В ЧЁМ СЕКРЕТ СЛАВЯНСКОГО ВЗГЛЯДА?

Анна смотрит куда-то в сторону, и её взгляд становится жёстким и одновременно пронзительным. В последнее время так много говорят об этом «славянском взгляде», разные блогеры пытаются его воспроизвести. А воспроизвести его на камеру по желанию невозможно. Славянским взглядом может посмотреть Анна, родители которой бросились к деду в братской могиле водить рукой по его имени и брат которой остался в норе, а она все девять месяцев кружила над ним, как большая бесплотная птица, выискивая способы его спасти. Такой взгляд мог быть у её брата, когда он говорил: «Всё хорошо, рана затягивается», — и таким же он наверняка посмотрел на «птицу»-убийцу.

Такой взгляд не сыграешь, его надо прожить и вытянуть — как родословную, из себя как из глубины веков.

— Ничего бы не изменилось, — тряхнув головой, наконец говорит Анна, качаются её серьги. — У меня ведь в поездках тоже не всё гладко. Я как-то загрузила машину с утра, поехала из Калуги. Приезжаю в Курскую область, еду по трассе — и вдруг понимаю: что-то не так. Еду, сама с собой разговариваю: «А не попала ли ты на трассу, которая обстреливается? А не повернуть ли назад?» Но я уже много проехала, и ехать назад было бы так же опасно. И муж с ребятами уже вышли меня встречать. Они будут ждать, а я не приеду? А у меня ещё была икона Калужской нашей Богоматери, я её всегда на панель ставлю, когда еду. Я ехала вперёд и молилась. Блокпосты были сожжены, я встретила догоравшую продуктовую фуру. Въехала в Рыльск — маленький уютный город. Там были прилёты. Пошли блокпосты с солдатами, и они мне только махали: «Езжай, не останавливайся». А на последнем меня остановил сотрудник военной полиции: «Вы откуда?» — «Из Калуги». — «А через что ехали?» — «Через Рыльск ехала». — «Понял. Счастливого пути! Вы что, отчаянная?» — «Да я ж с Богородицей!»

У Анны трое детей. Вся атмосфера в доме пропитана разговорами о войне. Но, если б не война, она, может быть, заморочилась бы и оформила себе какие-нибудь социальные льготы как многодетная. Но у них с мужем никогда не было времени на эту бумажную волокиту. И вообще, история СВО для неё — это больше не история страны, а история рода, семьи. У неё, у сестры, у Андрея, у её детей — ДНК того деда из братской могилы. А из этой любви к роду проистекает любовь к стране, и всё заплетается в один комок. И никакая она не владелица салона красоты. Салон красоты — это что-то про красивых людей с красивой жизнью. А она всегда была хозяйкой простой парикмахерской, в которую ходили простые люди. В эту профессию она больше не вернётся. У неё другие мечты: чтобы дети не знали войны и чтобы, когда вернётся муж, они построили дом. Съездили на Алтай — там их корни. Пойдут внуки, Анна будет ими заниматься, и, конечно, она поедет с детьми и внуками к норе, где сейчас лежит её брат. Точку-то она знает точно. И проведёт там рукой по земле.