В бессонной лунной ночи

Николас очнулся внезапно. В неполной темноте — шторы не были полностью закрыты, поэтому лунный свет хорошо освещал покои, — он никого не заметил. Было пусто, как обычно и было в их спальне, но что-то непонятное разбудило его из глубокого сна.

Тихо зевнув, Николас потёрся щекой о подушку и решил продолжить спать. За весь день он жутко устал и мечтал оказаться в любимой постели вместе с любимым человеком, но сон не шёл. Только закрыв глаза, Николас очнулся и вновь уставился на затемнённую тумбу с книгой и пустым стаканом и стену с расписными картинами, которые Корделия с упорным трудом повесила в покоях среднего сына.

За спиной активно заёрзали, что не почувствовать было невозможным. Николас прикрыл глаза и вздохнул. Тихо, чтобы его точно не услышали.

— Плохо? — улёгшись на спину, Николас повернул голову и мигом взбодрился.

Вторая часть постели была сбита: одеяло полностью смято, лежало комком под его боком, некоторые подушки отлетели, а большая лежала перед лицом Николаса. А сам Айден продолжал ёрзать ногами по простыне и пыхтеть.

Под негромкий вопрос он остановился. Айден совсем слегка нервно выдохнул и достаточно громко угукнул, сразу поворачиваясь спиной к Николасу. Всё сразу затихло.

— Айден?

— Всё в порядке, — Айден ответил.

— Ты уверен? Ты просто…

— Давай спать, Николас. Ты явно устал за вчерашний день.

Раздражённый тон Николас прекрасно мог разобрать в голосе любимого, поэтому осторожно попытался подвинуться к нему. Айден сразу почувствовал, может услышал, и злобно зыркнул, заставив остановиться.

— Но ты не спишь.

Хоть Николас и остановился, он протянул руку, дотрагиваясь до ночной рубахи. Та была горячей и, казалось даже, мокрой. Видимо, не спал Айден уже давно, отчего и злился.

В череде последних событий небольшая злость на простые вещи у Айдена стала обычным делом. Не сказать, что Николаса это умиляло, — по большей степени реакции у мужа становились всё абсурднее, но и от того милее с каждым разом. Как и сейчас.

— Какая проницательность, Николас.

— Не ругайся, — подвинуться он успел так, что Айден толком и не заметил.

Одеяло откинул куда-то назад — вроде даже накрыл раскрытые ноги, — и обнял Айдена, прижав к себе. Тот с недовольством что-то пробурчал, заёрзал активнее, пытаясь выбраться из цепких рук, но сдался.

Послышался тонкий запах мяты и спелого лимона, расслабляя взвинченное тело. Несмотря на такой специфичный запах, Айдена он всегда успокаивал, давал приводить спутанные мысли в порядок.

Шумно выдохнув под чужими руками, Айден сам прижался спиной, облегчённо выдыхая. Следом за освежающим последовал и слабый, но хорошо слышимый запах земли, словно после хорошего проливного дождя. Такие ароматы от омег были крайне необычными — редкими, а в некоторых случаях и неправильными. Айден почти никогда и не пах, но после позднего раскрытия и первой течки запах стал немного ярче.

Сырая земля приятно щекотала нос, отчего хотелось чихнуть. Николас зарылся в растрёпанные волосы и вдохнул глубже.

— Так, что случилось, что ты всю кровать изворотил? — он тихо спросил, продолжая водить носом по мягким коротким волосам, а ладонь опускать вниз.

Айден её мигом перехватил и крепко сжал, выпуская феромоны и молча оповещая о нежелании последующей ласки со стороны альфы. Николас не продолжил, только сжал схватившие его пальцы и стал их поглаживать, лишь бы успокоить и так нервного Айдена.

— Ничего. Спи.

— Айден.

Раздражённый вздох Николаса позабавил. Он заулыбался и потянулся, целуя в ухо мужа. Айден крупно вздрогнул и пихнул того под бок, начав бурчать.

— Сейчас пойдёшь на диван спать, если продолжишь.

— Ой, не начинай, — Николас продолжал улыбаться, сдерживая смех. — Я же знаю, что ты любишь, когда я так делаю.

Ребячиться посреди ночи никто из них не планировал, но Николас не сдержался, когда в него полетела подушка. Пришлось рывком перевернуться, чтобы не попасть ещё и под горячую руку.

Айдена это не разозлило до ужасного. Он улёгся следом за спину и сам улыбнулся. Активничать и много двигаться становилось тяжелее.

— Не могу нормально улечься, — после передышки от смешков Айден признался.

Николас посмотрел на него. Луна сменила положение и теперь светила прямо на их постель. Стоило бы зашторить окна, но он сделает это позже. Айден заметно был напряжён, выглядел уставшим — не выспавшимся. Большая ночная рубаха совсем не под стиль и размеры Айдена смотрелась на нём странно. Завораживающе непривычно.

Он лежал прямо, опустив руку на живот — на саму причину такого состояния. Небольшой, уже округлившийся живот прекрасно освещался лунным светом и выглядел точно также, как и сам Айден. Николас засмотрелся.

— Тебе больно или что-то другое?

Волнения от Айдена Николас совершенно не чувствовал по истинной связи. Только усталость и огромное желание выспаться. Николас слабо вздохнул и подвинулся, вновь выпуская свои феромоны и запах, стараясь расслабить хоть немного его. И это получилось.

Айден тихо промычал и прикрыл глаза, давая и себя обнять и дотронуться до живота, в котором сейчас спал их кроха. Погладить, осторожно, чтобы не вызвать дискомфорта у омеги, которое он постоянно получал стоило посмотреть или дотронуться до появившегося живота.

— Может стоит сменить матрас? — Николас спросил и уткнулся носом в его плечо.

Айден что-то невнятно промычал и вновь заводил ногами по кровати.

— Если только выкинуть эту кровать к ногам Безликому, — он фыркнул и согнул колени.

— Тогда придётся спать на том диване и страдать от боли в спине, — расстроенным тоном проговорил Николас.

— Мне — да, а вот тебе придётся пострадать от ужасно холодного пола с простыней.

— Какой ты бессердечный, Айден, — Николас прыснул и тут же зазевал.

Он не останавливался гладить живот. Почти невесомо перебирая пальцами по тонкой ткани рубахи, ощущал уже более ровное дыхание и слабо улыбался. Его клонило в сон, но спать он никак не мог.

— Всё для тебя, — Айден довольно улыбнулся и зевнул следом, наконец-то прикрывая глаза. — Может…

В сон он провалился совсем внезапно, не договорив сказанного. Николас хмыкнул и совсем аккуратно поднялся, стараясь не разбудить. Подтянул откинутое одеяло, укрыв Айдена так, чтобы тот потом мог его обнять и подложить под живот для более удобного положения. А сам прилёг рядом, некоторое наблюдая за тихим сопением и заново влюбляясь снова и снова в этого вредного принца.