В Клетке | In cell

В Клетке | In cell


… Ведьмаку заплатите чеканной монетой, уо-о-о…



– Алексей?


Поднимаю глаза на женщину. Звук оглушительно тикающих на стене часов прерывается только сопливеньким голоском актёра озвучки в моей голове. Какое же приставучее убожество. Психолог попыталась ободряюще улыбнуться. Змея. Только денег из меня хочет вытянуть. То есть, не из меня, а из…




– Как дела с родителями? 


Грёбаные часы меня убивают. 


Что ещё она могла спросить? Сейчас опять начнётся про “корень всех проблем из детства”. Любой дебил знает, что вся эта психология – сплошное инфоцыганство. Не зря этим в основном и занимаются женщины. Опускаю глаза и разглядываю ногти. Чёрт, откуда под ними грязь? 


– Никак. 


Пауза выдаётся настолько звенящей, что ей даже удаётся ненадолго заглушить навязчивую песню в моей голове. Откуда она там вообще? Сраный Нетфликс. Даже если не смотреть их так называемые “адаптации”, они всё равно лезут к тебе в голову, как тараканы под раковину.


– Алексей, как вы думаете, почему ваши родители настаивают на том, чтобы вы посещали наши сессии?


Я так и знал, что в этом сраном кабинете каждой репликой меня будут заставлять чувствовать себя дураком. Ну и плевать, осталось всего… сколько там? Сорок минут?!


– Думают, сделаете из меня сына их мечты, наверное.


Краем глаза замечаю, как стилус нервно дёргается в её наманикюренных тощих пальцах и она что-то начинает судорожно писать на айпаде, держа его так, чтобы я не смог разобрать. Или чтобы лишний раз выебнуться яблочной техникой – как и все инфоцыгане, мадам явно любит понтоваться. Не уверен даже, что хочу читать то досье, что она мне там сочинила.


– Вы имеете в виду, они не принимают вас таким, какой вы есть?


– Именно! – ну ладно, может она и не совсем безнадёжна. – Ведь в их понимании мира я должен всё делать как все: найти работу, девушку и заделать им внуков. А что, если я так не хочу?


– А как вы хотите? – она склоняет голову набок и смотрит на меня с прищуром. 


– Хочу, чтобы было как есть. Я один, мне никто не нужен, живу себе спокойно. 


– Вам не бывает одиноко? 


– Мне хватает социализации.


– Встречаетесь с друзьями?


– Мы общаемся онлайн, можем часами в катке зависать…


Психичка опять заскребла стилусом по глянцевой поверхности. Почему-то каждый раз, когда так делает, я напрягаюсь.


– Здорово, что у вас есть друзья с общими интересами, – отводит взгляд от экрана. – А как складываются отношения с противоположным полом?


– Никак. Мы уже с вами обсуждали моё мнение по этому поводу. У меня нет смазливой мордашки или богатенького папика, чтобы у меня могли складываться хоть какие-то отношения.


– Вы считаете, что это необходимые условия?


– Женщины могут притворяться, что они не такие, и им важна личность, духовность, но я в это не верю. Особенно сейчас – кричат про какой-то патриархат, но на деле им что угодно даётся легче, чем мужчинам, на которых они наживаются. Я не позволю им мной манипулировать. 


Снова что-то пишет и откладывает планшет. Сейчас будет переубеждать меня.


– Значит, кто-то пытался вами манипулировать? 


– Пф-ф, удачи. Мне нечего им дать, как я вам уже говорил. Я не подстраиваюсь под их ожидания, и им с меня нечего поиметь, – чувствую, как начинаю закипать. – И даже так, некоторые всё ещё стремятся мне доказывать, что я не прав. Хотя сами только и грезят, что о мире, где мужики будут такими, какими они себе их придумали.


– Чувствую, у вас есть конкретный пример?



Перед глазами снова всплывает размытая картинка – рисованная девица с неестественно горящими глазами сидит на диване, закинув ногу за ногу, и раскуривает трубку с длинным мундштуком. Я перерыл все её социалки: нашёл твиттер, доску на пинтересте с криво вставленными в античные картины котами и рисованными нейросетью смазливыми мужиками с перевязанными глазами (конечно, у нас же нынче фемки все такие высококультурные, а на деле просто сохраняют все подряд хайповые картинки, подкинутые алгоритмами). Я зашёл так далеко, что даже отрыл её грязную писанину про Лютика и Геральта. И кто-то же это читает! Мерзость.  



– Есть одна, – чуть не забыл, где нахожусь вообще. – Она… Даже меня не знает, просто выхватывает мои посты с форума из контекста, обрезает скрины и постит себе в твиттер, чтобы с такими же подружками хихикать. 


Психичка разглядывает меня с задумчивым прищуром и снова тянется к планшету. Привычными движениями пальцев разблокировывает экран – сверху вниз, по диагонали наверх, и снова вниз. Ну, в целом ничего удивительного, как будто можно ожидать надёжного пароля от женщины. Снова что-то пишет.


– И что она пишет?


– Говорит, мол я – чистое воплощение лени, только потому что не хочу меняться к этой их так называемой “лучшей версии себя” ради того, чтобы быть под каблуком. Я уже всё понял: такой, какой я есть, я им не нужен. Значит, они не нужны мне. 


Женщина напротив смотрит на меня в упор и начинает… улыбаться? Я тут ей душу изливаю, что за…


– Алексей, а вам не приходило в голову, что вас так задевают её комментарии, потому что в них есть доля правды? 


Так, ну это уже перебор.


– Нет, не приходило, – внутри что-то вновь закипает. Ну уж нет, я не собираюсь тут сидеть и ждать, пока меня польют грязью! – Зато знаете, что мне всё-таки приходило в голову? Почему я продолжаю ходить на эти так называемые сессии к вам? Я бы никогда самостоятельно не выбрал доверять свои мысли женщине, если бы не…


Психичка растягивается в ещё более кровожадной улыбке. 


– Если бы не… кто? – спрашивает с неприкрытой иронией. – Ваши родители? Вы действительно считаете, что они готовы были бы платить за эти сессии? За неработающего оболтуса, который живёт в квартире почившей бабки, почти не выходит на улицу и оправдывает свою лень тем, что мир такой несправедливый?


– Да что вы себе позво… – медленно, очень медленно приходит осознание.


Я не разговаривал с родителями уже больше года. Тогда… как?


Она встаёт, отряхивая колени, и протягивает мне планшет.


– Кто вы? – нахмуриваю брови и неуверенно перенимаю девайс.


– Почитаешь в досье. Тебе ведь так хотелось узнать, – бросает она напоследок и выходит из моего поля зрения, с грохотом, переходящим в металлический лязг, закрывая дверь.


Дрожащими пальцами провожу сверху вниз, вверх по диагонали, и снова вниз. Один единственный файл, подписанный “Алёша”. Так меня называла только бабушка.



1. Анамнез:
Алексей Рохлов, 1997 г.р., диссоциативное расстроство идентичности. Пациент не осознаёт существования другой конфликтующей личности.
2. Клиническое описание
Первая личность: «Алексей, мужчина 27 лет, характеризующийся выраженной апатией, избеганием ответственности и внешних взаимодействий, пассивностью, направленной агрессией на женщин».
Вторая личность: «Ксения, активная девушка 23 лет с радикальными феминистическими взглядами, характеризующаяся высокой деятельностью и желанием контроля».
Взаимоотношение между личностями: наличие явного конфликта, стремление второй личности подавить первую.
3. Гипотезы и интерпретация
Возможное происхождение второй личности как защитного механизма (например, реакция на длительное чувство беспомощности или травму).
Конфликт между личностями может усиливать дезадаптацию пациента.
Отражение социального или гендерного контекста в формировании второй личности (возможно, противостояние стереотипам или подавлению).


Планшет выскальзывает из рук, вместо блестящего паркета приземляясь на выщербленный каменный пол. Я больше не в кабинете. Вместо белой двери за мной теперь со скрежетом захлопывается решётка. Оборачиваюсь, собираясь высказать всё, что думаю об этой психичке, но вместо неё вижу там… 


– Здравствуй, Алёша, – говорит моя копия. – Давно хотела с тобой познакомиться. 


– Кто ты? 


– Не узнаёшь? Ты же так активно рыл все мои социалки, даже до фанфиков добрался. Всё, говоришь, обо мне знаешь, – раскатисто смеётся она и мне становится не по себе. – Я понаблюдала за тем, что ты делаешь со своей жизнью, и решила, что пора брать дела в свои руки. 


Указывает пальцем на огромный замок с её стороны решётки, поигрыват ключами и прячет их в карман.


– Ты меня ещё поблагодаришь, Алёша. В конце концов, ты тоже долго меня держал взаперти. Обещаю, буду иногда посматривать что-нибудь на Нетфликсе, чтобы ты тут совсем не зачах. Ну, не скучай!



И, повернувшись на каблуках, удаляется, оставив меня одного. Единственное, что осталось здесь от былого кабинета – широкий диван. Стекло от разбитого айпада разлетелось в разные углы и теперь поблескивает в тусклом свете одинокой, раскачивающейся на тонком шнуре лампочки. Грёбаные женщины! Пусть теперь только кто-нибудь мне опять попробует доказать, что я был не прав. 







Report Page