Уважающий себя Ангел

—…Летин? 

— …м-м? - Ангел нехотя разомкнул один глаз, очевидно измотанный, но довольный, и занятой перевариванием ‘ужина’. 

Сегодня его трапеза была классической, без вычурных изысков: тягучий и достаточно тяжёлый страх и ужас, приправленный перчинкой азарта, а на десерт свежее  лёгкое облегчение с… горьковатым послевкусием  разочарования. Это разочарование скорее всего было вызвано неоправданными ожиданиями на более эротичное времяпровождение и стало мотивацией для следующего вопроса от Телефеникса: 

— Скажи мне, насколько правдивы слухи об «ангельском сексе»? Вы правда там оргии устраиваете? — Полуобнаженный Феня перекатился со спины на бок, и старый матрас протестующе заскрипел из-за резкого движения. Его гнилая ухмылка была настолько убедительной, а поддразнивающие нотки в голосе настолько отточены, что Летин, не обладай они способностью чувствовать ароматы чувств, непременно поверили бы этому хитрецу. Однако даже так, такая прямота слегка озадачила и заинтриговала Ангела.

— Ты же полукровка, разве тебе родители не рассказали об этом? - Летинарх тоже повернулись на бок и, облокотившись на собственную руку, слегка вскинули пернатую бровь.

— Ну, вообще-то я даже не знаю лично своего отц…ма…второго родителя. А у матери спрашивать такое было бы кощунством. - Телефеникс съехидничал. 

Он по привычке хотел надавить на жалость своего словесного оппонента, забыв что жалость для Ангела лишь закуска. К счастью, Летинарх были не против обсудить традиции своего народа в любом случае, а приятная нега после насыщения располагала к разговору с чудаковатым нетактичным собеседником. 

— Хм. Я не знаю какие именно слухи страннарод пустил о нас по Изнанке. Но я бы не назвали это сексом…..это скорее игры или танцы. Общение, но телом, без нужды говорить. — Летин многозначительно постучали пальцем по собственным губам, которые были сомкнуты всё это время. 

Действительно, Ангелы по своей натуре не говорят ртами и предпочитают телепатию при общении с людьми. Однако, лишь посвященные знают, что вербальное общение – это навык, освоенный ангелами исключительно для взаимодействия с человечеством. Подобно тому, как домашние кошки мяукают преимущественно для общения с владельцами, используя другие способы коммуникации внутри своего вида.

– Тебе ведь известно, не понаслышке, что ангелы в своем п̷͙̎͌о̵̨̛͖̾̀̀̚̕д̸͙̮͉̦̼̯̝̪̜̍͊̓͂́л̷̡͓̩̼и̸̦̲̰̙н̶̡̲̤̞̭̥͇͌͊̏̄н̴̟͕͎̙̘̱̫̥̫̎̚о̵̨̻̼м̴̢̱͎̙̓́͝  о̶̜̬͒͐̓̏͘̕б̷̡̹̻͉̜̗͌͊̍̎͑̐л̴̛̪̬͙̖͇̪̻͌̈̚͜͝͝ик̶̛̪͛̃̄͆е̶͎͎͔  состоят из уникального сочетания колец, глаз и крыльев, – Летин крадётся ближе к лежащему Телефениксу с грациозностью хищника, а тот ощутимо вздрагивает, шумно выдыхает и жмурится от неожиданного проявления ужасающей формы Ангела. К его счастью, Летинарх возвращает свой нейтральный облик так же быстро. 

—Так вот, эти компоненты можно…совмещать… друг с другом в сложные конструкции. — На этих словах Летин взяли Фоню за руку и переплели их пальцы вместе. 

— И хоть мы и не чувствуем эмоции как люди, это не мешает нам наслаждаться тактильно или получать удовольствие от решения сложной загадки. — Теперь Ангел и вовсе навис над парнем, внимательно наблюдая за его реакцией. 

—А когда получается действительно ладный механизм, по впечатлениям это сопоставимо с чувством азарта во время игры и ощущением ‘правильности’ полностью собранного пазла, только помноженное на тысячу. Да и тактильно это неописуемо…..приятно. 

Телефеникс облизнул пересохшие губы и сглотнул, заставив кадык дернуться. Он не отводил взгляда от их переплетённых рук, визуализируя в голове описанное Ангелом. В воздухе почувствовался кисловатый аромат то ли зависти, то ли ревности в перемежку с пряным возбуждением. Телефеникс прочистил горло перед тем, как украдкой спросить:

— А….с человеком такое…возможно? — на это Летин широко улыбнулись, так, будто ожидали этот вопрос. Улыбка не была свойственна Ангелу, поэтому она пугала своей выверенной точностью мимикрии. 

— Возможно, — Глаза Телефеникса наполнились надеждой и предвкушением, — Но есть нюанс: люди эгоисты и тела их такие же. — Ииии улыбка Фони тут же пошатнулась. 

—  Неписаные правила игры гласят, что Ангелы не должны видоизменяться друг под друга, а ищут того, кто идеально совместим изначально. Либо они идут на равноценный компромисс. В нашей культуре невзаимно подстраиваться под другого считается нелогичным, нечестным… унизительным. А вы, люди, не меняетесь ни для кого.  — Последняя фраза прозвучала как пощёчина и Фоня слегка поморщился и стыдливо отвёл взгляд, несмотря на то, что не считал себя по-настоящему виноватым. Но Ангел все равно продолжил:

— Вы считаете что всё вертится вокруг вас, ваших вкуснейших чувств и до нельзя примитивной анатомии. А всё что не крутится - вы либо принуждаете вертеться, либо истребляете. И хоть мой народ, ради выгоды и ресурсов, снисходительно пляшет под вашу дудку - Любой уважающий себя Ангел ни за что не согласиться по-настоящему ‘танцевать’ с человеком. — Летин отчеканили свои слова бесстрастно, даже без намерения обидеть, просто констатируя очевидное. 

Но горькая правда всё равно подчеркнула уже витающий в воздухе аромат разочарования, исходящий от Телефеникса. Брюнет цокнул языком, закатил глаза и уже было одернул руку из хватки Ангела…..но Летин не только вцепились сильнее, а вовсе повторили переплетение пальцев с другой стороны, завели руки над головой парня и опрокинули его на спину. Ангел склонился над ним — нос к носу, глаза в глаза — и произнёс: 

— Я не закончили свои объяснения.  — Никс напрягся и застыл, словно пойманный в ловушку.

— Допустим, найдётся Ангел не брезгующий изменить своё нутро до неузнаваемости для человека. Тогда, для того чтобы стать слаженной конструкцией, этому Ангелу бы пришлось стать идеальной деталью, точной инверсией того человека. — Брюнет вновь, но уже с большим недоверием, мечтательно-нервно заулыбался своей кривозубой улыбкой. К этому моменту Ангел уже полностью навалился на парня, будто пытаясь соприкоснуться с ним наибольшей площадью их тел. 

— Ты представляешь? Такой Ангел бы мог расщепиться и заполнить собой каждую твою впадинку, загладить любую неровность, слиться ровным слоем, — На этих словах, Летин ведут длинными кусачими пальцами по телу Фони, начиная сверху, от заведённых над головой запястий, и вниз по вискам, по впадинкам за ушами, по выемкам ключиц и между торчащих рёбер и тазовых косточек. Маленькие рты на кончиках пальцев Ангела цепляются зубами за ткань его нижнего белья; они вгрызаются в неё и стягивают с парня, будто недовольны самим существованием барьера между их телами.

Обычно все их взаимодействия, даже физические, были завязаны на эмоциях и их поглощении. Вся тактильность Ангела была выверенным инструментом лишь для того чтобы вызвать ту или иную эмоцию у Телефеникса. И это вполне устраивало последнего, ведь он не то чтобы большой фанат физического контакта, а всё же предпочитает эмоциональную….стимуляцию. 

Но теперь — когда оценивающий взгляд каждого глаза прикован к его щуплому телу; когда мягкие руки будто прощупывают и ищут где бы им пустить корни; когда вместо искусной актёрской игры, развлекающую воображение, его беспристрастно и не спросив разглядывают под лупой там, где он не был готов — Феня чувствует диссонанс от скованности и любопытства. Одно ноет о выходе из этой странной игры, а другое подначивает продолжить и увидеть что будет дальше. А Летин и не заставляли себя ждать. 

—Такой Ангел бы стал кровью в твоих венах, заполнил твой нос, рот, уши и лёгкие собой, как воздухом, — их губы слились в глубоком и внезапном поцелуе.

 — Он бы проник в каждую щель и заполнил бы каждую твою полость, — Ангел стал медленно стягивать нижнее бельё с Фени, на что тот сделал неожиданный вдох, захлёбываясь Летином ещё сильнее. Его лёгкие предательски наполнились чем-то одновременно вязким и невесомым. А обнаженную плоть тоже окутало нечто подобное – теплое, эфирное и вызывающее щекотку, прежде чем проникнуть дальше во всевозможные глубины его тела даже там, где не казалось возможным. Феня рефлекторно сжался и уже бы хотел начать возмущаться, но вместо ожидаемого насильственного вторжения или даже боли он ощутил…ничего. Ну, не совсем ничего, что-то явно изменилось и он чувствовал инородное присутствие. Но оно так идеально встроилось в его тело, так приятно грело изнутри, просачивалось через слои кожи, мышц, костей, что протест растворился не успев дать о себе знать. Тело приятно дрожало, словно переливающиеся звёздочки пронизали его насквозь, а мерцающий воздух, покрывший его снаружи, мелко вибрировал.

— Это бы могли быть самые крепкие, тесные, личные объятия всей твоей жизни.

Голос шепчет внутри его головы, и дрожащие руки Телефеникса будто сами потянулись ответить на ‘объятия’, обвиваясь вокруг плеч и тут же проваливаясь в них как в растопленное микроволновкой сливочное масло. Хорошо. Тепло. Правильно. 

Что-то щемит и трепещет в груди и он уже не знает это правда Летин наполняет его лёгкие собой или его так растрогало то, что Ангел лезет ему в глотку не чтобы съесть очередную эмоцию, а чтобы сделать приятно и приобщить к таинству Ангельской культуры. 

Может он себя накручивает, но ему кажется, что он сейчас умрёт от чувства нарастающей наполненности, ведь с каждым вздохом он пресыщается Ангелом всё больше и напряжённое тело чувствует его присутствие везде. В костях и мышцах, в желудке и даже мочевом пузыре, за веками и на кончиках его нейронов, каждым сантиметром кожи и всем что под ней - он чувствует ИХ крадущееся присутствие. Но сила, распирающая его изнутри, имела такую же пару снаружи, что и не давало ему лопнуть от напряжения прямо сейчас. 

Феня был обнят, с ног до макушки. 

Он чувствовал шторку лицевых крыльев Ангела вокруг собственной головы. Они как купол окружали его множеством взглядов и щекотали своим мягким пухом. И это же фантомное ощущение эфирных перьев окутало его дрожащее тело, щекотало тонкие волосы на коже и гоняло по телу пульсирующие мурашки. 

Это словно утонуть в перине, 

как быть накрытым лавиной, 

как невесомость, 

как всепокрывающее объятие матери, 

как честное слово, 

как настоящая близость….принятие. 

К горлу подступил ком, а в уголках глаз вступили слёзы, которые тут же впитали в себя пёрышки Летина прижатые к его лицу. Феникс дышал ровно, размеренно, и привыкал к околдовывающему ощущению невесомого Летина в нём. В какой-то момент он насколько сосредоточился на своих ощущениях, что даже забыл кто он такой, как тут оказался и что вообще происходило вне их странного сплетения тел - время будто застыло и всё вокруг кроме них потеряло смысловые очертания. Поэтому, когда голос Летинарха вновь прозвучал в его голове, Телефеникс не сразу распознал его звук как речь: 

— Ns e;t yf uhfyb& F dtlm 'nj njkmrj yfxfkj/ Rjulf '''njn Fyutk ,s eljcnjddddthbkcz…— Телефеникс одновременно прищурил и скосил глаза, наконец-то понимая почему Ангелы между собой не разговаривают как люди. В ответ на его глупое недоумение Ангел неохотно прервал их поцелуй и продублировал фразу ртом, чтобы Никс мог прочесть её по губам. 

— Алёууу? — подразнил Ангел, — Феня, ты меня слышишь? Понимаешь? Повторю ещё раз, — Брюнета похлопали по щеке, чтобы он мог окончательно сфокусировать своё внимание. Летинарх коротко кивнули. 

— Когда тот щедрый Ангел бы удостоверился, что причудливый пазл ваших тел сложен идеально: миллиметр к миллиметру, - Литинарх бесстрастно продолжили свою лекцию, но всё же выдержали драматическую паузу, чтобы изучить выражение лица с точную секунду как они его ‘добьют’. 

— Он бы начал двигаться. 

Что? Зрачки расширяются. Нет. Нутро холодеет. Стой. Скулёж превращается в мычание, когда их губы снова сливаются воедино. Подожди. А их тела медленно заводятся, двигаются,  набирают скорость словно только тронушившийся поезд, который неумолимо и непременно станет неудержимой силой. Я же не выдержу!

— Твоё сердце бы сокращалось вокруг него и гоняло по твоей кровеносной системе. Он бы вместо кислорода оснащал твой мозг, прыгал вспышками по твоим нейронным связям и вытекал из твоих глаз как слёзы - чтобы ты языком поймал его в уголке губ, проглотил и заново начал процесс.
Как. Слаженный. Механизм. — ритмичный речитатив Ангела задавал темп движению их тел. 

Это был секс, но действительно нечеловеческий. Как ведущий в вальсе, Летинарх кружили его гормоны в кровотоке и мысли в голове, направляли связки и мышцы сокращаться в такт фантомной музыки; Волосы, ногти и ресницы ощутимо отрастали, подрагивая в ритм. А кожа пела импульсами наслаждения, заливалась здоровым румянцем и разглаживалась в морщинках. 

Телефеникс уже давно бы кончил от переизбытка переменных в системе, от этих быстрых, подобных поршневой системе, отточенных движений, но Летин буквально захватили власть над всеми функциями его тела и не собирались дарить ему экстаз разрядки, пока не покажут границы возможностей их безумного танца.

В одно мгновение Никс погрузился в тотальное осознание своего тела. Оно стало идеальным механизмом, за которым он будто наблюдал изнутри и со стороны. Это было завораживающе до дрожи, неземное по своей природе, и абсолютно ошеломляющее, но самое удивительное – это было просто... невероятно приятно.  

Парадоксально, но это чувствовалось одновременно как абсолютная норма и как нечто совершенно чуждое. Коктейль контрастирующей деперсонализации и оверстимуляции был настолько ядрёный, что Телефеникс потерялся в том где заканчивается он и начинается Летинарх. Остатками сознания — своим ли ещё, или уже общим — он ужаснулся мысли, что больше никогда не станет прежним. А в ответ в голове эхом просочился смех — то ли его собственный, то ли Ангельский.

— А знаешь, некоторые Ангелы, разъединившись, сходят с ума и умирают, забыв какого это быть самодостаточными. 

Поняв намёк, Телефеникс с ужасом вжался в Ангела ещё крепче, хотя казалось бы куда ещё ближе? Неясно, за кого сильнее он тревожился: за свою потерю, за Летина? Или за их обоих, за эту связь между ними? Охватывал ли Ангела сейчас подобный страх? Чувствуют ли Летин его эмоции, как чувствует он сейчас? Желает ли он, чтобы это длилось вечно… или тот тоже парадоксально хочет разрядки до звёздочек в глазах? 

Разум Телефеникса плавился под обжигающим трением их тел, он уже не замечал как скулил под Ангелом. То ли в голове, то ли голосом он мычал в поцелуй и умолял не останавливаться, не отпускать его и тут же просил о пощаде и разрядке. И может парню показалось, но он будто эхом слышал всхлипы, молитвы и мантры обычно сдержанного Ангела в ответ. Это должно быть невозможно, но они будто поменялись восприятием, чувствуя друг за друга. На языке Фени расцвёл пряно-молочный и обжигающий вкус чая масала - он нутром чувствовал, что это значило что-то важное. А Летин впервые в жизни будто ощутили эмоции стоящие за этим редким вкусом.

Оба внезапно застыли. 

Они не дышали.

Не слышали и не видели. 

Не думали.

Просто, на короткое мгновение, лежали в оглушительных крепчайших объятиях друг друга. 

Одни. 

Вдвоём. 

Телефеникс прервал покой первым. Он закричал, задрожал, забился в оргазменных конвульсиях, чувствуя как со стоном он выпускает из лёгких мерцающие частички Ангела, а из плоти брызнула перламутровая жидкость. Парень всё ещё крепко держался за Летинарха, сжимал и приглаживал мягкие перья, будто извинялся за то, что ‘вытеснил его из себя’ так резко и без спроса. Ангел хранил молчание и оставался неподвижным. На секунду, парня окатил страх того, что он совершил непоправимую ошибку:

— …л-Лети, я…прости, ты…слышишь? Ты же…не…Лет-

— Тише, Феня, всё хорошо. — наконец-то выдохнул Ангел, поцеловав парня в уголок губ. Это было очень аккуратно, трепетно….по человечески.

— Чёрт, не пугай меня так! — показательно заругался Феникс, но всё-таки с облегчением обмяк обратно в кровать.

— А ты не бойся. — поддразнил Летин, ложась на кровать спиной, перетянул к себе на грудь всё ещё дрожащего Телефеникса. Его рука медленно провела по влажной коже ниже живота, вызвав у парня невольный тихий стон. Оба захихикали, как пьяные подростки, которым удалась шалость. Опасность и невозможность произошедшего отказывалась укладываться в голове, а эндорфины жужжали в голове отвлекая от всего, что не было экстазом или облегчением. 

Они ещё долго в общем помутнении пост-оргазменной неги по простому лапали, целовали и покусывали друг друга, не в состоянии выпустить из объятий. Всё-таки после такой близости было тяжело свыкнуться с пустотой, которую они оставляли за собой друг в друге. Да и ещё не все частицы Летина покинули тело Фони, а их медленное ‘возвращение домой’ тоже вызывали, хоть и не такие яркие как на пике, но тоже приятные вибрирующие ощущения. Всё это время они молчали, переговариваясь только дыханием, смешками и редкими взглядами. 

Придя в себя после пережитого потрясения, восстановив дыхание и вернув привычный саркастический взгляд на мир, Телефеникс почувствовал потребность обсудить случившееся. Но парадокс заключался в том, что ни сил, ни желания, ни даже возможности дать этому опыту ярлык или оценку, у него не было. Поэтому вместо углубленного анализа, Фоня выбирает юмор. Оторвав голову от груди Ангела, он издал хриплый звук, который оформился в кривую усмешку:

— …кажЕэ…кхм…— голос парня на секунду сломался, пропустив унизительную кривую ноту в мелодичном голосе. — …кажется… кое-кто сказал, что любой уважающий себя Ангел ни за что не станет ‘танцевать’ с человеком. 

— Никс, разве я похож на уважающего себя Ангела?