В день Святого Валентина

В день Святого Валентина хочется, чтобы все было хорошо. Чтобы не было холодно в доме, жарко на улице. Чтобы гололед не посетил их родной город – Уфу. Чтобы настроение было замечательное. И чтобы все-все-все было хорошо.

Нет, конечно, такое желание было и в остальные, будние дни. Но праздничные часы, особенно таких романтических мероприятий заставляют хотеть самого лучшего. Сразу много, одновременно и сразу.

Возможно, для кого-то это бред сивой кобылы. Как добиться идеальности?

Все просто.

Стоит просто родиться Модди Чатом, у которого по жизни все идет очень-очень хорошо.

На самом деле, Модди был тем еще везунчиком. Во многих аспектах жизни. Начиная обычной прогулкой, во время которой он обязательно найдет пару монеток, а то и денежных купюр, заканчивая участием в лотереях, где среди нищевых ста рублей, Чат выигрывает пять тысяч за раз.

Ну, удача касалась его не только в областях, касаемых денег.

Например, ему ещё ужасно повезло познакомиться с Обсидианом. С милым парнем, который на постоянной основе носил балаклаву, скрывая милое личико и длинную копну чёрных волос. За этой постоянной маскировкой непонятно от кого, парень научился выражать абсолютно все эмоции одними лишь глазами.

Фиолетовая радужка, если долго смотреть в неё, начинает затягивать. Нет, это не океан. Это что-то большее. Это космос, галактика. А блеск восхищения, когда парень смотрит на Модди – это ни что иное, как звезды.

В эту радужку смотреть хочется постоянно. Особенно в те моменты, когда искры-звезды вылетают из неё, не просто говоря, а крича о чем-либо. О восхищении, восторге, ярости, и многих-многих других эмоциях, которые Обсидиан так ловко передавал через глаза.

Особенно красиво смотрелось это все тогда, когда Тайм был вытрахан. Ещё не до конца, лишь в процессе. Когда лёгкая испарина уже давным-давно была на лбу и висках. Когда щеки и лоб горели. Когда вся одежда, включая балаклаву и другие мелкие акссесуары валялась где-то далеко. Настолько далеко, что было плевать. Плевать как-то по-особенному.

Модди в такие моменты старался не думать, совсем. Ещё испортит настрой обоим. Он ведь не переживет, если искры пропадут из фиолетовой радужки. Если вместо звёзд там будет сплошной оттенок аметиста.

Чат сейчас тщательно вдалбливает тело своего парня в кровать. Старый матрас не просто скрипит, он кричит и молит о пощаде. Но парни благополучно игнорируют это. И будут игнорировать ровно до того момента, пока в спину или задницу кого-нибудь из них не прилетит пружина, решившая отомстить за все годы унижений и страданий.

Хотя, на самом деле, это было не особо важно.

Модди чувствует, как к его лбу липнут влажные кудряшки. И ему неприятно с этого, очень. Но отпустить чужое бедро, чтобы поправить собственные волосы – преступление, которое должно наказываться исключительно расстрелом в голову. Можно еще отрубить эту самую голову, но не стоит. Не настолько интересно.

И Обсидиан, в карие глаза смотря, понимает все прекрасно. Приоткрыв рот в немом стоне, он протягивает руку. Модди навстречу поддается, прогибаясь слегка, оказываясь ниже. И Тайм убирает прядку за ухо, хихикая тихо.

— Не смейся. Весь настрой испортишь, а я потом буду плакать, — тихо говорит Модди. Он не предъявляет претензии, нет, ни в коем случае. И ни в коем случае не ругает своего парня. Он шутит. Мягко, аккуратно. Не боясь, что сам испортит атмосферу.

— Хорошо, не буду. Ты только не перестарайся, а то плакать буду я, — язвительно говорит Тайм. А потом, глаза прикрывает.

Сейчас он похож на лужу. Бесформенную массу, которая течёт буквально от того факта, что оказывается оттраханной самим Модди Чатом. Модди – уникальный человек, достойный Нобелевской премии просто за своё существование. И это факт.

Возможно, если бы Обси был ответственен за всю эту пургу, связанную с Нобелевскими, Абелевскими, Пулитцеровскими и Букеровскими и остальными какими-то премиями, он бы с удовольствием выдал абсолютно каждую Чату. Возможно, за его таланты. Возможно, за его везучесть.

Как там говорят? На Майншилд попадают через постель Модди? Да, верно. Только, бывает еще одна сторона этого слуха, доступная только для уфимцев – попасть в сердце Модди можно ровно так же, только через постель. И ответно, Модди попадает в твое сердце только через постель. Только в том случае, если ты – сам Модди, или же его любимый парень – Обсидиан.

— А что ты мне, — парень делает паузу. Переводит дыхание, вздыхая, выдавая смесь выдоха и стона, — подаришь на четырнадцатое февраля?

Вопрос звучит глупым и абсурдным, абсолютно. Особенно тогда, когда в твоей заднице венозный, хорошо трахающий член.

— Пару оргазмов и недееспособность в бытовых делах. Устроит такое? — вопрос, скорее, риторический. Но звучит серьезно. Кажется, Чат озвучил свои самые серьёзные намерения. А после, снова сделал толчок.

После каждого толчка внутри все сильнее и сильнее завязывался узел возбуждения, которые совсем скоро должен был лопнуть, превратившись в эякуляцию. Но это его волновало меньше всего. С каждым новым толчком в чужих глазах появлялись новые и новые искры.

— А я подарю тебе романтический поход в ресторан, в котором мы так давно не были, — как бы невзначай говорит Обсидиан, хмыкая. А потом губы поджимает, чувствуя, как головка члена бьется по простате.

— Обязательно сходим, Обси. Но только после того, как ты снова станешь дееспособным. А то, как по мне, ты не сможешь ничего сделать самостоятельно, в ближайшее время уж точно, — мужчина хихикает тихо-тихо. А потом продолжает толкаться в таком же интенсивном темпе, не забывая и про собственное удовольствие.

— Как скажешь, Модди, — парень улыбается. А потом расслабляется окончательно. Превращается в не просто бесформенную массу, нет. Он превращается в пластиковую ворону, которой можно крутить как угодно и где угодно.

Модди улыбается в ответ. А потом глаза щурит, точно концентрируясь на огразме.

Он толкается ещё несколько раз, на третий снова попадет по простате. И чувствует это прекрасно. Как минимум, текстура кожи отличается. Как максимум, Обсидиан внутри сжимается, а из его рта издаётся стон. Погромче, чем раньше. Значит, совсем скоро он кончит.

Возможно, с оргазмом. Возможно, его будет трясти настолько сильно, что придется взять технический перерыв, ведь в такие моменты Обсидиан по-особенному чувствителен. Любое прикосновение отдает током и неприятным послевкусием, а любой толчок может стать последним, что почувствуют оба уфимца перед нарастающей истерикой.

Вскоре, после ещё одного толчка: более медленного и растянувшегося, будто Чат смакует, Обсидиан выгибается в спине. Хныкнув тихо-тихо, стонет протяжно. А потом чувствует, как за несколько подходов его придатки яичек и семенные пузырьки опустошаются, а по члену, ровно вниз, стекает густая сперма.

На удивление, Обсидиана не трясет. Он дышит громко и часто, через рот. Все еще чувствуя член своего парня внутри. Но достаточно быстро приходит в себя. Глаза открывает, смотря на слегка обеспокоенный взгляд Модди.

Кажется, тот совершенно забыл, что ему самому кончить надо. Настолько сильно переживает за любимого.

— Ты чего? — спрашивает Обси. Голос непривычно хрипит, заставляя откашляться сразу же после сказанных ранее слов.

— Выглядишь нездорово. Может, давление померить? — предлагает Чат первое, что взбредает в голову. А потом осознает, какой дурак.

Ну, конечно же, только после того, как Тайм хихикает тихо.

Обси с члена сползает самостоятельно. И для Чата это прямая речь: все, хватит с тебя. Передрачивай и закончили, не трогай меня.

Для Обси это намёк на продолжение, но уже в другой позе.

— Не смотри на меня как бедный родственник, пожалуйста. Модди, я не вынесу, если ты будешь так глазками хлопать, — слова Обсидиана звучат наигранно сладко, и в этом смысл.

Он приближается, чувствуя, как напряженный член уходит в стадию покоя. А потом хихикает тихо, когда коленом задевает чужой, стоящий колом, член.

Обси в поцелуй затягивает своего парня. Считай, невзначай. Но параллельно с этим руку укладывает на член, начиная осторожно подрачивать. Без желания довести до предела. С желанием поиграть и бросить, тем самым взбесив, заставляя открыть второе, а то и третье дыхание.

Языком умело проходится сначала по зубам, потом по деснам. И только тогда сплетает языки, чавкая почти натурально, чересчур пошло.

И Модди, вроде как, понимает, что собирается делать его парень. Оттого расслабляется. Выдыхает прямо в поцелуй, руку укладывает поверх Обсидиановской, помогая ему помогать.

Поцелуй заканчивается так же резко, как и начинается. И в этот же момент рука от члена отстраняется. Конечно, не без препятствий, в виде культяпки Чата, но всё же.

— И что это, м? Обсидиан Тайм? «Возбудим и не дадим»? Как давно ты придерживаешься такому девизу? — риторический вопрос звучит чересчур серьезно, что пугает самого Чата.

Но, Тайм лишь хихикает тихо. В грудь толкает Модди, заставляя улечься на спину. А потом, как только парень готов, залезает на него. Сначала садится на грудную клетку, заставляя обмякший половой орган в рот взять. Не надолго, буквально на пару секунд. Чтобы эрекция появилась. Так интереснее ведь.

А Модди после всего этого, ещё и головку чмокает. Невесомо, осторожно. Будто губки чмокает, пробует. И от солоноватости слегка щурится, но терпит.

Обсидиан ниже опускается. Руки в грудную клетку упирает, считая, что это его самый главный упор. А потом на член насаживается. Сначала осторожно, пробуя. А потом, поняв, что, растянут достаточно хорошо, усаживается в полную длину.

Плавно, не резко, но все же.

Оказавшись на члене по самок основание, в фиолетовой радужке снова появляются блики, которые так напоминали звёзды Модди. Взгляд слегка мутнеет, а дыхание снова учащается, становясь глубже.

— Все хорошо? — слышится от Чата. Он руки укладывает на бедра парня, подстраховывая его. Но, как оказывается, это не особо то и нужно.

Обси кивает головой. А потом укладывается, грудной клеткой о грудную клетку потираясь. Лежа, на пробу, толчок пробует. И когда понимает, что дело идет тяжело, хнычет. Случайно, тихо. Но этого достаточно, чтобы Чат руки уложил поудобнее на бедрах, да самостоятельно начал толкаться в Обсидиана.

Сначала осторожно, пробуя новую позу. А потом становясь увереннее, каждый толчок становился все более и более смелым, сильным, но таким же нежным. Без злобы и агрессии, без желания навредить. Наоборот, с желанием принести как можно больше удовольствия.

Спустя ещё некоторое количество толчков, Обси вжимается в чужую шею обеими руками, новом елозя между двух грудей. Кажется, кто-то испачкал сразу два живота. А толчки, неготовые к такому, размазали все это дело ещё сильнее.

Модди хихикает. Но толкается ещё пару раз, сразу же член вынимая. Рукой водит по органу, и буквально через пять фрикций кончает, впервые за сегодня. Он кончает не внутрь, нет. Пачкает бедро и, возможно, ягодицу. Но ничего более не происходит.

— Какой же ты ахуенный, — слышится со стороны Тайма. Он уже закрывает глаза, решив отдохнуть, хотя бы чуть-чуть.

Модди хихикает. В лоб целует своего парня, а потом голову откидывает, оставляя их на произвол судьбы и времени, по истечении которого, сперма обязательно высохнет, покрывая противной пленкой тела.

Мой ТГК – https://t.me/MeoVVmoore