Утренние страдания

Утро Элема обычно начиналось часиков в двенадцать, когда он сладко потягивался и садился, убирая волосы с глаз. Но если оно начиналось раньше, то уж начиналось оно с борьбы.

– Ваша светлость… Ваша светлость, уже утро, – нежно звала горничная, на что получала:

– Ну не-е-е-т!.. – И он закрывал лицо рукой или одеялом, будто его не видно, а значит, и трогать нельзя.

– Ваша светлость, Вы сами велели разбудить вас в это время, помните?

– Теперь повелеваю дать мне поспать!

– Вы также велели быть непреклонной. Ваша светлость, вы ведь встречаетесь с королем и юным принцем, нужно ехать, – Элем поначалу вздрагивал от таких слов. Сердце его начинало трепетать, и он вскакивал, чтобы поскорее собраться и отправиться в путь. Не смел он на тот момент опаздывать к королевской семье. Со временем страх ушёл, и осталось лишь ощущение, что ему придется терпеть неуместные комментарии весь день, не дерзить в ответ и ещё и что-то решать.

– Дорогу размыло дождём, – это была ложь, разумеется, он придумывал оправдания. – Приеду позже. Пойди прочь.

– Господин, вас ждут дела. Вы сами сказали, что не можете сегодня взять выходной.

– Я герцог, я могу отдыхать как и когда мне вздумается! Вон, вон из моего дома! – Горничная, уволенная за последний месяц не менее десяти раз, никуда не уходила. И, рано или поздно, она уговаривала Элема встать. Всё же, если бы она не сделала этого, на неё кричал бы уже проснувшийся Элем, что было куда хуже Элема сонного, чьи угрозы не имели веса и обычно вели за собой извинения и мало-мальскую благодарность. Однако был метод куда быстрее.

Когда Сет был дома, он просыпался, вероятно, от первого же звона ключей подле двери. Однако делал вид, что его пробудили умильные ему бормотания мужа, садился и вместе с собой поднимал Элема. По первой эльфенок сбегал в ванную немедля, от стыда готовый сквозь химеру провалиться. Как можно так себя вести перед мужем?! Опосля начал кукситься даже в его руках.

– И ты? Мой дорогой супруг, – это сопровождалось вздохом, – за что вы так со мной?

– Ты сам просил нас разбудить тебя, – он движением ладони отослал горничную прочь и, как только дверь хлопнула, начал осыпать лицо и шею Элема поцелуями.

– Надеюсь, ты меня так убаюкиваешь, – промурлыкал Элем, запрокидывая голову.

– Ни в коем случае. Я поеду с тобой. Встаём? – Элем невнятно что-то промычал. – Я тебя умою. Досыпай.

Элем съежился, когда его вытащили из теплой кроватки в холодное и жестокое утро, но в ванной немного расслабился. Горничная принесла горячей воды, и он сонно сопел, пока Сет протирал его лицо и руки мокрым полотенцем, чистил зубы (еле отвоевав в итоге щётку), наносил все его крема и макияж, переодевал во что-то на свой вкус, попутно оценивая яркие следы вчерашнего вечера.

Элем умел делать всё это сам, в отличие от некоторых вельмож, которым всегда помогали слуги. Мать их, пусть и не воспитывала их по-армейски, всё же считала, что каждому нужна способность позаботиться о себе. Тем не менее, он совершенно не сопротивлялся.

– Какое закрытое одеяние, – подметил он, когда соизволил проснуться и поглядеть в зеркало.

– Зная королевскую семью… – Итак, король – ужасно старомодный эльф... Всё шло к его скорой кончине, однако никто не говорил об этом вслух. А сынок его… шлялся, но не по юбкам, чем напрягал как Элема, так и ревнивого Сета.

Эльф вдруг оскорбленно вздохнул.

– Ты не закрасил мне веснушки! – Воскликнул он и надуто посмотрел на шнурующего пояс Сета.

– Я твой муж, мне так нравится.

– Это глупо, они так краснеют на фоне всего остального… Где моя косметика? – в ответ – молчание, – Сет, где моя косметика? – он резво подошёл к мужу и принялся его оглядывать. Только он собрался его обыскивать, только заметил, что у него что-то во внутреннем кармане, как Сет достал футляр и поднял над головой. – Ну отдай… Ну мне надо! – Элем встал на цыпочки и стал тянуться за своими вещами. Сет дышал ему прямо в ухо, и эльф несколько раз им дёрнул, прежде чем решительно повернул голову и поцеловал супруга.

Пару раз это срабатывало. Сет терял бдительность, расслаблял руку, и Элем воровал у него свои вещи. После – нет, но целоваться всё равно тянуло.

Пришлось ехать с веснушками. Что поделать, что поделать…