, что особенная – и может жить по своим правилам. Ведь она – «мультипотенциал» . А значит, может в равной мере писать научные статьи – и подключаться к биополю, делая расклад таро. Ходить на курсы самообороны – и постельных манипуляций. Без подготовки играть роли – и быть интуитивно искренней. 

Судя по масляному выражению лица, Жана ужасно увлекали рассказы о ее способностях. У меня же уши в трубочку сворачивались. С каждым годом брошенные ею начинания громоздились и громоздились позади. Меня это жутко бесило – ведь она и впрямь талантлива и при должном усердии могла бы чего-нибудь добиться. 

Принесли ужин на нескольких подносах. Передо мной поставили бутылку минералки и стакан со льдом. Я стала медленно и молча ее цедить. Аппетит вконец испортился, несмотря на жуткий голод и восхитительную сервировку каждого блюда. Зато мои спутники уплетали только так, хрустя и мыча от удовольствия.

– Утром я вас немножечко подслушал… – протянул Жан, выковыривая мясо лобстера из клешни. – Купаешься в деньгах?

– С чего бы? Я живу от зарплаты до зарплаты как все, – сухо возразила я.

– Ты просто скромничаешь. Брала бы лучше пример с сестры.

Мы с Яной переглянулись. Кажется, в наших глазах зажегся одинаково враждебный огонек. Жан тоже это увидел. Запрокинув голову, он резко осушил свой бокал, вытер салфеткой рот и с улыбкой поднялся, похлопав по шортам без карманов. 

– Ну, я пошел. Спасибо за ужин, Жанна. Официанта я предупредил, что дамы засидятся. И да… – он повернулся к Яне. – Слушайся сестру: работа – дело важное. Меня там, кстати, уже заждались.

6

В полном недоумении я перевела взгляд с него на сестру. Ее лицо тоже изменилось и напоминало маску. Знакомое чувство, будто смотрю на свое отражение наизнанку.

– Вот опять ты так на меня смотришь! – вдруг налетела она. – Будто я во всем виновата. Будто я просила, чтобы родители меня баловали, а твои заслуги принимали как должное... Еще шампанского!

Заинтригованный, Жан присел и жестом подозвал официанта, который итак следил за нами из своего угла. Сестра же вскочила и завертела головой – на глазах у нее блестели слезы. Я пробормотала что-то абсурдное, чувствуя: такими темпами вот-вот слечу с катушек. 

– Ты успешная, умная, а я до сих пор не могу никуда толком приткнуться. Еще ты постоянно тыкаешь. Никогда не поддерживаешь, а я… – последовали первые всхлипы. – Знаешь, как надоело быть твоей глупенькой сестричкой? Мне нужно на воздух… 

Вытирая слезы, она бросилась к стеклянной двери открытой террасы, по которой вовсю барабанил дождь. Не думая больше ни о чем, я кинулась следом. Головная боль, сорванный день рождения и чек размером с зарплату, работа и отчеты – все ушло на второй план, став незначительным.

Я видела только сестру. Держась за перила, она стояла посреди пустой площадки, опустив голову и будто готовая прыгнуть в воду. Я подошла вплотную, желая обнять ее и увести обратно внутрь.

– Тут вроде невысоко, – вдруг прошептала она. – Воды наверняка по колено. Ну что, прыгаем?

Сердце бешено заколотилось. Я знала, она не блефует. На секунду обернувшись, сквозь стеклянную дверь увидела официанта с новой бутылкой шампанского. И сидящего Жана, готового выпить на прощание и сделать ноги. Вспомнились его слова: «Хоть в цирке выступай!» Пожалуй, тут он оказался прав.

Быстрым движением я скинула сандали, перемахнула через перила и помогла Яне с подолом платья. Крепко взявшись за руки, мы прыгнули в темноту, а через секунду завизжали от скользкой гальки холодной воды. Волны подтолкнули нас к берегу: минуту спустя мы неслись босиком вдоль набережной с сандалями в руках, скрываясь от невидимой погони. 

– Кажется, оторвались… – прохрипела я, с трудом переводя дыхание. 

– В лучших традициях! – смеясь и стуча зубами, поддакнула сестра.

Голова больше не болела, но чуточку кружилась от холода и бега, дождя и бесконечных пальм. Свернув с набережной, мы долго брели по крутой узкой улочке совсем наугад, почти не встречая прохожих. Обессилев, остановились отдышаться под навесом здания, промокшие до нитки. 

– Догонять не будет, – выдохнула Яна. – Он хоть и пикапер, но не полный дурак. Не с теми связался.

– Могла бы хоть подмигнуть, актриса! – упрекнула я, сняв и выжимая рубашку. – Хотела поздравить деньгами, но может лучше купить тебе сертификат на актерские курсы?

– Сначала раскопаю свой потенциал в игре на укулеле, – улыбаясь и дрожа, сестра легонько пихнула меня в бок. – Вернемся в номер, сыграю. Три месяца готовила тебе этот подарок…