Утро

Утро в особняке Дагбаева начинается одинаково. Это уже, так сказать, традиция, ритуал и база. Настолько, что порой скучно становится. Хотя как может становиться скучно, когда каждое утро отличается чем-нибудь.

Вылезая из шёлковой постели, Алтан поправляет пижаму, такую же как постельное бельё — черно-золотую. Почти всё в интерьере его спальни такое.

Первая утренняя тяжка никогда не происходит в постели, да даже если и происходит, то значит заболел.

Пройдя в оранжерею, тот затянулся и переключил всё нужное на дневной режим.

— И вам доброе утро… — выпустив струйку пара, сказал молодой человек.

Пока в это время из другой спальни выползал Вадим. Будильник? Нет. Чуйка, что надо вставать варить кофе и распоряжаться на кухне, что золотко хочет на завтрак.

Постель у него была попроще, не шёлка, а простой хлопок, белый. Ортопедический матрас и подушка, ведь на другом спать уже равносильно постепенно отваливать ортопеду и хирургу деньги, а на него и так на медосмотрах смотрят как на «вы вообще как живете?...». Ну, живёт и живёт, только возраст знать о себе всё равно даёт.

— Да господи… — прохрипел Вад, ощущая уже хорошо знакомую ему после сна отёчность.

Встав с постели, прохрустев всем чем нужно и очень с характерным звуком, который напоминал скорее что-то среднее между стоном, рыком и матом.

Мужчина размял шею, руки, корпус, мало ли надо ещё отбивать начальство с утра пораньше? Ну вдруг. Мало ли.

Хотя вероятнее, надо таскать бы горшки.

Выделенная ему комната была попроще, сделанная полностью его руками вся, ведь вероятность того, что он тут не останется в качестве советника, секретаря или ещё кого-то, крайне мала. Поэтому в одной, хоть и достаточно просторной комнате уместились: спальное место, маленький личный воркаут в виде шведской стенки и груши, угол обожания Гаги, пара книжных стеллажей и кресло возле него, чтобы спокойно читать, когда есть часок-другой.

Первым делом надо проверить оранжерею, встал ли господин, узнать, чего желает.

Поднявшись на этаж с покоями Дагбаева, Вадим и не задумался о том, чтобы постучаться или спокойно заглянуть. Хотя о каком спокойно заглянуть идёт речь, если он в принципе спокойно заглядывать не умеет? Умеет, но не хочет.

— Ваше золотейшество, чего на завтрак желаете?

Алтан, держа в руке благовоние, посмотрел на телохранителя в дверях.

— Вышел. Не мешай молиться, — прошипел он сквозь зубы.

— Я просто хотел узнать, что вы желаете на завтрак, кашу рисовую с ягодами как… — и в блондина полетела подставка для благовоний. — Иди в жопу, короче! Ничего я не хочу!

Всё прилетело в стену, а не в Вадима, тот лишь закрыл дверь и ушёл распоряжаться на кухню, что желает золотейшество.

Алтан подобрал всё и снова зажёг, встав перед статуей с палочками благовоний в руках. Повторяя одну и ту же утреннюю мантру, пока дымок сначала попадал приятным ароматом в нос.

Голос был спокоен, а мысли текли плавно и словно река, каждый раз отсчитывая бусину на чётках, что обычно лежали у статуи.

Когда утренний ритуал был закончен, в столовой его ожидал завтрак: кофе и рисовая каша на воде с парой ягодок в центре.

— Ещё раз во время утренней молитвы зайдёшь — руки вырву…

Вадим уже спокойно ел яичницу и кивнул. А он нарушит правило, снова, потому что у него работа такая — заходить и совать свой поломанный кучу раз нос не в свои дела.

— Спасибо за завтрак, — сказал молодой человек, пробуя кашу, а потом и кофе. — И какой у нас график?

— Встреча, а потом попросили присутствовать на благотворительном мероприятии.

Дагбаев угукнул.

— Значит, сейчас доедаю и собираюсь, с косами помоги…

После завтрака оба устроились в гардеробной Алтана, где у него был и туалетный столик. Вставлял линзы, подправлял цвет лица, чтобы выглядеть презентабельно, пока Вадим плёл сзади косы. Благо нашлось решение в виде сначала вплести, а потом пройтись специальной машинкой, чтобы собрать остатки.

Сборы Вадима: гель, чтобы прилизать ёж, одеться и готов. Хоть на свадьбу, хоть людей лицом с грунтом знакомить. Красавец в общем.