Ужин с Хейденом ч.2
Alex_Nero— Я серьезно. — С этими словами Хейден неожиданно обеими руками толкнул Илью в грудь.
— Вы что, блядь, издеваетесь? — Оба мужчины повернули головы в сторону Шейна. — Вы это серьезно сейчас?
— Это он начал, — наябедничал Илья, что прозвучало глупо даже по его собственным ощущениям.
Шейн ткнул в него пальцем.
— Ты знаешь, как давно я хотел это сделать? Представить тебя моим друзьям как своего парня? Хейден и Джеки — мои лучшие друзья, а ты ведешь себя как засранец.
— Вот именно, блядь, — самодовольно поддакнул Хейден.
— И ты тоже! — заявил Шейн, перенаправив на него поток своей ярости. — Ты ведешь себя так, будто я только вчера встретил Илью или что-то типа того. То, что ты лишь недавно узнал о нас, не означает, что наши отношения только зародились. У нас все очень серьезно, блядь, даже если ты не хочешь в это верить. Даже если для тебя ни о чем не говорит, что мы держим это в секрете уже почти десять гребаных лет!
— Шейн, — прохрипел Хейден. — Я…
— Ты хоть представляешь, как я боялся все это время? Знаешь, как, блядь, страшно чувствовать влечение к своему сопернику, когда тебе восемнадцать, и твой соперник вдобавок мужчина?
Ладно, возможно, Илье не стоило так часто наполнять вином бокал Шейна.
— Я был так напуган и так, блядь, одинок столько времени, и сегодняшний вечер должен был положить этому конец, а вы ведете себя как дети. Пошли вы оба.
Воцарившаяся в гостиной тишина длилась, казалось, целый час, наконец Хейден произнес едва слышно:
— Ты мог бы рассказать мне, Шейн.
— Что?
Хейден заговорил громче и увереннее.
— Ты мог бы рассказать мне. Я с ужасом представляю, как ты скрывал это от меня все это время. Как думал, что в этом была необходимость. — Что ж, это было неожиданно мило и трогательно с его стороны. — Это больно, понимаешь? — закончил Хейден.
Шейн застыл с открытым ртом, а Илья разрывался между двумя вариантами: заговорить от его имени или все-таки подождать, что он скажет. Победу одержало любопытство.
— Я не мог, — наконец ответил Шейн. — Мы даже друг другу ни признавались. Нам потребовалось семь лет, чтобы понять свои чувства. А мне — осознать, что я гей. Но как только мы все выяснили, я захотел рассказать тебе. И рассказал. В итоге.
— И, — добавил Илья, все же не удержавшись, — ты воспринял это очень хорошо.
Шейн метнул на него предупреждающий взгляд. Илья опустил глаза.
— Я думал, ты его ненавидишь, — сказал Хейден. — Мы все время говорили о том, как сильно мы его ненавидим. Годами! А потом я узнал, что ты не только его не ненавидишь, но и... То есть, ты наверно так, блядь, сильно любишь его, да? Иначе как пройти через все это?
Шейн непоколебимо смотрел ему в глаза.
— Да, люблю.
У Ильи сбилось дыхание.
— Вау, — восхитилась Джеки, напомнив тем самым, что тоже находилась в этой гостиной.
Что кроме него и Шейна на планете существовали и другие люди.
— Да, — пробормотал Илья, будучи не в силах оторвать взгляд от решительно вздернутого подбородка Шейна.
— Мне очень жаль, — судя по голосу, у Хейдена полностью иссяк первоначальный запал. — Я слышал только себя, а это неправильно. Этот ужин для тебя важное событие, а я все испортил.
Шейн, похоже, не ожидал таких слов. Он беззвучно открывал и закрывал рот, прежде чем наконец кивнул и сказал:
— Хорошо. Спасибо.
— И, — Хейден обратился к Илье, — если Шейн любит тебя, то, думаю, ты не такой уж плохой парень.
— Во мне есть и хорошие стороны, я считаю.
Хейден провел ладонью по лицу.
— Как, черт возьми, вы собираетесь держать это в секрете? У вас вообще есть какой-то план?
— Вообще, — ответил Шейн, — есть. Присядьте, а Илья принесет печенье, которое я купил на десерт. — Он перевел взгляд на Илью, тот кивнул. — Потом мы расскажем вам о Фонде Ирины.
***
Два часа спустя Шейн наконец закрыл дверь за Хейденом и Джеки. Илья нежно положил руку ему на поясницу, но тот, резко развернувшись, зашагал на кухню.
Ох-ох.
— Шейн? — позвал он его, прекрасно понимая при этом, что Шейн не обернется и даже не отзовется.
Поэтому он последовал за своим взбешенным парнем и обнаружил того сердито загружающим посудомоечную машину.
— Ты все еще злишься, — заметил Илья. Вместо ответа Шейн с силой толкнул нижний лоток посудомоечной машины. Тот ударился о заднюю стенку в сопровождении громкого звона тарелок и столовых приборов. — На меня? — предположил Илья.
— Да, — выдавил из себя Шейн. — Нет. Я не знаю. — Он сложил руки на груди и уставился в окно. — Ненавижу это.
— Ты про окно?
— Нет. Все это. — Он указал поочередно на них обоих.
Сердце Ильи рухнуло в пропасть.
— Ты ненавидишь... нас вместе?
Шейн зажмурился. Когда он снова открыл глаза, в них была скорее печаль, чем гнев. Илья предпочел бы гнев.
— Я ненавижу то, что нам приходится прятаться. Столько, блядь, лет нам достаются только эти украденные моменты. Я устал.
Сердце Ильи вернулось на место. Он сделал шаг к Шейну, желая прикоснуться к нему, но не желая, чтобы тот снова оттолкнул его.
— Я знаю.
— Это несправедливо! Хейден и Джеки могут просто... ну, знаешь, просто жить. В тот вечер, когда они только познакомились, я видел, как они целовались на танцполе.
— Извращенец, — поддразнил Илья.
— Я имею в виду, что просто увидел их. Я не подгляды… заткнись, а? Дело в том, что они, едва познакомившись, уже целовались на глазах у всего мира, ни капли, блядь, не беспокоясь о том, что их кто-то увидит.
— Или что их странный друг наблюдает за ними.
Шейн поджал губы, но Илья понял, что он старался сдержать улыбку. Илья посчитал это победой.
— Они начали встречаться, а через несколько месяцев обручились, и все в команде поздравляли Хейдена. У них была пышная свадьба, никто не удивился, никто не пришел в ужас от того, что они вместе. — Он вздохнул. — Эх…
— Вообще-то окружающие не приходили в ужас, когда ты встречался с Роуз Лэндри.
Шейн застонал.
— Боже мой, Илья. Это было два года назад. Забудь уже об этом.
Илья любил подтрунивать над ним касательно Роуз Лэндри, так что нет. Он не собирался забывать об этом. С тех пор Роуз и Шейн сдружились, она стала одной из немногих, кто знал о нем с Ильей. А вообще Илье очень нравилась Роуз.
— Я хотел хоть на один вечер почувствовать себя обыкновенным человеком сегодня, — вздохнул Шейн.
— Ты хочешь обыкновенных отношений? — Илья надеялся на отрицательный ответ, поскольку этого он точно не мог предложить Шейну, как бы ни хотел.
— Это несправедливо. Вот и все. Хейден критикует тебя и наши с тобой отношения, будто это какая-то моя нелепая прихоть. А ты только подливаешь масла в огонь. Я хочу, чтобы люди понимали, почему я тебя люблю, но у тебя просто талант показать себя с наихудшей стороны.
Ох.
— Ты хочешь, чтобы я изменился? — спросил Илья.
Шейн развел руками.
— Я хочу, чтобы ты не был мудаком все время.
— Мне жаль, — Илья надеялся, что его слова прозвучали искренне, поскольку так и было.
Шейн фыркнул и повернулся к раковине. Он стукнул кастрюлей о кастрюлю, вероятно, делая вид, что занят, пока Илья не остановил его, положив ладонь на предплечье.
— Знаешь, о чем я думал весь вечер? — мягко спросил он — Пока вел себя как мудак?
Плечи Шейна напряглись.
— О чем?
— Я думал, — Илья придвинулся ближе, прижимаясь к нему всем телом. — О том, как сильно мне это нравится. Находиться дома с тобой. Даже когда к нам приходят друзья. Быть парой.
Плечи Шейна расслабились, он шумно выдохнул.
— Мне тоже это нравится. Я просто хочу, чтобы это случалось почаще.
Он повернулся лицом к Илье, но его глаза оставались слишком грустными. Илья коснулся ладонью его щеки и провел большим пальцем по веснушкам.
— Возможно, меня не посещают мысли, что это несправедливо, потому что... — Он сделал паузу, пытаясь тщательно подобрать слова на английском. — Я чувствую себя счастливчиком. Это больше, чем у меня когда-либо было.
Лицо Шейна озадаченно вытянулось. Однозначно это было одно из трех лучших выражений лица Шейна Холландера.
— Ты о чем?
Илья пожал плечами.
— Любовь. Семья. Все это.
Шейн поморщился. Илья мог поклясться, что у него дрогнули губы, но потом он прижался лбом его груди.
— Ну почему ты такой? — простонал он, уткнувшись в рубашку Ильи. — Даже не даешь мне немного позлиться на тебя. Обязательно нужно все обломать, говоря такие романтические вещи?
— Романтические? Я думал, это звучит жалко.
Шейн покачал головой, прижимаясь к его груди, Илья обнял его обеими руками.
— Я люблю тебя, — пробормотал Шейн.
Илья поцеловал его в макушку. Ему никогда не надоест слышать это от Шейна. Накал страсти между ними ничуть не угас, хотя прошло уже больше года с тех пор, как они впервые сказали друг другу эти судьбоносные слова. Возможно, потому, что проведенное вместе время всегда было непродолжительным и драгоценным. Возможно когда-нибудь, когда они завершат карьеры, состарятся и в миллионный раз приготовят вместе ужин, сердце Ильи не будет замирать при звуке голоса Шейна.
Но этот день наступит нескоро.
Илья запустил пальцы в его волосы и слегка потянул, отрывая его лицо от груди, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Тебе даже нечего мне ответить? — язвительно спросил Шейн.
У Ильи дрогнули губы, но вместо ответа, он наклонился и поцеловал его. Неторопливо и осторожно. С обожанием. Илья знал, что такой поцелуй Шейн долго не выдержит. Как и ожидалось, через минуту тот зарычал и взял инициативу в свои руки. Он принялся жадно целовать Илью, обхватив лодыжкой его ногу и притягивая его ближе.
Это был мужчина, которого Илья любил. Рядом. Здесь и сейчас. Сексуальный, соблазнительный и откровенно возбужденный. Не обращая внимания на посторонние предметы, Илья подхватил его и усадил на столешницу. Что-то свалилось в раковину, что-то еще полетело на пол, но ни один из них не отреагировал. Они продолжали целоваться и выдергивать рубашки друг у друга из штанов. Шейн задрал рубашку Ильи и провел ладонями по груди. По татуировке медведя гризли, которая покрывала почти всю левую половину. Теперь Илья мог признаться себе, что это перебор, но он не жалел. Он сделал ее в восемнадцать лет, к тому же Шейну было над чем подтрунивать.
Илья оторвался от поцелуя и немного отодвинулся, с улыбкой наблюдая, как Шейн жадно тянется к его губам, едва не падая со столешницы. Илья поддержал его ладонью, но Шейн крепко обвил ногами его талию и притянул к себе, обхватив за затылок и продолжив целовать. Илья подхватил его за задницу, поднял и прижал спиной к стене у двери, осыпая поцелуями шею.
— Спальня, — выдохнул Шейн. — Мне нужно, чтобы ты был во мне.
Илья усмехнулся. Ему нравилось, когда Шейн просил то, что хотел.
— Я могу трахнуть тебя прямо здесь, любимый (последнее слово по-русски — прим. пер.).
— Нет. Блядь, ну можно, — прохрипел Шейн. — Как это переводится?
— Похотливое животное, — соврал Илья.
— Заткнись. — Шейн разжал ноги и встал на пол. — В спальню. Идем.
Он протиснулся мимо Ильи и бросился к лестнице. Илья догнал его на полпути вверх. Схватив за руку, он дернул его на себя и прижал к стене, удерживая за бицепсы. Их губы разделяло полдюйма.
— Что бы ни случилось, я... — Илья разочарованно хмыкнул, слова на английском снова улетели, как воздушные шарики.
— Что? — Шейн широко распахнул глаза.
Илья взял его ладони в свои.
— Я расскажу всему миру хоть сейчас, если ты захочешь.
Шейн нахмурил брови.
— Да?
— Да.
Шейн сжал его ладони.
— Я боюсь, — признался он. — Я хочу просто... быть с тобой. Но я боюсь не справиться со всем дерьмом, что последует. И очень боюсь потерять тебя.
— Ты не потеряешь меня.
— А что, если никто не продлит с нами контракт? Что, если тебя депортируют?
— Тогда я инсценирую свою смерть. Мы сбежим в хижину в горах.
Шейн покачал головой.
— Я говорю серьезно.
— Я тоже. Если мы спрячемся навсегда или расскажем всему миру хоть завтра, я с тобой. Я уйду из хоккея или буду бороться за то, чтобы остаться. Как ты захочешь.
— Это не должно быть только моим решением.
Илья вздохнул.
— Я имею в виду... я твой, да? И я сделаю все, что угодно, чтобы защитить это.
Глаза Шейна наполнились влагой.
— Ты мой. Да.
— Тогда... — Илья откинул со лба его челку. — Давай я тебе покажу.
Добравшись до спальни, они долго стояли у изножья кровати и целовались. Наконец Илья принялся медленно раздевать Шейна. Он осторожно снимал каждый предмет одежды, покрывая обнаженную кожу нежными поцелуями и слегка покусывая, отчего тот постоянно вздрагивал. Утром Илья уедет, они не увидятся несколько недель, но он сделает все, чтобы Шейн не сомневался в его преданности, пока они будут в разлуке. Он проведет остаток этой ночи, поклоняясь ему. Поспать можно будет в чертовом самолете.
— Твой, — повторил Илья, опускаясь на колени.
Он вылизывал пупок Шейна и осыпал невесомыми поцелуями мышцы пресса. Подняв взгляд, он увидел полыхающее желание в его глазах. Шейн был великолепен в мягком свете прикроватной лампы, подчеркивающем совершенные линии груди и живота и рельеф мышц.
— Твой, — прошептал Шейн в ответ.
Илья медленно кивнул и поскреб ногтем пуговицу на его брюках. Расстегнув ее, а следом и молнию, он коснулся губами основания члена через ткань. Он спустил брюки на пол и тронул Шейна за лодыжку, побуждая переступить через них. Отбросив брюки в угол, Илья прижался ртом к выпуклости на трусах.
Он жарко дышал на член Шейна через черную ткань боксеров, затем лизнул его по всей длине и обхватил губами головку, одновременно лаская яйца.
— Блядь, как же это приятно, — выдохнул Шейн.
Он запустил пальцы в волосы Ильи, удерживая, но не контролируя. Илья по-прежнему оставался за главного. Илья убеждал Шейна своими ласками, что все будет хорошо. У них все будет хорошо. Всегда.
Когда трусы Шейна стали совсем влажными, Илья стянул их и швырнул в угол к брюкам. Твердый член нетерпеливо покачивался перед его лицом, но Илья проигнорировал его, вернув внимание к яйцам. Ему нравились яйца Шейна. Они были от природы гладкими и идеальной формы. Ему нравилось держать их во рту, ощущать их вес, упругость, вызванную потребностью Шейна в освобождении.
— Боже, Илья. Когда-нибудь я кончу только от этого, клянусь.
Илья пошевелил бровями.
— Возможно, сегодня.
Шейн застонал, но улыбнулся.
— Ни за что. Сегодня мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста.
— Ну... — Илья в очередной раз лизнул его член. — Раз ты сказал «пожалуйста».
— И не мог бы ты раздеться? Пожалуйста-пожалуйста.
Илья поднялся, коротко поцеловал его и принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке.
— На кровать, — скомандовал он. — И сними свои чертовы носки.
Не прошло и полминуты, как Шейн лежал на спине. Илья лежал на нем, полностью обнаженный, и целовал его, вдавливая в матрас.
Если бы весь мир увидел их в этот момент… все пошло бы наперекосяк. На то было множество причин. Но неужели люди не смогли бы их понять? Увидеть, что происходящее между ними было настоящим и прекрасным? Илья знал, что хоккейный мир будет шокирован, когда они с Шейном наконец проведут запланированную пресс-конференцию. Они объявят лишь о том, что стали друзьями и начинают совместную благотворительную деятельность, но даже этих двух фактов хватит, чтобы взорвать умы.
Он мог бы поцеловать Шейна на этой пресс-конференции. Просто притянуть его к себе и поцеловать перед камерами и репортерами. Тогда решится все и сразу.
Илья достал смазку из ящика тумбочки. Он сел, облокотившись на бедра Шейна, и выдавил жидкость себе на ладонь.
Илья Розанов и его бойфренд, Шейн Холландер.
Илье нравилась эта фраза. Как и перспектива того, что ее произносят хоккейные комментаторы.
Илья Розанов и его муж, Шейн Холландер.
О-о. Так-то лучше.
Холландер передает шайбу своему сексуальному мужу, Илье Розанову…
Ладно. Возможно, Илья малость переборщил с вином.
Он не спешил раскрывать Шейна, смакуя каждый вздох и стон своего великолепного бойфренда. Тем не менее Шейн прекрасно расслабился, принимая его пальцы внутри. Илья всегда удивлялся, как легко Шейн отдавался ему; как сильно доверял, даря именно то, в чем Илья больше всего нуждался. Даже когда они якобы были врагами, он верил, что Илья не причинит ему вреда.
Сам Илья никогда не решался отдаться кому-то таким образом. Возможно, это было нелепо, но, когда он смотрел, как Шейн принимает его пальцы или член, не мог не восхищаться его смелостью. Сколько же ему приходилось выслушивать в раздевалке грубых подколов по поводу того, что его дерут в задницу… Но Илья знал наверняка — быть принимающим партнером в сексе не означало проявления хотя бы малейшего признака слабости.
— Пожалуйста, Илья. — Голос Шейна срывался. Решив, что уже достаточно его помучил, Илья снова потянулся к ящику тумбочки. Шейн остановил его, положив ладонь на запястье. — Не сегодня.
У Ильи сбилось дыхание. За последний год они несколько раз обходились без презервативов, но Шейн странно относился к испачканным простыням и обычно предпочитал пользоваться средствами защиты.
— Ты уверен?
В глазах Шейна читалась уверенность, подобная той, когда он подтвердил Хейдену, что действительно очень любит Илью.
— Я уверен.
Илья, разумеется, не собирался возражать. Он убрал руку от тумбочки и коснулся щеки Шейна. Тот одарил его душераздирающе очаровательной улыбкой, после чего Илья зацеловал его до полусмерти.
Входить в Шейна было идеально. Вернее, это всегда было идеально, но вот так, без какого-либо барьера между ними, очень волнующе. До Шейна Илья никогда не занимался незащищенным сексом, и каждый раз, когда они пробовали это, он возбуждался до безумия.
Судя по выражению лица, Шейна унесло куда-то за облака.
— Боже, как же хорошо, блядь, — пробормотал он.
Он развел ноги шире, плотнее подтянул колени, языком тела умоляя Илью погрузиться глубже. Илья обхватил его за бедра, согнув под нереальным углом, и исполнил эту безмолвную просьбу.
Господи. Илье следовало отблагодарить шикарным подарком инструктора Шейна по йоге.
— Хорошо? — решил он все же уточнить.
— Потрясающе, — подтвердил Шейн.
Илья улыбнулся. Он до сих пор с нежностью вспоминал, как Шейн впервые отсосал ему — да и вообще впервые отсосал парню, — когда им было по девятнадцать. Шейн явно пребывал в ужасе от собственных желаний. Явно не знал, что делать, но был полон решимости сделать это хорошо.
Правда заключалась в том, что Илья был в таком же ужасе, как и Шейн. Просто ему лучше удавалось это скрывать.
Первый раз он трахнул Шейна через несколько месяцев. И слишком старался представить все так, будто ничего особенного не произошло. Будто оказавшись внутри Шейна, он не испытал нечто особенное, до этого даже невообразимое. Он поспешно покинул гостиничный номер, опасаясь того, что мог сказать или сделать, задержись там хоть на минуту.
Теперь он мог говорить или делать все, что хотел. Наконец-то отпала необходимость прятать чувства и охранять свое сердце.
— Я люблю тебя, Шейн. Я так люблю тебя. Ты прекрасен. Ты само совершенство! — Он повернул голову и поцеловал Шейна в лодыжку. — Само совершенство, — повторил он.
— Я люблю тебя. Люблю тебя внутри. Блядь, это так хорошо. Всегда так хорошо, Илья. Хочу, чтобы ты кончил в меня.
Илья поперхнулся и ускорил движения, желая поскорее дать Шейну то, в чем он нуждался. Так хотелось наполнить его. Шейн дрочил себе, за чем Илья всегда с удовольствием наблюдал. Сильные пальцы обхватывали член, а спина выгибалась дугой. Боже, он был великолепен.
Он вскрикнул и выстрелил себе на грудь. Внутренние мышцы его задницы сжались вокруг члена Ильи.
— Я сейчас кончу, — предупредил тот.
Это, блядь, нечто невероятное.
— Да, — прохрипел Шейн. — Кончи в меня. Давай.
Илье потребовалось два мощных толчка. Он старался не отводить взгляд от Шейна, пока наслаждение сотрясало его, не давая возможности что-то произнести. Когда оргазм наконец утих, он приподнял Шейна и поцеловал его, прижимая к себе.
— Блядь, — пытаясь отдышаться, сказал Шейн. — Мы реально в этом хороши.
— Самые лучшие, — согласился Илья.
Позже, когда они привели себя в порядок и уютно устроились под одеялом, Шейн вспомнил о важном:
— Итак. Три недели?
— Три недели.
Три недели до субботней игры их команд. Они решили, что пресс-конференция состоится на следующее утро после матча.
Повисло тягостное молчание. Как много изменится для них? Насколько сложнее будет держать в секрете их истинные отношения? А, может, наоборот станет проще скрывать их, будучи у всех на виду, как друзья? Друзья, которые проводят лето вместе? Которые навещают друг друга даже во время сезона? Которые вместе организовали благотворительный фонд?
Илья полагал, что это не имеет значения. Они сделают, что запланировали, а с последствиями разберутся, когда те наступят.
— Я готов, — ровно и уверенно заявил Шейн.
— Да, — мягко ответил Илья. — Я тоже.