В гости [2]

Верба:

— О, о, о, — кончик хвоста Амабилиса радостно дёргается, — конечно, разумеется!

Смотреть, как кто-то растёт и обучается, — это приятное для души зрелище само по себе, а тут ему ещё и предлагают принять участие? И ребёнок не случайный незерский (случайных незерских детей Бог тоже очень ценит; даже тех, которые норовят подёргать за хвост), а существо, обещающее Сумеречному Лесу новую надежду? Существо, ещё до своего вылупления заставляющее Йору вылезти из апатии? Амабилис давно не видел такого энтузиазма от подруги по поводу чего-либо — она кажется достаточно негрустной и незадумчивой, когда они встречаются, но именно *негрустной*.

Короче говоря, минусов нет! 

Только одеяло Йору зря отложила. Ему бы пригодилось. Первые пару минут Амабилису было нормально, после тепла Незера и огненных болот прохлада убежища почти не чувствовалась, а сейчас она начинает догонять. 

Укутывайте и гладьте. Мхм, по-другому никак. 

В голове Бог уже стал было прикидывать, с чего лучше начать обучение, как его построить, какое оружие лучше доверить будущему созданию, но потом одёрнул себя. Ещё неизвестно, каким выйдет помощник. Здесь всё исключительно индивидуально. А выстраивать ожидания настолько заранее вредно и для Амабилиса, и для психического здоровья р-… 

— А ты думала над именем, Йору Эно Джоукёкку? — он падает обратно на пуфики. Ну нельзя же продолжать подыскивать безликие синонимы. 

Конечно, учитывая традиции Сумеречного леса, Йору придётся поднимать этот вопрос ещё нескоро. Снежок, Кружок, Ледок, Холодок, Снежинка, Пушинка, Хлопок, Пупок, Шарик, Фонарик, Волчок, Щелчок, Шашлычок — вот столько вариантов можно накидать на первое время, пока существо не научится различать своё собственное длинное красивое имя. Но Амабилис интересуется. Вдруг.

Купа:

Разве мог он отказаться? Наблюдая, как весело у Амабилиса "завилял" хвост, Йору и сама порадовалась. Меньше забот и страданий обеспечены, она точно будет выкидывать маленького ящера на выходные к его дяде. Если дядя Абабисис, конечно, не замёрзнет тут насмерть.

Сказал бы, что холодно. Только из-за него в шкафу нормальные одеяла лежат. Довольно тяжелые, набитые перьями, но тёплые и мягкие. Нет, стоит и молча мёрзнет. Хорошо, что Йору вовремя заметила, как её друг поёжился от холода, а то через пять минут он бы уже щелкал зубами и пришлось бы лишний раз подниматься. 

Пока Амабилис валяется на пуфиках, богиня отправилась копаться в шкафу. Было слышно, как Йору ударилась обо что-то головой, когда друг завёл вопрос об имени, но кроме шума и упавшей на пол коробки (кажется, с чем-то хрупким…) никаких признаков недоразумения больше не возникало. Стрекоза невозмутимо отодвигает оказавшееся на полу нечто в сторону, достаёт из шкафа огромное одеяло и направляется к мягкой куче в другой стороне дома.

— Имя? М-м-м. Рано об это думать. Вдруг он захочет, чтобы ты имя придумал? Или вообще сам себе какое-нибудь присвоит? Лучше не думать заранее чтобы потом обидно не было. 

Подойдя к пуфикам, Йору расправляет большое одеяло и накидывает его на Амабилиса так, чтобы несчастного накрыло с головой. Пусть только попробует потом жаловаться, что замёрз. В шкафу есть ещё три таких.

— Вот придёт он к тебе, попросит дать ему имя… Назовёшь его Хеиа. Или Пипулус.

Богиня весело зафыркала, падая рядом с Амабилисом и едва не исчезая в межпуфиковом пространстве. Не-е-ет, только не закулисье. Йору с трудом выбирается и садится нормально.

— Мы можем придумать ему детскую кличку. Не думаю, что он будет маленьким долго, но вдруг пригодится.

Верба:

— Я, имя? — Амабилис усмехается с лёгкой улыбкой на лице, — слишком большая честь. 

А ведь назовёт, если ребёнок сам предложит. Отыщет самое лучшее имя из всех вариантов, которые знает. Такое, чтобы звучало красиво на всех языках. И имело изящный подтекст. 

Ну или действительно, Хеиа. Неплохое же! 

Под тяжестью одеяла Амабилис теряет равновесие сидячего положения и заваливается на спину, исчезая полностью. Впрочем, он не предпринимает никаких попыток выбраться. Тут бы и остался. Богам не слишком часто надо дышать. 

Потом Амабилис всё таки неохотно высовывает часть лица из под одеяла, чуть корректируя свою позу, чтобы было совсем уютненько.

Детская кличка? Он считает, что лучше бы сразу привыкать к полному имени, хотя бы к сокращённой версии, к первому слову, это не настолько сложно. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Пусть будет так.

— М-м-м, Листочек? — после раздумий в пару секунд Амабилис подаёт голос. Всё ещё звучит несколько несерьёзно, но листьев в Сумеречном Лесу хватает. 

Глаза самопроизвольно начинают закрываться. Пацаны такие: «о, всё в порядке», а потом спят 50 лет подряд. Пригрелся, устроился. Прохлады, сохранявшей бодрость, больше нет. 

— Ну, если нужна будет помощь… — он медленно моргает, борясь со сном. Если Йору не подкинет какую-нибудь тему для разговора сейчас, придётся объявлять безоговорочную капитуляцию. А неудобно. 

— Ты зови, мы что-нибудь придумаем…

Купа:

— Листочек?

Йору не стала говорить, что это самое банальное, что можно выбрать. Одно время в лесу каждый второй ребёнок был Листочком, пока родители не поняли, что есть ещё много других милых и простых слов. 

Ну, теперь тут в целом детей не найти. По этой деревне бегает два, ну от силы три малыша, а в других совсем пусто. Можно сказать, что теперь такая кличка никем не занята и является такой же уникальной, как что-то навороченное и интересное.

Заметив, как Амабилис засыпает, богиня тихо вздохнула и села поудобнее. Ожидаемый исход, беднягу пригрели и успокоили. Наверняка в Незере он едва глаза закрывает, бегает со своими делами без перерыва.

Йору и сама такой когда-то была.

Потянув руки к голове друга, стрекоза осторожно вытянула прядь светлых волос и разбила её на несколько мелких, избегая трогать хвостик, удерживаемый красивой заколкой. Самое классное занятие. Сидеть и заплетать маленькие косички Амабилису это отдельный вид искусства. Он, видимо, тоже так считает, так как совсем скоро Йору благополучно усыпила своего друга.

***

Доброе утро прошло хорошо. Амабилис проспал всего пару… часов? Достаточно, чтобы тусклое солнце медленно уплыло к линии горизонта, оставив за собой звёздный хвост, а небо потемнело на пару тонов. 

На улице зажгли большие (по меркам Йору) костры, которые служат освещением, а дымоходы начали выполнять свою функцию. К дому богини гидры, ходившие собирать фрукты и овощи в сады за болотом, принесли немного ягод и воды. Знают, что сама она за такими мелочами никогда не пойдёт. И пусть Йору не может умереть от голода или жажды, о чём неоднократно своим соседям сообщала, ей всё равно приносят всякие мелочи со словами "Ну, с друзьями поделишься". 

Круговорот еды в природе, лишнее приходится отдавать малышам и просить их врать, что они собрали сами.

Все знают, кто так избавляется от еды.

Когда Амабилис проснулся, Йору уже успела сходить на улицу, подогреть воду и сделать сладкий чай с ягодами (ну не зря же их принесли). Даже откопала пару кружек, одну из которых вручила другу, как только он вспомнил, где находится.

А за чаепитием богиня начала разговор о роге. Она не хотела как-то смущать Амабилиса, ей и так всё было понятно в общих чертах, но уж очень хотелось узнать, как работает эта своеобразна маскировка.

И суету бог Незера всё равно поднял. Пока Йору сидела с каменным (читать: понимающим) лицом и абсолютно спокойно задавала вопросы, её всё равно зачем-то убеждали, что всё хорошо и беспокоиться не о чем.

Она похожа на существо, которое часто испытывает беспокойство?

Потом Амабилис собрался (видимо ягодный чай помог), рассказал про работу маскировки и про то, что раны от божественного оружия остаются навсегда. Йору не удержалась, кинула беглый взгляд на кучу, под которой (предположительно…) валялся её лук, на секунду всерьёз задумалась. А потом начала проявлять любопытство. Помахала рукой над рогом, наблюдая, как прикольно искажается пространство, задала Амабилису кучу вопросов.

Всё прошло хорошо. Чай закончился, бога Незера Йору проводила до портала по тёмной тропе, и все разошлись по своим домам. 

Хочется, чтобы такие спокойные дни были всегда. Но, возвращаясь домой, Йору не могла прогнать ощущение, что больше их не будет вообще.