Утопая во лжи

Молчание, насыщенное, горькое, проникающее в каждую клеточку. И взгляд зелёного и белых глаз, таких родных и при том давно забытых. Это ведь просто его первая миссия, это ведь просто… Одно из приключений, а они сами — лишь пара из тысяч его знакомых, с кем он даже не успел провести много времени…

Только вот шершавый комок в пересушенном горле никуда не хотел уходить, пока связки словно сжимали его сильнее, а нога под столом начала жить свою жизнь. Его руки брёвнами легли на стол и рёбра плотнее сжали лёгкие, заставляя забыть как дышать, двигаться и об этой необходимости в целом. И Лололошка продолжал неподвижно сидеть, смотря неотрывно в глаз старого знакомого, не слыша больше ничего.

Тишина обволакивала, давя на барабанные перепонки и внутри всё скрутилось в комок и замерло. В голове зародился полный диссонанс, хаос в его истинном обличии и он осколками вонзился в самое сердце, проявляя новые давно забытые имена, которые он тщательно стёр, похоронив в ворохе прочих ненужных воспоминаний.

Ураган эмоций, граней, рисунков калейдоскопа начал разрастаться, заставляя вскоре очутиться в самом центре, терзая нутро сильнее самых сильных божественных заклинаний. Закручиваясь и смешивая все краски, которые тёмной грязью заволокли всё пространство вокруг, оставляя лишь маленький просвет впереди. И от этой грязи чувств стало больно. Больно физически и морально, невыносимо от всего того груза и безразличия, которое он всё ещё держал на своём лице. От той тоски, которая вдруг проснулась и от того, что он не знал как себя вести; что не мог сказать ни слова.

От невыносимости этого шквала хотелось взвыть. Кричать от того, что он сам не знает, что с ним вдруг произошло. Почему так больно и грустно от того, что Гектор смотрит с этой странной мягкостью и поддержкой, несмотря на то, что он сам когда-то ушёл, так нахально бросив их и даже не подумав попрощаться. Так, как уходил всегда, намереваясь никогда не встретиться снова с кем бы то ни было. Но вот, он словно сходит с ума, не в силах отвести взгляда и думая об одном и том же. Прокручивая эту странную мысль: “Это должно быть не так”. И от этого “не так” руки опущенные на колени начали трястись. Каждым пальцем, венкой едва не входя в состояние судороги. Стараясь удержать остатки хоть какого-то контроля, хоть что-то Лололошка впился в ладони ногтями.

И эту ладонь кто-то схватил, заставляя вздрогнуть. Осознать, как это странно и нереалистично ощущается. Как чужие пальцы пытаются разжать его собственные и как слабо хлопают по костяшкам. И как своя собственная рука под этими пальцами ощущается чужой. Не больше, чем протезом из пластика, но никак не его собственной. Однако даже это странное касание заставило прийти в себя и поджать губы, переводя взгляд на Блэка, а после…

Ничего…

Кто-то словно дёрнул рубильник и это странное онемение расползлось от сжатой руки по всему телу, становясь сильнее и заставляя застыть даже ураган. Входя в голову и сердце и просто отключая какие-либо чувства, вырывая их, срубая едва ли не на корню. Оглушая тихим звоном в ушах, пока всё вокруг не начало расплываться, теряя свою чёткость.

Пока в голове не возникла лишь одна холодная пустота, подобная той, которая заполняет Тюрьму Времени.

— Лололошка! — крикнули ему прямо в ухо. — Боже, только панической атаки для полного счастья не хватало! Эй, всё в норме, дыши! Давай, вдох-выдох, повторяй за мной.

Раздражающие звуки голоса впивались в барабанные перепонки, но смысл терялся, не успевая обработаться, пока перед глазами внутри тёмной виньетки всё ещё стояли лица Гектора и Блека. И эта темнота словно обволокла его полностью, заставляя вскоре забыть и о том, что его руку кто-то сжимает, о том, что ему что-то кричат, что-то требуют.

Внутри что-то треснуло, однако и это осталось незамеченным. Хотелось просто сказать “ой, что-то спать захотелось” и пойти упасть в кому на ближайшие лет двадцать, словно он сломанный автоматон. Хотелось остановить эту странную пластинку, которая замедлилась, но продолжала играть в голове, намекая, что он полностью потерял контроль над всей ситуацией. Намекая, что всё идёт так как нужно и не важно, хочет он этого или нет.

— Лололошка, мать твою! Мы не для этого делали весь этот путь! — крикнули настойчивее. — Подумай, чтобы сказал Эграсса, если бы увидел тебя таким?! Соберись!

Метнувшись взглядом к лицу брата, Ло ощутил, как его буквально выдёргивает из чего-то мерзкого. Как всё яснеет, а он сам слегка шатается на стуле, крепко сжав каждую мышцу своего тела. И его тело совершенно перестало принадлежать ему, потеряв какую-либо чувствительность или чувство самосохранения. Он смотрит вниз и потерянно осознаёт чужую руку у себя на груди и то, как рядом дышит глубоко и шумно Окетра и он сам дышит с ней в такт. Как сам Джон показывает как вдыхать этой самой рукой контролируя процесс и параллельно с этим щупает пульс на его собственной шее. Первый осознал, как бешено стучит сердце в груди, как ему всё же становится немного лучше от этих странных действий.

И он вдохнул ещё глубже, стараясь скинуть с себя это странное наваждение. Это вышло, но лишь наполовину, заставляя потеряться при очередном взгляде на старых… Знакомых? Друзей? Задаться вопросом, кто они теперь друг другу и всё же отвернуться к Джону, словно игнорируя то, что совсем рядом стояла Окетра. Заглянуть ему в глаза и тихо беспомощно выдохнуть.

Он не может ничего сказать, он не знает, как быть настоящим, он не знает каким нужно быть. Они должны были быть все мертвы уже сотни лет!!!

Но почему же тогда так больно, почему же он сейчас стоит и ищет в самом правдивом человеке, который так напоминает о его прошлой жизни все ответы на свои вопросы? Почему не может просто порадоваться, просто надеть маску, просто проглотить ком, просто… Просто стать кем-то?.. Хотя бы кем-то и не важно кем именно.

Почему у него вдруг, спустя сотни веков такое ощущение, что он кукла на ниточках, которой эти самые ниточки перерезали?

И Джон смотрит в ответ, положив руку на плечо в немой поддержке. Следит за состоянием сняв очки и так внимательно наблюдая. Но смотрит молча, так же как и сам Ло. Однако и это молчание говорит громче любых слов “Ты должен справиться и должен сделать это сам. Прожить то, что ты чувствуешь. Я же — буду рядом.” И он тихо вдыхает через рот, пытаясь сконцентрироваться на чужих строгих глазах. Понять что ему делать и всё же выдохнуть и кивнуть в ответ. Собираясь с силами хотя бы ради Джона, тем более ради Эграссы.

И это. как и запечатанный кулон, появившийся в руке успокоили душу Первого, заставляя выровняться и впервые вздохнуть полной грудью. Осмотреться и увидеть, как Окетра тревожно поглядывает на них, как Джодах о чём-то говорит с волшебниками и как на него смотрят белые глаза. Этот взгляд ощущался кожей, заставляя решиться и направиться ближе, огибая стол. Пройтись медленно, словно под ним была не устойчивая земля, а зыбучие пески. Пытаясь натянуть маску доброжелательности, но лишь скупо растягивая уголки губ к ушам и напрягая щёки. Старательно пытаясь провернуть колесо калейдоскопа и стать тем самым Ло, к которому все привыкли. Нацепить эту шкуру добродетели и просто продолжить общаться, так словно не было этого ухода, сотен лет и… Этой неловкой ситуации прямо сейчас.

Подходя ближе, протянул руку сначала Гектору. В голове само собой возникло воспоминание — он учитель, его собственный и Блэка, а значит здороваться нужно в именно такой поочерёдности. Откуда эту глупость он взял, уже не помнил, однако возможно из Алотерры или же какого-нибудь иного подобного мира. И он молча застыл, смотря на то, как Гектор отвлекается от Джодаха, как немного расширяет свой зрачок и с удивлением хлопает пару раз большим глазом, а после, аккуратно отведя руку Первого, сгребает в объятия. Так, словно это само собой очевидно.

— Лололошка-Лололошка! А ведь ты, наш дорогой друг, так и не изменился, — засмеялся Гектор, прижимая его ближе и проходясь длинными пальцами по волосам — Ну что ты как не свой, Лололошка!

— Ох, Гектор, а вдруг он против?.. — послышалось от Блека, который сжал сильнее свою широкополую шляпу в пальцах

— Я думаю, он бы нам сказал, так ведь, Лололошка? — засмеялся тихо лозовой волшебник отстраняясь и смотря Первому в глаза.

Ло смог только кивнуть, ощущая как что-то внутри треснуло и уголок губы едва дрогнул. Нужно было что-то сказать, что-то, что выглядело бы натурально… Но хотелось лишь кричать внутри, мол, Ло, ты ведь такой прекрасный актёр! Что же случилось сейчас? Где это всё? Почему нет возможности и слова выговорить, пока смотришь в эти глаза?

“Эграссель, Ло, Эграссель” — послышалось в мыслях и это заставило судорожно выдохнуть.

Образ златовласого эльфа с его нежной улыбкой проявился с новой силой, приводя в чувства, словно его имя было каким-то заклинанием. И он, прикрывая веки и вспоминая о запахах оливкового масла и сандалового дерева, который всегда витал вокруг его брата, улыбнулся по настоящему, медленно раскрывая глаза и наконец-то отмирая.

— И правда, Гектор, ты как всегда прав, — засмеялся парень и опять оказался прижатым к чужой зелёной мантии. — Ну всё-всё, задушишь! — воскликнул Первый, похлопывая волшебника по спине.

— Неужели я не могу обнять старого друга, который ушёл даже не попрощавшись?! — засмеялся он, но всё же отпустил, разглаживая белую одежду пальцами. — Но всё же, нам всем будет интересно, где наш великий герой пропадал всё это время?

Объятия сменились на другие и Ло обнимал уже Блэка, который неловко едва касался его плеч, почти сразу отлетев и почему-то так неловко спрятал глаза. Однако никак на это не реагируя, Лололошка пожал плечами и окинув долгим взглядом свою “команду” и старое жильё этого мира, пожал плечами.

— Спасал миры?

— То есть это не из-за моего предательства тогда?.. — послышалось тихо от Блэка, который по всей видимости корил себя до сих пор.

— Стой, ты про что?.. — застыл Лололошка, напрягая память. — Про то, что… Тебя заставил делать плохие вещи некто, чьё имя я даже не вспомню, пока мы всё решили и ты в итоге не присоединился к нам? — хмурясь, предположил он.

Смотря как волшебник натянул свою шляпу едва ли не на глаза и закрылся за её полями, Первый расширил уже свои и перевёл немного озадаченный взгляд на Гектора, ища подтверждения своим словам.

— Ты же знаешь, насколько он у нас тонкой натуры существо, — только и улыбнулся тот, пожимая плечами. — Но ладно, мы здесь не за этим. Точнее… Мы, конечно, решили отложить наш отпуск, узнав о подобном событии, однако это не главная причина того, почему мы здесь. — перехватив другой рукой посох, вытянул свиток и протянул его им. — Не знаю как вы там перемещаетесь, однако если что, вот свиток телепортации к месту, где будет проводиться ритуал. По старинке, так сказать, — заметил Волшебник. — Почти всё готово, сейчас ждём последние поставки от Ястребов и нужен будет лишь предмет с заключённой в него душой.

— Постойте, что вы собираетесь сделать? — поднял брови Ави, впервые влезая в диалог.

— Ну как же что, воскресить кого-то, чья душа хранится сейчас у нашего общего друга.

Джодах, складывая руки на груди взглянул уже на Лололошку, словно и правда собирался его за что-то там отчитывать и повторять свою любимую фразочку, мол “вселенная всегда стремиться к балансу”, а-то и вовсе начиная читать ему лекции которые в своё время читала и Кнефмтити, мол, “если где-то что-то пришло, значит где-то что-то должно и уйти”. И уже сейчас ощущая это, Лололошка сложил руки на груди и шагнул вперёд, в упор смотря в глаза Ави.

— Нет, Джодах, я знаю что это значит и какую цену за это нужно будет заплатить. И я готов заплатить и в десятичном объёме, если понадобится, — хмуро заметил он.

— Это может быть опасно, — поджимая губы, строго заметил Джодах.

— Ох, ну что вы, всё будет впорядке! Это уже отточенный процесс! — уверил Гектор, улыбнувшись. — Однако, буду ждать вас через час на месте!

И вот, Волшебники отходят, кидают себе под ноги свитки и исчезают в пространстве и огне, оставляя Лололошку и его друзей самих на полянке. И тишина на ней продлилась недолго. Подлетевшая Окетра, коснулась руки Ло, но на автомате была отброшена, а сам мироходец отпрыгнул в сторону, только после осознавая себя и спокойно смотря на девушку, пытаясь понять, что вообще только что произошло. Впрочем, в таком же ступоре находилась и сама Окетра, прижимая откинутую руку к груди и с тревогой смотря на мироходца.

— Лололошка? — аккуратнее позвала девушка, подходя теперь куда медленнее.

— Всё в норме. Джон, мне нужно с тобой поговорить, — только и отмахнулся Первый, переводя взгляд на брата.

— А мне кажется, что это ты должен поговорить с нами, — хлопнул крыльями Джодах, явно недовольно смотря на своего друга. — Игры с жизнью и смертью, маленький мироходец, не игрушки.

— Я хоть и меньше тебя, но не думай, что я тебя слабее, Джо, — предупредительно заметил Первый, подходя ближе. — И ты знаешь это. А что же на счёт воскрешения… — Лололошка взглянул на Джона, едва растягивая слова и кивая тому. — То воскрешать я буду очень близкое мне создание и, — переведя взгляд на Окетру и Джодаха, он нахмурился, — только попробуйте встать между мной и этой целью. Отправитесь в очень интересное место без возможности выбраться пока лично я вам не разрешу этого сделать.

— Лололошка! Ну так же нельзя!

— Нет, Окетра, можно. И не вам решать что я могу делать, а что нет.

Развернувшись и пройдя в дом, Первый одним только краем уха услышал тихое недовольство Ангела Смерти. Того, кто, конечно, хотел бы иметь власть над всем, однако связался не с тем мироходцем, чтобы её требовать… Услышал и Окетру, которая соглашалась с каждым словом, словно её собственного не существовало, ведь Джодах прав лишь потому что он бог… Тьфу ты…

Лишь один Джон вёл себя адекватно, ощущаясь до боли под рёбрами приятной поддержкой. Настоящим другом в этой ситуации, который пусть и молчал, но был куда надёжнее каких-то там пустых слов…

— Что собираемся делать? — всё же уточнил Джон, опираясь на арку дома и смотря как его тёзка что-то ищет в очередных сундуках.

— Воскрешать Эграссу, что ещё?

— Ло…

— Что? — он повернулся, смотря на лицо брата. — Что ты хочешь ещё от меня услышать? То, как работает свиток, то, кто эти маги? То, откуда я знаю, что именно они смогут его воскресить или почему именно в этом мире общаюсь с Джодахом так, как мне заблагорассудится?

— Это… Конечно, это хорошие вопросы, — неуверенно начал Харрис, подходя ближе. — Но я не об этом… Ты как?

Первый застыл, каменея и сжимая свиток телепортации в руке. Подобный, пусть и элементарный вопрос, сказанный совершенно спокойным тоном звучал слишком непривычно, контрастно. Словно был вырван из контекста или же хотя бы адресовался не ему. Уж точно не тому Лололошке, который пахал на Смотрящего и не тому Междумирцу, который и временем играл, и становился сущим злом не в одном мире…

Он был адресован Первому, который давно был похоронен, стёрт и забыт. Первому, которым Лололошка уже совершенно не являлся и даже его явная галлюцинация подтвердит, что Первый в нём давно уже мёртв. Но вот появляется Джон и всё начинает ломаться, сталкивая его с прошлым, от которого он так успешно бежал столько лет.

— Ответишь?.. — тихо опять спрашивает Джон, не спеша сокращать расстояние.

— Я в норме, — кивнул на автомате Лололошка и после сразу увёл взгляд. — Перестань так смотреть.

— А ты перестань врать…

— Глупости, я не вру…

— Лололошка, я мог бы вдаваться в крайности и оказывать тебе психологическую помощь, пытаться ввести тебя в состояние рефлексии, но ты мне скажи, тебе-то самому это нужно? — спросил Джон тихо и встретившись с тишиной кивнул своим мыслям, едва заметно цыкнул языком, проходясь к кровати. — Ну вот и я так подумал… А вообще, тебе бы отдохнуть после такой моральной встряски…

Смотря на то, как медленно и лениво Харрис проходится по старым половицам, а после и садится на свою кровать, Лололошка только и смог вздохнуть. Они снова встретились взглядами и Первый отрицательно мотнул головой, явно не намереваясь слушать подобную “глупость” от своей тёзки.

— Нет необходимости, как и времени, — заметил Лололошка, складывая руки на груди.

— Искра восстанавливает лишь твою физическую оболочку, но никак не психическое здоровье, — напомнил Джон. складывая руки недовольно. — К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы твой братец увидел тебя в таком разбитом состоянии? — стянув очки на кончик носа, уточнил он.

— Хватит манипулировать через Эграсселя…

В голосе Мироходца чувствовались нотки усталости от самого того факта, что Джон позволяет себе так пользоваться этим именем и пусть сам Лололошка и стоял прямо, все мысли постепенно плыли, а внутри что-то странно болело, мешая себя собрать по кусочкам и просто выдать очередную маску в этом нескончаемом маскараде и провернув калейдоскоп взглянуть на мир с улыбкой и уверенностью. И Джон это видел, что так же немного раздражало.

— Ну-ну, я ведь просто говорю правду, — пожал плечами учёный, а после кивнул на другую кровать. — Ну же, тебя никто не тронет, да и я разбужу тебя через пятьдесят минут, чтобы мы бы ровно через час были уже там. Идёт?

— Я в норме.

— Идёт? — повторил учёный более настойчиво.

— Джон… — предупреждающе заметил Лололошка, нахмурившись сильнее.

— Ну что, Джон? Спать иди и дай, наконец-то, себе отдохнуть. Или же я точно пойду к Райе и вколю тебе пару кубиков успокоительного или снотворного, чтобы ты не смог сопротивляться и уснул вопреки своему желанию!

— Ты…

— Я!

Уводя взгляд на кровать, Мироходец тихо кивнул и всё же прошёлся и лёг, даже не снимая обуви или каких либо других вещей. Просто свалился спиной на подушки и закрыл глаза, только сейчас ощущая как плотно смежились веки, создавая полноценную темноту и как свинцом налилось всё тело. Усталость накрыла с головой, вдавливая каждую мышцу в шерстяной матрас и доски и разжижая мозг. Заставляя забыть о тревогах, ведь рядом был Джон.

Ведь рядом был тот, чьи слова на него действовали так, как не должны были. Как когда он был совсем молодой, неопытный. Но это, всё же, почему-то успокаивало, заставляя забыться и передать контроль в руки брату, как когда-то отдавал его Эграссе и некоторым другим из Первых.

***

На его волосы лягла ладонь, длинными пальцами впутываясь в волнистые пряди и достигая кожи головы. Массируя ту и мягкими круговыми движениями проходясь по макушке. Мягко касаясь ноготками висков и зачёсывая локоны куда-то назад, к затылку. И опять проводя подушечками выше и прочёсывая эти непослушные завитки. И это нежное касание заставило открыть глаза и слегка сощуриться от мягкого тёплого света, который освещал всю комнату, исходя из люстры в виде нескольких жёлтых колокольчиков, в каждом из которых горел свет благодаря небольшим кристаллам скинта.

Вскоре, картинка прояснилась, показав бежевого цвета потолок, книжные полки, диван, на спинке которого лежали покрывало и пару жёлтых подушек. И, что самое главное, сидящего эльфа. Его струящиеся передние пряди мягко спадали вперед, пока глаза спокойно смотрели куда-то над Лололошкой, едва прикрытые ресницами. Парень был одет в лёгкую блузу тёмного древесного цвета с аккуратным воротничком и довольно воздушными рукавами из ситца. Аккуратная вышивка по рукавам и ворот из маленьких ромашек лишь добавляли сказочности к этой давно забытой атмосфере. И Лололошка, бережно хватаясь за руку, которая лежала где-то у его собственного плеча, пытливо взглянул в глаза и увидел в них весь свой потерянный рай. Свой дом, детство, Архей.

Увидел оливковые сады и золото полей с пшеницей, солнце и покой. Почувствовал запах книг и этот аромат масел, которыми так часто пользовался его дорогой брат. Ощутил запах сандала и едва не чихнул, словно всё это было правдой, а не его очередным сном. Словно он просто вернулся в прошлое…

— Эграсса… — тихо шепнул Лололошка.

И эльф тихо покачал головой, мягко продолжая поглаживать по волосам, пока вторая рука аккуратно позволила сжать свою ладонь. мягко улыбаясь, аккуратно прикрыл опять глаза и расслабленно вздохнул. И Лололошка тихо вздохнул в ответ, позволяя просто быть тишине и лежать под мягкими руками брата. Особенно, когда это было так редко, что в жизни, что в его воображении.

— Так перенервничал… — заметил Эграссель, проводя пальцами за ухом и надавливая на одну из болезненных точек.

И в глазах цвета самых вкусных оливок плескалось тихое веселье, которое само по себе передалось и Лололошке и он бы уже вскочил, только вот сил не было даже пальцем двинуть. Пока что они уходили лишь на то, чтобы Эграсса, а точнее эта его копия, жила, чтобы на покрывале были жёлтые ирисы, а в комнате свежий воздух Архея, который сквозняком заходил через открытое окно. Так, как всё и должно быть, как он помнил. И ещё, совсем немного, на своё собственное восстановление.

— Мы так скоро увидимся, не так-ли, Ло? — улыбнулся Эграссель и ему тихо угукнули.

Это ощущение дома, настоящего, ничем незаменимого дома обволакивало постепенно, напоминая, что он точно опять влез через окно, что где-то там стоит целая корзина самых разных лесных ягод, а ещё венок из мать и мачехи, ромашек и прочих полевых цветов, ведь они так идут его брату. Ведь Ло любит делать маленькие подарки своим родным и близким…

И эти воспоминания, примешиваясь к усталости давили сильнее, заставляя закрыть плотно глаза и осознать себя тут и сейчас, на таких удобных коленях брата. И Лололошка вдруг почувствовал боль от усталости, которая медленно начала накрывать его полностью.

Пальцы ног, голени, икры, бёдра, живот, грудь, сердце, лёгкие и позвоночник. Кисти рук, запястья, предплечья и плечи с лопатками. Шея и горло, каждый из позвонков и, в конечном итоге, голова. Боль появилась везде, ютясь в костях, мышцах, коже. Невыносимая, жаркая. Та, которую рассеивали лишь аккуратные руки его дорогого друга, его брата.

— Ну же, брат, ты почти у цели, неужели ты не рад?

— Рад…

— Ты встретился со старыми знакомыми и они живы до сих пор…

— Живы…

— Они рады тебя видеть?

— Рады…

Эграсса тихо вздохнул и замолчал, продолжая массировать чужую кожу головы, смотреть, дышать, жить. Быть настолько настоящим, насколько это мог позволить себе полуразрушенный сон и обессиленный Лололошка.

— Хочу что-то взорвать… — тихо прошептал Первый, как бы невзначай.

— Зачем?

— Не знаю… Просто хочется…

Эграсса лишь кивнул и аккуратно коснулся пальцем второй руки кончика носа своего брата, заставляя поморщиться, а после и открыть глаза. Встречаясь взглядами, улыбнулся, а после, убрав руки, скрестил их на груди и заговорил уже более серьёзно.

— Ты же понимаешь, что побег от своих проблем и подрыв чего-либо не поможет тебе, а лишь притупит то, что ты сейчас ощущаешь? — спросил эльф, слегка нахмурив брови.

— Я не избегаю… Просто хочу что-то подорвать, — возразил Лололошка.

— Да ну? Но ты ведь далеко не фейерверки собрался взрывать, не так ли брат? — улыбнулся Эграсса, а после, помог сесть и аккуратно взял руки брата в свои, заглядывая в глаза. — Ло, ты почти у цели, осталось всего ничего. Совсем скоро мы сможем отдохнуть вместе…

— Брат, давай не будем говорить об этом сейчас? — тихо попросил Лололошка, слабо улыбнувшись и облокотившись о быльца дивана, аккуратно сжал чужие ладони. — Просто побудь рядом, пока не наступит время и Джон не поднимет меня, сказав, что уже пора выдвигаться…

Взгляд зелёных глаз прошёлся по их рукам и поднялся к уставшим, измученным глазам Лололошки. Тот говорил тихо, спокойно, стараясь не врать и в мелочах. И Эграсса улыбнулся, сжимая руки друга в ответ и тихо кивая.

— Конечно, хочешь послушать, как я читаю? — спросил он.

— Просто почитай рядом, — улыбнулся Лололошка.

И мягко, аккуратно отпуская утончённые руки, Первый уставше проследил, как эльф понимается и поправляя коричневые широкие штаны цвета желудей, направляется к широкому книжному шкафу. Застывает у него, становясь прямее и мягко протягивает руку, чтобы провести пальцем по корешкам книг и, поджав губы, выбрать одну единственную, которую он будет читать в этот раз. Которую он читал во всех его снах, ведь именно Ло подарил ему её.

Вытягивая аккуратно за корешок, Эграсса взял в руки небольшую книгу в тёмно-бордовой твёрдой обложке, буквы которой были выбиты и декорированы с помощью сусального золота.

“Сказки Глассгарфа” — гласило название книги, которая едва ли умещалась в аккуратную, но довольно длинную ладонь эльфа. Лололошка помнил точно, в ней было двести сорок восемь страниц, однако даже с этим книга выглядела, да и была, довольно увесистой из-за плотности каждого листа между твёрдым кожанным переплётом. Как он когда-то шутил: “такими сказками можно убить и не заметить”, однако и это уже было в прошлом.

Сейчас оставался лишь Эграссель, который прошёлся обратно и сел на другой стороне диванчика, аккуратно подгибая под себя ноги и начиная читать, просто находясь рядом и давая возможность Лололошке отдохнуть чуть больше. И тот расслабленно вздохнул, мостясь поудобнее и наблюдая за плодом своего сознания, что мог считаться вполне полноценным живым существом, о котором настоящему Эграссе никогда и ни при каких обстоятельствах лучше не знать.

Следил за тем, как парень аккуратно лизнул подушечку большого пальца, после бережно перелистывая пару страниц и начиная водить глазами по написанному там тексту. Как он заправил прядь волос за ухо и та аккуратно спала обратно, ведь длины прядей не хватало. Следил и пытался отдышаться, пока это возможно. Пока сердце опять не пропустит удар и его идиллия не начнёт рушиться, заставив встретиться с настоящим. С ответственностью, от которой он так долго и умело умудрялся убегать. Прятаться от чужих чувств, воспоминаний, концентрируясь лишь на получении эмоций и адреналине, который заставлял впадать в крайности только сильнее.

Поднимаясь медленно и отходя к окну, откинул мешающийся плащ и только сейчас заметил, что он совершенно в другой одежде. В том, в чём он обещал быть Эграссе всегда…

Проходясь и отодвигая раму за ручку сильнее, взглянул на вечернее небо, которое было так хорошо видно из имения семьи Эграссы. Само окно было большое, от пола и до потолка с красивой ручкой из янтаря, с цветами внутри. За ним — аккуратный уступ, на который он так часто взбирался, чтобы пробраться к другу, пока Тадмавриэль не видит. Под домом — куст с какими-то маленькими белыми цветочками, которые в дикой природе Ло ни разу не видел, наблюдая их лишь на каких-то облагороженных участках.

Бережно придержав рукой тонкую сетчатую штору, аккуратно выглянул сильнее и вдохнул воздух, словно пытаясь самого себя убедить, что всё, что он видит — реальность. И он бы сделал ещё один вдох, если бы не шелест за спиной, а после и лёгкие шаги, которые приблизили эльфа к его спине. Обернуться не составило труда и Первый взглянул в чужие глаза, мягко, с вопросом. И на него посмотрели так же, а после вздохнули.

— И всё же, позволь узнать, почему ты тут? — тихо поинтересовался Эграсса, слегка сощурившись.

— Это не важно.

— Мой дорогой брат… Это не очень-то и любезно с твоей стороны, ты ведь знаешь?

— К чему это ты? — нахмурился Первый, сложив руки на груди.

— То, как ты надеялся, что они уже мертвы, чтобы не брать ответственность за свой уход.

Внутри что-то треснуло опять, но Лололошка смог лишь напрячь все мышцы, начиная слегка иначе смотреть на эльфа. Оборонительно, даже слегка насторожено, пока тот всё продолжал и, казалось бы, даже не думал останавливаться.

— Ты хотел, чтобы тебя никто, как всегда, не узнал. Не хотел думать о том, что ты с ними и с Джодахом, Джоном… Окетрой… Совершенно другой… Помнишь ведь, как ты ради интереса попытался убить Гектора? Или же принёс Блеку цветы?.. А может до этого как подружился с Арниром и просто почему?.. Ответь мне…

Опуская глаза, Лололошка прикусил губу. Хотелось врать, однако пусть Эграсса был лишь плодом воображения, он всё равно оставался тем самым Эграсселем. Его дорогим братом Эграсселем, которому он пообещал говорить только правду.

— Скажи мне, почему ты подружился с ним, даже если после использовал его артефакт через кучу сотен лет не так, как завещал он сам, и ушёл навеки не сказав и слова? Почему, Лололошка?

— Я подружился с ним, потому что он был похож на тебя… — тихо, почти обречённо вздохнул Ло, но после поднял пылающий взгляд. — Но всё остальное вышло само собой! Да и к тому же, при чём вообще этот любитель светящихся штуковин и ты?!

— Как давно ты пообещал мне говорить только правду, правду во всём?.. — улыбнулся эльф и шагнул ближе. — Почему ты не сдержал своего обещания, Ло? Почему ты отвлекаешься на них? Почему ты так боишься?.. — подняв руку и мягко коснувшись груди друга, Эграсса печально улыбнулся одними кончиками губ. — Разве для этого я поделился с тобой светом?.. Ты ведь был таким сильным, светлым, прямолинейным… И где это всё сейчас?.. Почему ты лжёшь, если обещал не лгать?..

— Тебе я не лгу! — тряхнул головой Первый, но когда услышал разочарованный вздох, остановился, пытливо смотря на такое родное лицо. — Эграсса, брат мой, я опущу в хаос весь мир, но тебе лгать я не стану. Ты же знаешь, я никогда не совру ни одному из членов семьи…

— Но мне же ты врёшь…

От подобных слов Лололошка скривился и посмотрев на руку, которая всё ещё лежала там, где была Искра, поморщился. Где он умудрился соврать и как мог? Где он опять оступился и почему не может сделать как нужно? Почему вообще “делать как нужно” стало так сложно?

— Нет, я не могу.

— И ты будешь врать мне, когда воскресишь меня, не так ли?...

— Где я лгу? — решил уточнить Междумирец, но получив недовольный взгляд быстро смолк.

— Перестань разбрасываться обещаниями, особенно если не можешь их выполнить. Ни передо мной, обещая воскресить чуть ли не с самого утра, ни друзьям... Особенно, пока не стало слишком поздно…

— Поздно для чего?

Эграсса лишь улыбнулся, а после толкнул в грудь, заставляя оступиться и полететь прямо вниз, туда где рос куст с белыми цветами. И падая, словно между окном и землёй было по крайней мере пять этажей, Лололошка увидел как улыбка сменилась на жгучее недовольство.

Следующая глава
Прошлая глава
Содержание