Ужин при свечах

Хищный оскал играет на лице, когда Модди спокойно смотрит на Пугода. Тот привязан крайне хорошо, не в силах сделать даже малейшее движение или нормальный вздох. Страх читается в глазах вперемешку с диким возбуждением, что контролировать невозможно. Старший только сильнее выкручивает вибратор, слушает чужие стоны с упоением. Мрачность окружающей атмосферы не смущает абсолютно никак, только распаляет. Наконец настало время переходить к основному “блюду“.

Жираф кричит громко, чуть ли не рыдает, но Чату вся эта картина кажется всё забавнее с каждой минутой. Он ножом делает на теле гибрида очередной надрез, получается почти что квадратик, только кривой и без нижней линии. Крайне раздражает, когда ножом нужно залезать глубже, ведь кожа не хочет отходить так просто. Однако через секунду от руки Синьора уже можно оторвать довольно большой кусок, чем он и пользуется: поддевает и медленно сдирает, насколько, чтоб пятнистый ощутил всю боль. Сосуды рвутся в одночасье, и это здрелище приятнее любого антистресса. Пугод смотрит неотрывно и вновь слышится глухой стон. Модди знает, шляпник хочет оказаться на месте Жирафа. Скрывает это за пеленой дичайшего страха, однако в глубине чужих глаз можно разглядеть дикое желание.

Пласт кожи наконец-то открывается полностью, и жнец, не стесняясь, закидывает его в рот. Переживает медленно, искреннее наслаждается солоноватым привкусом кожи вместе с кровью. Жирафы на вкус от людей отличались, но в надзирателе было больше от человека, а значит Чат может это простить. Кожа слишком элстаичная, чтобы её нормально разжевать и съесть, потому он сплёвывает свою “жевачку“ и через секунду повторяет все те же действия с животом гибрида. Пугод, кажется, просит его остановиться, но всё это прерывается ещё одним диким стоном наслаждения.

Крик Синьора постепенно превращается в хрип, и Модди уже не считает секунды до чужой отключки. О пощаде Синьор перестаёт молить, когда одним резким движением Модди отрубает хвост. Кончено, есть сырое мясо не настолько приятно, как поджаренное, но жнец слишком соскучился по этому вкусу, чтобы тратить время на долгую готовку. Тем более, когда на другом конце длинного стола всё ещё возбуждённый любимый. Того, возможно, накормить тоже стоит, но немного позже, сначала собственная трапеза.

Он впивается зубами в отрубленный хвост, сразу берёт много и разжёвывает с аппетитом. Наслаждается буквально каждым кусочком и проглатывает. Остановиться уже не может, прикрывает глаза от наслаждения и съедает всё до кончика. Какие-то остатки бросает прямо на оголённый живот всё ещё живого гибрида и облизывается будто довольный кот. Этого маловато, чтоб наесться, но пока что неплохое начало.

Синьор отключается от боли до того, как нож начинает вырезать сердце. Ему же лучше, собственную смерть не почувствует. Чат делает все движения с хирургической точностью, при этом не отрывая взгляда от Пугода ни на секунду. Улыбается во все 32, пока не упирается в рёбра, чёрт бы их побрал. Кости у их клоуна слишком твёрдые, и Модди почти готов проклинать его за это. Но всё равно чужое сердце достаёт аккуратно, приходится сделать ещё пару надрезов чтоб сосуды не потянулись следом. Уже после порез на самом органе, дабы насладиться вкусом вытекающей крови. Когда Модди был голодным, то особой аккуратностью не отличался, а потому та стекает по бороде, капает на пол, и всё равно большая часть попадает в желудок каннибала. Этот “сок“ он любил больше всего на свете, и после долгого перерыва всё ощущалось ещё вкуснее. Чат наконец-то поднимается со своего места, медленным шагом подходит к привязанному парню и начинает есть сердце прямо перед лицом.

Впивается в губы шляпника, чтобы тот тоже попробовал хоть кусочек столь прекрасного блюда. И Пугод не отказывается, ведь кислорода и так не хватает, ведь сам сидит в таком положении голодный уже несколько дней. Чат свободной рукой сжимает чужой член, заставляет простонать себе в губы и проталкивает ещё кусочек еды прямо в глотку. Поцелуй разрывается с громким чмоканьем, их губы теперь все в крови.

— Пожалуйста, съешь меня, Модди.

И Чата дважды о таком просить не надо. Он ведёт холодным лезвием по коже, уже предвкушая наслаждение от своего десерта.

(Когда-нибудь превращу это в полноценный фик)