Утро, где мы встретились

Понедельник, 9:35 утра.

Тишину квартиры разорвал пронзительный звонок будильника. Чон Хосок, уткнувшийся лицом в подушку, машинально хлопнул ладонью по экрану телефона, отключил звук и перевернулся на другой бок. Он был знаменитым айдолом, привыкшим к бешеным графикам, но каждый понедельник давался ему с трудом. Выходные всегда пролетали незаметно, а сон казался слишком коротким и неполноценным.

Прошло пятнадцать минут, потом ещё немного. Когда он наконец приоткрыл один глаз и взглянул на часы, время было 10:05. Тренировка начиналась в 10:30. Студия находилась в двадцати минутах езды без пробок, но с учётом утреннего трафика надо было ехать минимум полчаса.

— Чёрт! — выдохнул он, вскакивая с кровати так резко, что чуть не споткнулся о край одеяла.

Он рванул в ванную, плеснул в лицо ледяной водой, наскоро почистил зубы, натянул первые попавшиеся джинсы и свободную футболку. Затем, уже стоя на кухне, он попытался быстро сделать себе кофе. Он засыпал молотые зёрна в кофемашину, нажал кнопку, и пока тёмная жидкость капала в кружку, искал в сумке наушники.

Именно в этот момент его локоть задел кружку. Горячий кофе немного пролился прямо на бежевые штаны, которые он только что надел.

— Ах, — выдохнул он, отскочив назад. — Ах, чёрт!

Он смотрел на тёмное пятно, расползающееся по ткани, и внутри всё кипело от злости на самого себя. Но времени на переодевание почти не осталось. Он быстро стянул испорченные штаны, натянул чёрные свободные спортивки, схватил сумку и, уже на бегу, налил в термокружку остатки кофе. Квартиру он захлопнул, даже не проверив, взял ли ключи.

У подъезда уже стояла знакомая чёрная машина. Водитель, мужчина средних лет по имени Пак Хёнджун, увидел Хосока, выбегающего из дверей, и сразу открыл заднюю дверь.

— Доброе утро, Мистер Чон, — начал было он, но парень уже плюхнулся на сиденье, застёгивая ремень безопасности.

— Доброе, доброе. Давай, поехали. Опаздываю.

Водитель кивнул, и машина плавно тронулась с места. Первые пять минут дорога была свободной, и Хосок выдохнул с облегчением. Он отпил кофе, закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Сегодня он должен был отработать новую хореографию. Движений было много, некоторые не получались даже после сотни повторений. Он мысленно проигрывал ритм в голове, когда машина резко затормозила.

— Что там? — спросил Хосок, открывая глаза.

— Пробка, — с сожалением ответил Пак Хёнджун. — Кажется, авария на перекрёстке. Простите.

Хосок выглянул в окно. Ряд машин растянулся на сотни метров, почти не двигаясь. Стрелка часов показывала 10:20. До студии оставалось ещё около пятнадцати минут езды, но в пробке они могли простоять и сорок.

Он потер лицо ладонями и принял решение.

— Высади меня здесь. Добегу.

— Но вы же айдол. — возразил Хёнджун. — Люди могут узнать...

— Кепка и маска, и никто не узнает, — отмахнулся Хосок, уже натягивая чёрные вещи на себя. — В студии ждут, останови на углу.

Машина приткнулась к обочине. Хосок выскочил, сжимая в руках сумку и термокружку, и бросился вперёд по тротуару.

Он перепрыгивал через лужи, оббегал медленно идущих прохожих, несколько раз чуть не врезался в велосипедистов. Всё его тело было напряжено, дыхание сбилось, но он бежал, смотря только вперёд. До стеклянных дверей студии оставалось метров сто, когда он сбавил темп, чтобы перевести дух. Именно в эту секунду он перестал смотреть по сторонам. В голове снова зазвучала музыка, он мысленно считал такты и вспоминал движения в хореографии.

Он даже не заметил девушку, которая выходила из-за угла с телефоном в одной руке и папкой с документами в другой. Она шла не спеша, погружённая в экран телефона. Одета она была строго и элегантно: белая приталенная рубашка, чёрные классические брюки со стрелками, на ногах чёрные туфли-лодочки на тонкой шпильке, которые делали её походку немного грациозной. Волосы были собраны в пучок, открывая аккуратный овал лица и тонкую шею.

Столкновение произошло мгновенно. Плечо Хосока врезалось в её правое, и девушка пошатнулась. Она попыталась удержать равновесие, взмахнула свободной рукой, но она потеряла опору из-за своих шпилек. Папка в её руках распахнулась, и белые листы с текстом, графиками и таблицами веером разлетелись по тротуару.

— Ой! — вырвалось у неё.

Хосок развернулся на звук и замер. Он мгновенно вынырнул из своих мыслей, и в его глазах появилось искреннее сожаление и паника. Он видел, как она пытается удержаться, и успел подхватить её под локоть, не дав упасть окончательно.

— Боже мой! — выдохнул он, чуть придерживая её. — Вы в порядке? Я… я не смотрел по сторонам. Простите, пожалуйста!

Девушка подняла на него глаза. В них не было злости, только растерянность и лёгкое замешательство. Она на мгновение задержала взгляд на его лице, но из-за маски и кепки она, конечно, не узнала его. Девушка лишь мягко высвободила локоть из его руки и чуть отступила.

— Всё хорошо, — ответила она, и голос у неё был спокойным, ровным, хотя в нём всё ещё чувствовалось лёгкое волнение. — Я тоже не смотрела.

Она опустилась на корточки, не обращая внимания на то, что её идеально отглаженные брюки могут испачкаться или помяться. Хосок последовал её примеру, опускаясь рядом на колено, и начал быстро собирать бумаги. Он краем глаза наблюдал за ней: как она ловко складывала листы стопкой, как аккуратно поправляла уголки, как её брови чуть нахмурились, когда она заметила, что один лист немного помялся.

— Мне правда очень стыдно, — повторил Хосок, подавая ей собранные бумаги. — Вы куда-то опаздывали? Я вас задержал...

— Нет, — она взяла папку и прижала её к груди, поднимаясь. — У меня ещё есть время. Спасибо, что помогли.

Она стряхнула невидимую пыль с брюк, поправила рубашку и посмотрела на него. На её губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

Хосок на мгновение задержал взгляд на её лице. Она была красива, но не броской, кричащей красотой, а какой-то тихой, интеллигентной, собранной. В ней чувствовалась внутренняя дисциплина, но при этом не было холодности и грубости. И это зацепило его сильнее, чем он мог бы признаться самому себе.

— Ещё раз прошу прощения, — сказал он, делая шаг назад. — Желаю вам хорошего дня!

— И вам, — кивнула она, и её глаза чуть блеснули, будто она что-то заметила в его взгляде, но не подала виду.

Он развернулся и почти побежал к стеклянным дверям студии, но перед тем как войти, на секунду обернулся. Она всё ещё стояла на том же месте, с папкой в руках, и смотрела вслед ему. Поймав его взгляд, она чуть опустила голову и пошла дальше по тротуару.

Хосок вздохнул, тряхнул головой, прогоняя посторонние мысли, и шагнул внутрь. Он был на десять минут позже назначенного времени, но никто не сделал ему замечание. Тренировка началась, и он погрузился в работу, пытаясь забыть о сегодняшнем утре и незнакомка, но не смог.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Прошло три дня. Хосок жил в привычном режиме: постоянные репетиции, запись, встречи, сон по четыре часа. Он почти забыл о столкновении у входа, потому что таких случайностей в его жизни происходило сотни. Но в четверг менеджер его группы, Ким Юнджэ, объявил, что уходит в отпуск на некоторое время из-за личных обстоятельств.

— Глава компании уже нашёл замену, — сказал Юнджэ , собирая свои вещи. — Её зовут Сон Джиюн. Она из отдела планирования, но имеет опыт работы с артистами. Ты с ней поладишь, я уверен.

— Угу, — рассеянно ответил Хосок, пролистывая сообщения на телефоне. Его голова была занята новой песней, и он не придал этому значения.

Ровно через час его вызвали в кабинет главы. Хосок постучал, открыл дверь и вошёл с привычной лёгкой улыбкой. Он уже хотел поздороваться, но слова застряли в горле, когда он увидел, кто сидит за столом.

Она, та самая девушка. В той же белой рубашке, но с расстёгнутой верхней пуговицей, и теперь её волосы были распущены и мягко падали на плечи. Она сидела с идеальной осанкой, положив руки на клавиатуру ноутбука.

— Добрый день, — произнёс глава компании, жестом приглашая Хосока сесть. — Познакомься, это Сон Джиюн. Она будет твоим временным менеджером на время отпуска Ким Юнджэ. Джиюн, это Чон Хосок, как ты уже знаешь.

Джиюн медленно поднялась, и Хосок заметил, как она слегка замялась, прежде чем протянуть ему руку. Её ладонь была прохладной и мягкой.

— Здравствуйте, приятно познакомиться.

Он сжал её руку, и на его лице появилась та самая улыбка, которая заставляла фанаток падать в обморок.

— Мы уже встречались, — сказал он, не отпуская её руки чуть дольше положенного. — В понедельник у входа. Я тогда задел вас и случайно уронил ваши документы.

Джиюн чуть прикусила губу и кивнула, и на её щеках появился едва заметный румянец. Она была смущена, но не растеряна.

— Да, я вспомнила. Вы тогда очень много извинялись.

— Потому что я и правда был виноват, — он наконец отпустил её ладонь и сел напротив, опираясь локтями о колени. — Мне было неловко всю неделю.

— Вы выглядели так, будто очень спешили, — ответила она ровным голосом, но в нём звучала лёгкая теплота. — Я не держу зла, правда. Это было случайно, всё понимаю.

Глава компании с интересом смотрел на эту сцену, но решил не вмешиваться. Он коротко объяснил Хосоку обязанности Джиюн, сказал, что она будет сопровождать его на все встречи, контролировать расписание и решать оперативные вопросы. Он кивал, но краем глаза поглядывал на Джиюн: как она слушает, как соглашается, как поправляет прядь волос, упавшую на лицо.

После встречи Хосок и Джиюн вышли из кабинета вместе. В коридоре он остановился и повернулся к ней.

— Давайте познакомимся заново, — предложил он, протягивая руку снова. — Чон Хосок. Приятно познакомиться, Сон Джиюн. Будем коллегами.

Джиюн улыбнулась чуть шире и пожала его руку уже увереннее.

— Я очень рада работать с вами. Я много слышала о вашей работе.

— Надеюсь, только хорошее, — подмигнул он, и она тихо рассмеялась.

— Хорошее, — ответила она. — Хотя я подозреваю, что за кулисами всё гораздо сложнее.

— Узнаете, — сказал Хосок, и в его голосе прозвучала некая загадка. — Пойдём, я покажу студию. И заодно извинюсь по-настоящему и, может, угощу кофе.

Джиюн подняла бровь, но улыбнулась и пошла за ним.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Первая неделя прошла на удивление гладко. Джиюн оказалась тем самым менеджером, о котором можно только мечтать. Она была пунктуальной, внимательной, не суетливой, но быстрой. Она всегда знала ответы на любые вопросы, не лезла в личное пространство, но была рядом ровно тогда, когда требовалась помощь. Хосок привык к ней быстрее, чем ожидал.

Она приносила ему кофе ровно в 11 утра, не спрашивая, просто зная, что он пьёт холодный кофе. Она подгоняла график так, чтобы у него было время на отдых, и даже пару раз вытаскивала его из студии, когда видела, что он слишком устал.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала она однажды, когда он сидел с красными от бессонницы глазами. — Иначе вы сломаете себе голосовые связки, и тогда никакой график не поможет.

Хосок хотел огрызнуться. Он всегда так делал, когда его отрывали от работы, но, взглянув на её серьёзное лицо, почему-то послушно встал и вышел на балкон.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

В пятницу у него была репетиция нового танца, сложного, с элементами брейк-данса, который требовал невероятной выносливости. Он с утра был в зале, отрабатывал каждое движение. Джиюн пришла принести ему воды, но он лишь отмахнулся, так как был очень занят. Она поставила стакан на столик и вышла, прикрыв дверь.

Однако через полчаса Хосок сделал перерыв. Он вытер лицо полотенцем, глотнул воды и услышал странные звуки из коридора. Это были голоса, один из которых был повышенным. Он нахмурился, приоткрыл дверь и выглянул.

В холле стоял Ким Уджин, директор по связям с общественностью, мужчина за пятьдесят, всегда заносчивый и резкий. Он был в дорогом костюме, с идеально завязанным галстуком, и его лицо почти горело красным от злости. Напротив него стояла Джиюн. Она держала пустую чашку, и на её рубашке, прямо на груди, расплывалось мокрое тёмное пятно.

— Что вы наделали?! — кричал Ким Уджин, размахивая руками. — Вы понимаете, что у меня через час пресс-конференция? В этом костюме! Я должен выглядеть безупречно, а вы… вы просто идиотка!

Джиюн стояла с белым лицом, но не плакала, не оправдывалась, не просила прощения. Она лишь сжимала чашку и смотрела в пол, как будто пыталась взять себя в руки.

— Я не хотела, — сказала она очень тихо. — Я несла кофе и оступилась. Я заплачу за химчистку.

— Заплатите?! — заорал он ещё громче. — Да вы не сможете заплатить за такой костюм! Это дизайнерская вещь!

В этот момент дверь зала распахнулась, и на пороге появился Хосок. Он был в мокрой от пота футболке, с взлохмаченными волосами, и в его глазах не было ни капли обычной мягкости.

—Уджин, — сказал он, и его голос прозвучал не громко, но так, что мужчина мгновенно замолчал. — Вы кричите на моего менеджера за то, что она пролила кофе?

— Хосок, — начал было он, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Это не ваше дело...

— Нет, это моё дело, — перебил его Хосок, делая шаг вперёд. — Она несла этот кофе мне. Я попросил её принести. Если вы хотите кричать, то кричите тогда на меня.

Ким Уджин замялся. Он знал, что Хосок ключевая фигура в компании, и нарываться на скандал с ним было бы самоубийством. Он поправил галстук, шумно выдохнул и произнёс уже спокойнее:

— Ну… я просто расстроился. У меня важное мероприятие.

— Я оплачу тебе химчистку, — сказал Хосок, скрестив руки на груди. — Или новый костюм, если этот не отстирается. Деньги не проблема. Проблема - крик в коридоре. Здесь работают люди, и я не потерплю такого отношения к своим сотрудникам.

Ким Уджин поджал губы, понимая, что проиграл.

— Ладно… пустяки. Не нужно ничего оплачивать. Извините… — и, не глядя на Джиюн, он развернулся и быстро ушёл, сверкая начищенными туфлями.

Наступила тишина. Джиюн стояла неподвижно, глядя в пол. Её руки слегка дрожали, но она всё ещё не плакала. Хосок шагнул к ней и мягко коснулся её плеча.

— Эй, — сказал он, наклоняясь к её лицу. — Посмотри на меня.

Она подняла глаза, почти заплаканные. Он улыбнулся настоящей, тёплой, чуть виноватой улыбкой.

— Прости, что тебе пришлось это выслушать. Он придурок, всегда им был. Но ты молодец.

Джиюн издала короткий смешок, больше похожий на всхлип.

— Я не плачу при посторонних, — сказала она, и её голос дрогнул. — Но я правда испортила его костюм. Он стоит целую мою зарплату.

— Плевать, — хлопнул он её по плечу, легонько, по-дружески, как делал обычно с членами своей группы, когда нужно было кого-то подбодрить, и повторил это несколько раз. — Всё хорошо, правда. Ты не специально. И я, если что, готов отдать свою деньги за этот костюм. Но он уже отказался, так что забудь.

Она подняла на него взгляд, и в этом взгляде было что-то новое. Некая благодарность, смешанная с удивлением и стыдом. Она привыкла справляться сама. А тут этот странный, талантливый, бесконечно занятой парень, который отвлёкся от своей репетиции только для того, чтобы защитить её.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Вы не должны были.

— Я всё, что должен, знаю лучше тебя, — ответил он с лёгкой ухмылкой. — И прекрати говорить вы. Мы уже почти неделю вместе работаем. Хосок. Просто Хосок.

Джиюн улыбнулась, и на этот раз в её улыбке было больше тепла, чем в предыдущие дни.

— Хосок, — повторила она. — Спасибо, Хосок.

Он кивнул, затем опустил взгляд на её рубашку с пятном.

— Кстати, — сказал он. — Дай-ка я принесу тебе свою запасную футболку. У меня в раздевалке есть чистая. Смени, пока пятно не въелось.

— Но это неудобно и некрасиво...

— Неудобно говоришь. Футболка - это пустяк. Идём, — он мягко взял её за локоть и повёл за собой.

В тот момент Хосок понял, что он хочет, чтобы эта девушка осталась в его жизни не на пару недель. А она, идя за ним по коридору, впервые за долгое время почувствовала себя не просто сотрудником, а кем-то, кого реально ценят. Что же это теперь значит?...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...