Уязвимость

В Грейвфорде едва ли бы нашлось место, где можно было побыть одному. Под прицелом камер по периметру локаций не было укромного уголка наедине с природой, чтобы взять передышку от бесконечных головоломок и давления. Филипп очень хотел снова почувствовать себя живым, заставить себя испытать эмоции. За этим он и поехал на квест - страх мог вызвать то самое, что угасло уже давно. Страх перед неизвестностью в игре превратился в реальный страх за свою жизнь, мысли стали хаотичными, когда стало понятно - все происходящее ни разу не шутка. Он пережил разные стадии: бей, когда понял, что еще немного, и он по-настоящему выбьет всю дурь из клоуна; замри - когда увидел труп актрисы и почувствовал его запах - Филу казалось, что и его сердце остановилось от увиденного, а кровь перестала пульсировать по венам; и наконец, беги - в эту минуту ноги сами его понесли по территории лагеря, выводя на тропы, где он прежде не был. Его поражал масштаб локации - в собственности у Демьяна было несколько гектар, не меньше. В наушниках - любимая музыка - он специально выкрутил звук старенького плеера на максимум, чтобы не слышать мыслей. Тем не менее, сквозь тяжелые гитарные риффы он все равно слышал гул размышлений и пытался растождествиться с ними.

Выйдя на открытую местность, Фил увидел деривационный канал, выложенный огромными плитами, на дне которого в разных местах торчала арматура времен Советского Союза, а по краям обрыва валялись деревянные паллеты - наверное, кто-то из бывших выживальщиков сидел здесь, прячась от вездесущих глаз Демьяна. Этот ров простирался в даль за территорию Грейвфорда, и, сложив ладонь козырьком и приложив ее ко лбу, Фил увидел, что ров заканчивался далеко за территорией лагеря, и даже высоченный забор не был концом этого рва. В мозге шевельнулась мысль удрать отсюда через дыру в заборе прямо сейчас, или же перемахнуть через него - а там, далее, он пойдет вдоль канала, через сутки или двое найдет населенный пункт... Но он остался стоять как вкопанный. А минутой позже устало сел на один и паллетов, свесив ноги надо рвом и закуривая сигарету. Почему все так? Может быть, действительно надо отсюда убежать? Шмотки, телефон - все купит новое. Документы восстановит, деньги заработает. Тогда что?

В мысли пришла она - девушка, успевшая всколыхнуть обычно спокойного Филиппа. Она была неправильной и не вписывающейся в его картину мира: слишком громкая, эмоциональная - словом, бедовая девчонка. Ева. Евангелина. Даже имя дурацкое. Хотя...Оно ей очень идет. Красивое. Образ собирался по частям: сначала вспыхнули в памяти кудри, потом темные глаза, слегка вздернутый носик, почти детская наивная улыбка — он представил ее перед собой и вздохнул. Как бы ему ни хотелось быть сейчас одному, он пожелал, чтоб она оказалась здесь, сидя рядом на паллете и болтая ногами. Как ему захотелось просто помолчать рядом с ней, зная наверняка, что Ева не умеет молчать. Почему он вообще о ней сейчас думает, вместо того, чтобы обдумать свой побег, как следует, и удрать, подобно конченому эгоисту? Может быть, потому что Филипп не был таким? Или все дело в Еве, такой противоположной ему самому и такой притягательной? Ответ не приходил: он хотел пустить все на самотек, полагаясь на то, что если суждено, то они обязательно смогут узнать друг друга лучше, а может быть, встретятся когда-нибудь вне игры. За эти несколько дней, что они здесь, им удалось сблизиться - стрессовые условия позволяли увидеть человека в самом неприглядном свете. Но то, как показала себя Ева, наоборот, манило его. Ее неподдельный испуг и попытки разобраться в происходящем, ее детская непосредственность и легкая погружаемость - все это заставляло его чувствовать себя сильным мужчиной, который способен защитить. После того, как они стали свидетелями убийства он осознал, что страх скрутил все внутренности и защищаться надо уже самому. Он снова попытался оттереть трупный запах со своей руки, скрябая кожу докрасна - никакого запаха уже давно не было, но он все равно ощущался в рецепторах, напоминая о жутком зрелище. Докурив сигарету за три затяжки, он бросил ее на дно бывшего водоёма и погрузился в свои тяжелые мысли, пытаясь поймать то самое расслабление, ради которого он сюда пришел.

***

Ева чертовски устала. Где-то в глубине души считая себя слабачкой и забивая на уплаченную кучу денег, девушка окончательно решила - свалить отсюда любым путем. Но для начала - побыть одной и все обдумать. Она вышла из своего домика, озираясь по сторонам и надеясь, что никого не встретит по дороге, направилась куда глаза глядят. После того, как они наткнулись на труп актрисы, как будто надо было бояться, но все нервы остались там, у трейлера, когда в стену прямо около виска Евы прилетел молоток. Страха не было - измотанная душа мечтала лишь о покое, и, возможно, о том, что дома снова ждет уютная кровать и базовые средства гигиены. Ева снова отругала себя: Неужели тебе не страшно? Но ответ появился сам собой: страшно. Но усталость сильнее.

С этими мыслями девушка шла в глубь лагеря, не намереваясь куда-то выйти. Лес редел, домики остались далеко позади, казалось, что она вообще заблудилась. И как ее не обуздал страх, что здесь ее и настигнут? А вообще, как она отсюда убежит, если организаторов не было видно последние пару дней, а ворота заперты? А Алана? Как она бросит подругу одну здесь? Слишком много вопросов - голова буквально разрывалась. Но Еву мучил еще один, от которого она отмахивалась, потому что надеялась не привязываться ни к кому. Но она все же позволила этому вопросу снова возникнуть в голове: как справляется с произошедшим Фил? Почему так спокойно реагирует на все? Девушку осенило - все думают, что убийство случайно, а про реальное положение вещей знает только она. С этими размышлениями Ева и не заметила, как вышла на открытое пространство. Она не могла даже представить себе, что лагерь построен на деривационном канале, из которого уже десятилетия как ушла вода, а территория из-за этого канала казалась еще более необъятной. Пробежав взглядом по бывшему течению реки, девушка наткнулась на одинокую фигуру Фила, сидящего спиной к ней и свесившего ноги вниз. Ева поежилась, вспоминая те моменты, что они пережили вместе: как он «пожертвовал» собой, справляясь с клоуном и умело заламывая его; как ее удивило равнодушие Фила, когда он увидел труп; его ледяное спокойствие, когда все паниковали в столовой. Тогда на секунду в ее голову закралось подозрение, что он не тот, за кого себя выдает, и на то было несколько причин: он хладнокровно просчитал, что надо сделать, чтобы спастись, в то время как у девушки тряслись колени; как он отчеканил: Беги! И как она рванула, забывая про тупую боль в боку от бесконечных догонялок. Только сейчас Ева задумалась, насколько движения его были выверенными и четкими. Он показывал всем, что хороший парень. Но Ева чувствовала, что он не договаривает. Ей хотелось испугаться. Но её тянуло к нему, как мотылька к свету.

— Из всех, да простит меня Алана, я бы хотела видеть только его. А ведь мы знакомы всего несколько дней... Неужели я...? Да глупости, я не умею так, — девушка словно остолбенела, вперив взгляд в широкую спину мужчины. Окликнуть его она не решалась. Подойти стеснялась. Но она не могла просто уйти, вернувшись к людям, в этот хаос и панику, что посеяли остальные выживальщики. Слушать эти бредовые разговоры, предположения, напитываться страхом и паниковать вместе. Переборов себя, девушка все же сделала шаг в его сторону.

Она по-турецки села на паллет рядом с Филом, не пытаясь привлечь к себе внимание.

— Что ты здесь делаешь? — он поднял на ее усталый взгляд, вытащив один наушник. Надо же, стоило о ней подумать - и вот она.

— Ищу уединения, — Ева избежала его взгляда, рассматривая ржавые железки на дне канала.

Фил усмехнулся:

— И как? Нашла?

Ева улыбнулась, наконец-то посмотрев на него:

— Да.

Ее обдало волной такой нежности, что она ощутила, как мурашки пробежали вдоль позвоночника. Она вспомнила ту игру в гляделки у костра: тогда она видела ледяную тьму во взгляде, излишнюю уверенность в себе, а сейчас...Ее подозрения разбились как старое зеркало, стоило ей посмотреть ему в глаза. Она видела сожаление, печаль или лишь хотела это видеть, чтобы оправдать его? Порыв обнять его был настолько силён, что она еле сдержалась и в итоге обхватила руками сама себя.

— Ты замерзла? — Фил придвинулся к ней ближе, сдерживая желание укутать ее в своих объятиях.

— Нет, я... Я...— она так и не смогла признаться, — Я боюсь.

Он с сочувствием посмотрел на нее, взгляд его потеплел:

— Я тоже боюсь, Ева. И каждый из присутствующих боится, я уверен, — он замялся, озвучивая следующую фразу, — Но...нам надо держаться вместе, не давая панике разрастаться.

— Ты не понимаешь! — едва не проговорилась Ева, — дело не закончится одной жертвой, я знаю! Я чувствую этот липкий страх, я больше не хочу играть, — она спрятала лицо в ладонях, шумно выдыхая и понимая, что едва не подвергла Фила смертельной опасности - ей было уже предупреждение там, у трейлера, за излишнюю болтливость. Она единственная знала правду, и не было никакой гарантии, что маньяк сейчас не наблюдает за ними и не слышит того, о чем они говорят.

Она всхлипнула и продолжила:

— Как только я поддамся панике, я умру. А я обязательно поддамся, я не могу держать себя в руках.

— Тише, ну зачем ты так? — Фил не сдержался и приобнял девушку одной рукой за плечо, привлекая к себе, пытаясь ее успокоить, — Мы все здесь легкая мишень, без телефонов и документов.

— Я реалистка, Фил. У меня нет навыков для выживания, — Ева говорила это уже ровным голосом, будто бы его объятия и правда были для нее целительны. Девушка не желала его отталкивать. А еще ненавязчивый аромат хлопка от его одежды... Он успокаивал Еву, привнося порядок в ее мысли и чувства.

— Мы со всем справимся, я тебе обещаю. Сейчас надо просто успокоиться, — он протянул ей один из стареньких проводных наушников, — Хочешь послушать музыку?

— А давай, — молвила она тихо, вставляя наушник в ухо. Музыка, что услышала девушка, была приятной и успокаивающей. Казалось, что обладателю плейлиста были не чужды мысли, запрятанные глубоко в текст. Мягкий голос в наушниках так умолял взять его за руку, но просил не подходить слишком близко, потому что он слишком уязвим и боится жизни, страшится любви, не хочет и не может так просто довериться.

Ева не знала, слышал ли ее Филипп, но она практически прошептала себе под нос:

— Не бойся.

Она позабыла о своем стеснении и буквально вжалась в мужчину, положив голову ему на плечо. Фил едва заметно вздрогнул, подсознательно радуясь такой тактильной отзывчивости Евы. И вообще, какая она была крошечная в его объятиях, как ему вдруг захотелось её уберечь от всех неприятностей этого мира! И она, эта маленькая фея, еще говорит ему, чтобы он не боялся. Филипп стиснул ее в объятиях, зажимая в кольцо из рук и наблюдал за ней. Дыхание ее было размеренным, а сама Ева прикрыла глаза. Тогда он прикрыл глаза тоже, растворяясь в музыке, мысленно убеждая себя в одном:

— Удача на моей стороне. И я надеюсь, что не только сегодня.