В чем смысл?

Запылившийся китайский плафон еле светился. Деревянная форточка чуть слышно поскрипывала от холодного ветра, наполнявшего всю комнату свежестью. Той свежестью, от которой съеживаешься и испытываешь нестерпимое желание захлопнуть окно.

Ксюше было наплевать на форточку, свежесть и все остальное. Остывший кофе уже покрылся пленочкой, а пепел докуренной сигареты послушно падал в половинку банки энергетика – импровизированную пепельницу. После крайней, самой длинной затяжки, Ксюша потушила бычок об накопившуюся в банке бурду из старых окурок, пепла и слюны.

Какая красивая банка… какие неровные края… Как отвратительно.

-Бесишь! – завизжала Ксюша и рукой сбросила банку на пол – Сдохни, сука!

Опрокинув несчастную банку, Ксюша выскочила из-за стола, ударив спинку стула о стену, и иступленно начала топтать пепельницу. Та послушно впечатывалась в линолеум, а бычки молчаливо разлетались по сторонам.

-Сука… - прошептала она, вдавливая банку тапочком в пол.

Эту пепельницу сделал Антон. Антон любил энергетики, любила их и Ксюша. Пару недель назад он порвал своими крепкими пальцами только что опустошенную банку, после чего аккуратно, по чуть-чуть, словно ножницами, отделил по линии прорыва верхнюю половину от нижней. Затем расправил смятые стенки, поставил ее на стол – тот же самый, сука! – и с улыбкой сказал:

-Это будет наша пепельница.

Антон ушел от нее четыре дня назад. Они жили вместе, в скромной однушке с неожиданно неплохим, пусть и видавшем виды евроремонтом. Она работала в KFC и училась в универе. На бюджете. На филолога.

Сегодня Ксюша, витая в своей душе, пожирая саму себя, наткнулась на хама. Хаму имел седые волосы, кепочку-«жиганку» и неотвратимое желание с кем-то поругаться. Беда заключалась в том, что Ксюша в этот момент стояла за прилавком, а старый мудак пришел делать заказ.

Будь она в себе, она бы сдержалась. Сглотнула все оскорбления, с улыбкой выдала бы все дежурные фразы и даже извинилась. Но тогда Ксюша была слишком погружена в себя, чтобы извиняться, и дед услышал все, что он заслужил и даже чуточку больше.

Терпеть он не захотел. Имел право. В тот же день Ксюша написала заявление «по-собственному».

-Тяжело быть рабом… - пусто сказала она себе тогда.

«Зато теперь» - подумалось ей – «Теперь я не раб. Теперь я могу отхуесосить любого урода и ничего мне за это не будет! Только жить скоро будет не на что…»

Тяжело быть свободным человеком.

Ксюше нестерпимо захотелось вырваться из квартиры, где все ей напоминало об этом мудаке Антоне. Любая мелкая деталь подлежала яростному уничтожению, а ей не хотелось за просто так ломать вещи. И так пепельницы лишилась. Хуй бы с ней, с пепельницей, только вот убираться потом…

«К черту. Не буду убираться. Нахуя?» - решила она, шагая по лестнице. Лестница была в темноте и мусоре.

Спускаясь, на втором этаже Ксюша натолкнулась на фигуру. Мужскую. Она стояла и курила в открытое окно.

-Здравствуйте. – приветливым тоном поздоровалась фигура.

-Здравствуйте… - неуверенно отозвалась Ксюша. И замялась. В иной ситуации она бы начала выговаривать незнакомцу за курение в подъезде. Но сейчас ей было решительно насрать на это.

-Вы уж извините, что я тут курю – неожиданно подхватил мужчина ее невысказанные мысли – Просто дома надоело, а тут так красиво… Темный подъезд, луна.. Вроде и вечер, а на самом деле – ночь. Люблю зиму за это. А вы?

Ксюша ненавидела зиму, особенно февраль. Да и луны сквозь подъездные окна было не видать. Но неожиданная благосклонность незнакомца ее смутила.

-Не очень – призналась она – Вот лето да. Лето – это кайф – Ксюша чуть улыбнулась.

-Согласен – кивнул мужчина – Но лето открытое. А зима загадочная. Как кладбище – было слышно, что улыбнулся и он.

Он затянулся еще раз. Ксюша продолжала стоять.

-Не хотите чаю? – неожиданно спросил незнакомец.

Ксюша замялась. В иной ситуации она бы отказалась от столь деликатного предложения. Но сейчас ей было наплевать на все. К тому же голос курящего был приятным, не старше 30 на слух. Она же хотела просто съебаться из дома, где все напоминало об утырке Антоне, и забыться, гуляя. Почему бы и не выпить чаю с приятным незнакомцем?

К тому же, гуляя, многие места, встреченные на пути, продолжали бы напоминать ей о нем. Ксюша внутри понимала это, но не признавалась даже самой себе.

-Давайте – с легкостью согласилась она – Ксюша.

-Егор. – человек протянул руку в ответ на ксюшино приветствие.

Она обрадовалась. У Антона не было ни друзей, ни врагов с таким именем. Оно было нейтральным и ни о чем не напоминало.

Егор отправил окурок щелчком в окно и направился к себе. Ксюша пошла за ним.

Он жил на втором этаже. Через квартиру от нее – она жила на четвертом. А сам он при свете лампочек оказался приятным парнем куда моложе 30. Может, чуть постарше ее самой. И на Антона не походил. Тот был крепким и подкачанным. Егор по комплекции ему уступал разве что чуть-чуть – но глаз все равно чувствовал неуловимую разницу. Иные движения, жесты…

-Разувайся – он кивнул ей на одинокую полочку для обуви. Она кивнула, огляделась.

Красивая квартира. Разве что чуть победнее ксюшиной. Аскетичнее.

-Проходи, садись – из-за стены показалась улыбчивая голова Егора. Прихожую и кухню соединял единый коридор.

-Красиво тут у тебя.. чистенько – Ксюша неспешно оглядела убранство комнаты. Зеленый гарнитур, линолеум «под паркет». Пожилой электрочайник уже закипал – интересно, как так быстро?

-Спасибо, да, есть момент – ухмыльнулся Егор – Тебе сколько сахара?

-Одну.

-Ок – снова ухмыльнулся Егор. Внушительных размеров чайная ложка, невесть откуда возникшая в его руке, давала понять – будет перебор.

Похуй.

-Разбавлять? – вопрос Егора вырвал Ксюшу из секундных странствий.

-Да, чуть-чуть.

Перед ее лицом водрузилась белая кружка со смешным принтом – надписью черными буквами «НЕ ПЕЙ». Егор с черной кружкой в руках сел напротив и отхлебнул. Поставил на стол.

Воцарилось неловкое молчание. Ксюша не знала, о чем говорить, и молча припивала чай. Егор чуть улыбался. Ксюша заметила, что у него в чашке дымилось кофе. Странно, она же видела, как он наливал чай и ей, и себе?

-О чем думаешь? – прервал тишину Егор.

-Да так, о разном… - Ксюша чуть поводила ложкой в кружке – Мир говно, зима холодная… на работе уроды всякие. Тоска.

-А где работаешь? – Егор чуть наклонил голову, смотря ей в глаза.

-Уже нигде – криво улыбнулась Ксюша – а раньше в KFC. За стойкой стояла, народ обслуживала…

-Ужас. Ненавижу общепит. Отвратительное место. Посетители общепита и его работники: две диаметральные противоположности – Егор улыбнулся еще сильнее – Одни зачуханные и сутулые полу-роботы, вторые – вечно радостные, богатые, стильные люди всех возрастов. Даже удивительно, почему срез общества так преображается именно там.

Егор отхлебнул из кружки.

-Вот уж нет уж – слегка обиделась Ксюша – Мы не зачуханные роботы. Я не зачуханный робот! Просто все так заебывало, что… сильно, короче. Вот и все. А так – мы такие же люди. Просто на работе.

-Ты же сама говорила, что мир говно – Егор улыбнулся уже во весь рот – А вы неотъемлемая часть этого мира. Именно как коллектив. Не ты конкретно.

-Ну-ну. Может быть, и так – Ксюша задумчиво посмотрела на вынутую из кружки ложку и поставила ее обратно.

-Может быть, и так… - согласился Егор – Ты извини, что к чаю ничего нет. Закончилось что-то все…

-Да ничего страшного – махнула рукой Ксюша – Бесят просто уроды всякие! Приходят и ведут себя так, словно они хозяева жизни! Отрываются на людях, говно из своего мозга на нас выплескивают! Словно они – власть! А они не власть, они говно! Серые куски говна в куртках и ботинках! Сволочи… - поднявшийся было тон Ксюши быстро поник. Копившиеся эмоции слегка дали течь.

-Куски говна в куртках – Егор позволил себе слегка рассмеяться – Смешно. Представил себе это…

Ксюша тоже улыбнулась.

-И вправду смешно...

-Люди скорее не говно. Скорее куски мяса. На кости. Такие же мертвые, как и суповые наборы – продолжил тему Егор – А почему?

Ксюша слегка подвисла от неожиданного вопроса.

-Ну, я не знаю… - Ксюша подняла глаза вверх и задумалась. Егор продолжал сидеть напротив с кружкой в руках и смотреть на нее.

-Реально не знаю – сдалась она через десяток секунд – А ты знаешь? – ее глаза впервые за чаепитие воткнулись в глаза Егору.

-Знаю – Егор вновь отпил, продолжая смотреть ей в глаза – Потому что они бессмыслены.

Повисла очередная пауза. Даже чашки перестали дымиться.

-А ты – осмыслена? Какой у тебя смысл, Ксюш?

Обычно Ксюша не привыкла к подобным серьезным раздумьям. Ей редко задавали такие вопросы – как окружающие, так и она сама себе. Пришлось снова задуматься. Снова смотреть чуть вверх. За Егора, в черный силуэт окна.

-Нету. Нету… Просто жить, наверное… Сидеть и пить чай… А у тебя?

Ксюше было не особо интересно, что из себя представляет смысл человека, которого она знает едва ли полчаса, и есть ли он вообще. Но ситуация располагала, к тому же Ксюша предпочитала нападать, а не обороняться. А задает вопросы – нападающий.

-У – Егор загадочно улыбнулся – Это сложный вопрос. Я тебе потом как-нибудь расскажу. Когда в следующий раз зайдешь.

“Мы трахаться будем или нет?” – мелькнула в голове у Ксюши фраза из нелепого мема, хорошо описывающего ситуацию. В голове у нее тут же замахали руки, словно отгоняющие фразу обратно в глубины памяти и сознания – она здесь не за этим, она не шлюха, ебаться со случайным знакомым! Хоть и симпатичным… Несет какую-то херню, ну и ладно… Может быть, может быть…

Ксюше хотелось вытворить какую-нибудь дичь. Лютую херню. Потрахаться со случайным симпатичным соседом… пусть и при подобной фразе в голове возникали старые советские анекдоты, где заплывшие жиром неухоженные тетки изменяют мужьям с соседями – пузатыми плешивыми мужичками в майках-алкоголичках… а какой еще образ может возникнуть в голове при слове “сосед”?

Пока Ксюша металась в своих мыслях, Егор отложил кружку и встал из-за стола.

-Я сейчас вернусь, на минутку – с прежней легкой улыбкой сказал Егор. Милая у него улыбка…

“Интересно, он за гондонами? Нет, не все думают так же, как ты… хотя он мужик! О чем еще может думать парень, приглашая девушку на чай, кроме того, как выебать ее в финале? Может, не стоит так легко даваться? Надо подумать…”

Беспорядочный рой мыслей в ксюшиной голове прервал легкий шорох со свистом и мощный ухват руки за волосы, запрокинувший ее чуть вверх. Взгляд Ксюши опять уставился в верхнюю часть черного силуэта окна, но сейчас он был пустым. Пустым и растерянным.

Кровь из перерезанного горла полукругом окатила обои, линолеум, ноги Ксюши и кружку чая. Теперь жидкости в стакане стало больше. Еще больше. И еще.

Кровь лилась в чашку ручьем, а сильные руки продолжали удерживать ее. Одна крепко вцепилась в русые волосы, а вторая методично резала ее шею. С любовью и вниманием.

Тело дергалось, дрыгалось в конвульсиях, сучило ногами, сбило чашку хаотичным движением руки, прибавив к лужам крови на столе немного чая. Ручеек темной жидкости, стекающей со стола, усилился.

Крепкие мышцы шеи с приятным сопротивлением поддавались острому лезвию. Руки стали мокрые и красные. Красивые.

Ксюша почти перестала дрыгаться. Лишь вяло подергивала конечностями.

Егор перехватился поудобнее и собрал длинные волосы в хвост левой рукой. Правая продолжала преодолевать мышцы, артерии и вены.

Лезвие чиркнуло об позвонок. Чуть переместив руку, Егор дорезал оставшиеся мышцы. Теперь голову Ксюши с телом соединял лишь позвоночник.

Откинув волосы Ксюши вперед, на ее лицо, Егор вытер уже окровавленной рукой кожу на позвоночнике. Не особо помогло. Внимательно посмотрел на кожу и едва выглядывавшие из разреза позвонки. Затем снова схватил Ксюшу за волосы, нащупал лезвием сочленение позвонков и продолжил резать. Вроде бы попал.

Через минуту усилий шея поддалась. Точно, попал. Нож разрезал последний лоскут кожи и голова оказалась полностью отделена от тела. Расслабленное тело полностью навалилось на Егора, стоявшего ровно за ним.

Егор не обратил на это внимания. Он развернул голову к себе лицом. Бессмысленный взгляд уставился сквозь него. Егор тепло улыбнулся. Взгляд ощупывал лицо. Пустые глаза, перекошенный рот, кончик носа, испачканный кровью… едва заметные скулы. Крохотный подбородок в невидимом пуху. Тоже испачканный. Рука, сжимавшая нож, мягко погладила ксюшину голову по щеке, оставив кровавые разводы.

-Смысл, Ксюш – в отсутствии смысла. Только в этом. Пусть и оксюморон. Я не слишком нудю? – еще шире улыбнувшись, сказал Егор Ксюше. Ксюша не ответила.

Положив свободной рукой тело Ксюши на стол, в лужу ее крови, Егор отнес голову в ванную комнату. Бережно поставил ее внутрь ванны, а затем локтем, чистым от крови, включил воду. Вода смывала кровь с его рук и ножа.

-Теперь, Ксюш, смысла в твоей жизни больше, чем когда-либо. И в смерти тоже – потихоньку приговаривал Егор, кидая взгляд на голову Ксюши, стоявшую в дальнем углу ванной. Из под нее подтекала кровь. Ксюша продолжала молчать. В стеклянных глазах отражалась никелированная поверхность ванны и ручейки крови, уже потекшие в сторону слива…

Снег усиливался. Мерзлый ворох пятиэтажек, рассыпанный по мерзлой земле, все больше и больше укутывался в снежное полотно. Стоявшая особняком девятиэтажная свечка-брежневка, и так покрытая стандартной белой плиткой, выглядела суровым вождем этого покрытого снегом, свежим и слежавшимся, воинства.

-Слав, а в чем смысл? – вопросительно подняла глаза на пацана в черной куртке девочка в пальто.

-Чего именно? – ответил парень, не опуская взгляда.

-Ну вот этого всего – девочка окинула движением руки распластавшееся под ними сборище пятиэтажек, отлично видимых с крыши высотки. Мелкокалиберной по нынешним меркам, совковой, но все же высотки – Хрущевок, дворов, машин.. Людей.. Жизни! – на последнем слове девочка почему-то рассмеялась и уткнулась ему носом в плечо.

-Нету смысла. Нету. Его надо придумать. И тогда он будет – парень продолжал смотреть вдаль. На черный горизонт, где дома сливались в единую черную полосу, соединяясь с черным небом.

Снег продолжал идти. Но холодно не было.