Уверен — во Христе

Можем ли мы быть уверены в своём спасении? Пожалуй, ни один вопрос не вызывал так много споров в истории христианства, как этот. Жизнь апостола Павла, Киприана, Августина, Лютера и многих других в той или иной мере была посвящена поиску ответа на этот вопрос. Даже в XX веке в Америке он оказался в центре острой полемики между сторонниками спасения через господство Христа и представителями движения свободной благодати. Если нам предстоит дать ответ, то придётся действовать с крайней осторожностью — словно идти по тонкому льду или обезвреживать взрывное устройство, чтобы никого не обидеть неосторожным словом.

Некоторые читатели, возможно, будут разочарованы: я не собираюсь рассказывать о том, как лично решал для себя вопрос об уверенности в спасении. Дело не в том, что я пренебрегаю личными свидетельствами — напротив, я ценю их очень высоко. Но свидетельство брата, который ворует, будучи убеждён в безусловном прощении Христом, ничуть не убедительнее и не весомее свидетельства другого брата, которого терзает вопрос: а не считается ли его слабая молитвенная жизнь доказательством того, что он никогда и не был спасён? Именно поэтому личный опыт сам по себе не даёт нам надёжного знания о том, как следует подходить к столь важному вопросу.

Чтобы пояснить свою мысль, обращусь к личному опыту врача. Я не раз встречал пациентов с совершенно разными реакциями на одно и то же лекарство. Для одних оно — настоящее спасение, для других — бесполезная, а то и вредная таблетка. Но это не значит, что мы ничего не знаем о том, как это лекарство работает. Просто у организма каждого человека свои особенности. Так же и среди христиан: Бог создал нас разными. Одни по природе смелы и склонны к твёрдому упованию, другие — к постоянной самопроверке и сомнениям. Именно поэтому проповедник должен всегда ставить Писание выше любого личного опыта. Только так богословие становится возможным.

Чтобы понять, какой может быть уверенность в спасении, нужно прежде всего разобраться в самой природе спасения. Когда Священное Писание говорит о спасении, чаще всего звучит одна и та же мысль: мы соединяемся с Иисусом Христом, Который одновременно и Бог, и Человек. Небо — это прежде всего не некое радостное место, а состояние вечного общения с нашим Спасителем. Христос — не пропускной пункт на пути в рай: наша цель — Он Сам. Ибо в Его плоти мы видим славу Отца, и в Нём небо сошло на землю.

Но если спасение — это единство со Христом, почему же природный человек оказывается вне Бога? Писание говорит нам: мы рождаемся под проклятием закона. Божий закон — не произвольные требования капризного Бога, он отражает Его доброту и праведность. Трагедия Едемского сада, описанная в Книге Бытие, — это не просто неосторожный поступок, разгневавший Бога. Это рассказ о нашей мятежной природе и о том, как наша плоть скрывается от Божьей праведности. А история Вавилонской башни показывает нечто ещё более тревожное: мы сами строим собственный путь на небо — по желанию сердца, согласно нашей самоправедности.

Богословы традиционно выделяют три функции Божьего закона. Первая — гражданская. Когда государство устанавливает порядок, наказывая злодеев и поощряя праведных — как об этом говорится в 1 Петр. 2, — оно исполняет Божье повеление. Эта функция закона не относится к нашей теме. Вторая функция — обличение грехов. Закон показывает, что мы наги перед Божьей праведностью — как Адам и Ева после грехопадения. Закон смиряет нас, приводит к подножию креста, призывает к покаянию. Он не оставляет лазеек для плоти и даёт надежду только на благодать Иисуса. Третья функция касается нового сердца верующего. Святой Дух даёт возрождённому человеку желание искренне исполнять закон Христов. Это плоды свободы от греха — человек проявляет своё истинное предназначение во Христе.

Жизнь Лютера была сформирована второй функцией закона. Он был убеждён: жизнь верующего — это постоянное покаяние. При этом он нисколько не сомневался, что истинный христианин должен возрастать в освящении. Но его глубоко тревожило то, как церковь его времени превращала добрые плоды освящения в заслугу перед Богом для оправдания. Лютер считал: когда христианин начинает искать уверенность в спасении в собственном нравственном поведении и благочестии, он рискует потерять из виду Самого Христа. Как предупреждает Павел, через праведность от закона никто не может оправдаться перед Богом. Поэтому верующий, который полагается на свои добрые дела, неизбежно будет переживать то гордость, то отчаяние: гордость — когда видит, насколько грешнее его ближние; отчаяние — когда его собственные недостатки разрушают самоуверенность.

Если же уверенность в спасении основана на праведности Христа, Который заслужил наше спасение Своей жертвой на Голгофе, — что это означает для нашей практической жизни?

Сам Павел пишет: «Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак. Мы умерли для греха: как же нам жить в нём? Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились?» (Рим. 6, 1–3).

Как мы помним, спасение — это единство со Христом. Мы не смогли возлюбить Бога так, как были должны, но Отец видит совершенную любовь Христа, дарованную нам. Поэтому христианин знает: пока мы храним веру в Него, в Его обетования и пребываем в общении с Церковью, — Он верен и не позволит греху одержать над нами победу.

Однако читатель вправе задать вопрос: что в действительности означает быть соединённым со Христом? До сих пор мы говорили о значении этого единства для плана спасения, но не касались его механизма. Я хотел бы сразу обозначить две распространённые в христианском богословии ошибки, которых необходимо избежать. Первая — идея причастности к «нетварным энергиям», исходящим из природы Бога, характерная для восточного православия. Вторая — представление о том, что единство со Христом — лишь аллегория нашего подражания Ему через послушание и нравственный рост, столь распространённая в либеральных богословских кругах. Я убеждён, что оба подхода в конечном счёте смещают акцент на наши усилия, а не на то, Кто есть Христос, и тем самым подрывают саму уверенность в спасении, которую мы стремимся обосновать.

Чтобы объяснить, что в действительности означает единство со Христом, я хотел бы обратиться к учению Иринея Лионского о рекапитуляции. Природный человек соединён с Адамом по происхождению. Когда Адам согрешил, он не просто подал дурной пример — его нравственная испорченность проникла в саму человеческую природу и передаётся через его потомство из поколения в поколение. Человеческая природа оказалась склонна к похоти, эгоизму, злобе, алчности и зависти, и каждый несёт это бремя по-своему. Хотя совесть сохраняет способность различать добро и зло, плоть неизменно влечёт к злому — закономерность, которую современная генетика по-своему подтверждает, прослеживая передачу поведенческих и биологических склонностей через поколения.

Когда Христос принял человеческую природу, с ней произошло нечто решающее. В Нём человечество вернулось в Едем — но на этот раз без грехопадения. Грех не получил доступа к природе Христа, власть смерти была сокрушена изнутри, и Христу была дана власть усыновить нас как Своих детей. Он не просто исправил извне ущерб, причинённый Адамом. Он вошёл в человеческую природу, прожил её без греха, претерпел её смерть и воскресил её во славе. Второй Адам прошёл тем же путём, что и первый, — но с победой!

Прежде чем стать бабочкой, гусеница превращается в куколку. Но она уже никогда не станет вновь гусеницей. Подобным образом духовный человек в повседневной жизни может испытывать влияние ветхой природы. Однако он знает, что старая природа уже осуждена и грех — побеждённый враг. Новая природа, дарованная нам Христом, — не некая бесплотная субстанция, запечатлённая в душе. Это подлинное преображение всего человека, включая тело. Поэтому верующий обретает уверенность в телесной реальности воскресения: в последний день даже наши прославленные сердца, плоть и кости будут свидетельствовать об Иисусе как о Том, в Ком наша человеческая природа была воссоздана.

Уверенность в спасении — это не уверенность в себе. Это уверенность в Том, Кто умер за нас и воскрес. И Он верен — верен тем, кто в ответ держится за Него.