Усталость

Телефон выпал из рук Ильи где-то в районе четырёх утра. Он даже не заметил, как это произошло — просто моргнул, и в следующую секунду экран уже тускло освещал ворс ковра, а в динамике всё ещё хрипел голос Руслана, который, кажется, рассказывал анекдот про сантехника и говорящего попугая.

— Алло? Илюх? Ты там уснул, что ли? — донеслось с пола.

Илья, чувствуя, как веки наливаются свинцом, кое-как нашарил трубку и прошептал в микрофон:

— Руслан… Я… Я завтра тебя убью. Спи уже, скотина. У нас через два часа на работу.

В ответ раздался довольный смех:

— Так ты сам не ложишься! Я же просто хотел, как лучше!

— Ты хотел, чтобы я повесился от недосыпа, — выдохнул Илья и сбросил вызов, даже не дослушав, что там ещё скажет этот ночной демон в образе лучшего друга.

Он отключил звук, бросил телефон на тумбочку и зарылся лицом в подушку. Будильник был поставлен на семь, но Илья знал, что, даже проспав три часа, он будет ходить зомби. Он был прав.

Утро выдалось адским. Кофе пролился на рубашку, ботинки оказались не той парой, а в метро какая-то женщина с огромной сумкой впечатала его в поручень так, что он на секунду увидел звёзды. Рабочий день тянулся бесконечной резиной. Илья работал копирайтером в небольшом агентстве, и сегодня, по законам подлости, на него свалился самый сложный и объемный заказ: описание нового поколения роботов-пылесосов. Текст требовал не только сухих характеристик, но и литературности, поэзии, обращения к эмоциям потребителя.

К трем часам дня Илья уже ненавидел слово «циклонная фильтрация». К шести — он мысленно разговаривал с монитором. К девяти вечера, когда он, шатаясь, вышел из офиса, в его голове осталась только одна мысль: «Домой. Спать. Умереть».

Он даже не раздевался, просто стянул пиджак, швырнул его в угол и рухнул на кровать. Тело гудело. Глаза щипало. В ушах всё ещё стоял гул офисных кондиционеров. Он прикрыл веки, надеясь провалиться в забытьё, но разум, как назло, продолжал метаться. Перед глазами всплывали строчки текста, цифры, а где-то на периферии сознания маячил силуэт.

Руслан.

Проклятый Руслан со своим ночным звонком. Илья злился, но почему-то злость быстро таяла, сменяясь теплой волной. Он вспомнил, как Руслан смеялся в трубку, как он всегда заражал своей энергией. Сейчас, в полной темноте комнаты, его образ стал чётче. Илья почувствовал, что окончательно теряет грань между явью и забытьём, и, наконец, усталость взяла своё. Он провалился в сон.

Сон был странным. Он не помнил, как это началось. Он просто осознал, что лежит на своей кровати, но комната стала почему-то мягче, словно освещение изменилось с темноты на рассеянный янтарный полумрак. И рядом, прямо на краю кровати, сидел Руслан.

— Ну что, работяга, — тихо сказал Руслан, и его голос прозвучал совсем близко, почти касаясь уха. Илья почувствовал на щеке его дыхание — тёплое, с ноткой мятной жвачки. — Загнал себя, да?

Илья хотел ответить, но язык не слушался. Вместо этого он просто смотрел на друга. Руслан выглядел как-то иначе. Темные волосы были чуть растрёпаны, глаза блестели озорно, но в этом блеске чувствовалось что-то новое, хищное, голодное. Он был одет в простую серую футболку, которая сидела на нём удивительно хорошо, обтягивая плечи и грудь.

— Молчишь? — усмехнулся Руслан, придвигаясь ближе. — Устал, наверное. Даже говорить сил нет.

Илья почувствовал, как матрас прогнулся под весом тела друга. Их бедра почти соприкасались. Сердце Ильи пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью, пульсируя где-то в горле. Он хотел отодвинуться, но тело словно приросло к кровати.

Руслан медленно, словно наслаждаясь моментом, провел пальцем по руке Ильи — от запястья до локтя. Кожа покрылась мурашками. Это было электричество. Это было безумие.

— Зачем ты так вчера рано отключился? — продолжил Руслан, и в его голосе послышалась обида. — Я хотел тебе столько всего рассказать. А ты меня бросил.

— Я… устал, — прошептал Илья, наконец, обретя голос. Собственный голос показался ему чужим, хриплым и низким.

— Знаю, — кивнул Руслан. — Поэтому я пришёл. Чтобы ты расслабился.

Руслан перекинул ногу через бедро Ильи, оказавшись сверху. Его ладонь легла на шею Ильи, пальцы чуть сжали кадык, не душа, а скорее приковывая внимание. Илья смотрел в его глаза, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Где-то в подсознании звенела тревожная сирена: «Это друг! Это Руслан! Вы просто друзья!», но инстинкты, желания и измотанный мозг кричали громче.

Руслан наклонился. Илья зажмурился, ожидая поцелуя, но Руслан лишь коснулся губами его шеи, у самого уха, и прошептал:

— Ты пахнешь усталостью. И чем-то родным.

А затем он стал медленно спускаться. Его губы скользили по ключице, кусая нежно, едва ощутимо, оставляя влажные дорожки. Илья выгнулся навстречу, издав непроизвольный стон. Каждое прикосновение было, как разряд тока. Усталость испарилась, оставив после себя лишь дикое, первобытное желание.

— У тебя здесь… — Руслан дотронулся до точки чуть ниже уха, где пульсировала тонкая кожа, и надавил кончиком языка, — …очень чувствительно. Правда?

Илья вздрогнул, вцепившись пальцами в простыню. Он и сам не знал, что это место настолько эрогенное. Сейчас, под чужими пальцами и губами, каждая клеточка тела вибрировала. Руслан не спешил. Он играл с ним, как кот с мышкой: то проводил языком по изгибу плеча, то покусывал кожу на рёбрах, то просто дышал на живот, заставляя мускулы судорожно сокращаться.

— Ты дрожишь, — констатировал Руслан, поднимая голову. Его лицо было серьёзным, глаза потемнели, как грозовое небо. — Тебе нравится?

— Да, — выдохнул Илья, не в силах лгать. Слова давались с трудом. Он чувствовал, как его тело предаёт его разум, как член наливается тяжестью, упираясь в ширинку джинсов.

Руслан довольно ухмыльнулся и, ловко расстегнув ремень Ильи, начал стягивать с него одежду. Это происходило слишком быстро, но в то же время мучительно долго. Когда горячая рука Руслана накрыла его пах поверх боксеров, Илья чуть не закричал. Пальцы сжались, чуть надавливая, массируя его сквозь тонкую ткань.

— Ты же так хотел этого, — шептал Руслан, двигая рукой в такт дыханию Ильи. — Всю ночь. Все эти дни. Я знаю. Я всё вижу.

Слезы стыда и желания выступили на глазах Ильи. Он не знал, хочет ли он, чтобы Руслан остановился, или хочет, чтобы это никогда не кончалось. Дышать становилось всё труднее. Наконец, ткань боксеров была снята. Илья остался полностью обнажённым перед своим другом. Руслан провел пальцем по всей длине его члена, от основания до самой головки, смазывая каплю предэякулята, которая уже выступила на кончике.

— Посмотри на себя, — приказал Руслан, сжимая член чуть крепче. — Ты такой красивый, когда не думаешь о работе. Когда просто хочешь.

Илья подчинился. Он приподнялся на локтях и увидел, как рука Руслана, его лучшего друга, двигается вверх-вниз по его плоти. Это было пошло, невероятно, неправильно и захватывающе. Руслан наклонился ниже, дунул на головку, а затем Илья почувствовал влажное тепло его рта. Он вскрикнул, вцепившись Руслану в волосы. Язык вычерчивал круги, погружаясь всё глубже.

Илья не мог больше сдерживаться. Он двигался навстречу рту Руслана, чувствуя, как с каждым толчком приближается к краю. Но в самый последний момент Руслан отстранился, облизал губы и сказал:

— Не так быстро. Я хочу тебя полностью.

Он быстро скинул с себя футболку и джинсы. Их тела соприкоснулись, горячие и влажные. Кожа к коже, и Илья вдохнул запах Руслана — знакомый до боли, смешанный с запахом возбуждения.

Руслан навис над ним, раздвигая его ноги коленом. Илья почувствовал, как член друга касается его бедра, такой же твердый и горячий. Руслан потянулся к тумбочке, и в руке у него, откуда-то взявшись, оказался тюбик смазки.

— Расслабься, — приказал он, и голос его охрип от желания. — Доверься мне.

Холодные капли смазки коснулись ануса Ильи, и он вздрогнул. Руслан массировал вход кончиками пальцев, постепенно проникая внутрь. Сначала это было странно, немного больно, но Руслан был нежен. Он целовал Илью в плечо, шептал что-то успокаивающее, пока его пальцы двигались всё глубже и быстрее, находя ту самую точку, которая заставляла Илью выгибаться и скулить.

— Прошу… — прошептал Илья, не выдерживая пытки лаской. — Руслан, прошу тебя… достаточно…

— Чего ты хочешь? — спросил Руслан, наклонившись к нему.

— Тебя… в себя… — выдохнул Илья, и это признание прозвучало как самый грязный грех и как самое искреннее желание одновременно.

Руслан улыбнулся. Он убрал пальцы, смазал свой член и, приподняв бедра Ильи, начал медленно входить в него. Илья закусил губу до крови, чувствуя, как наполняется. Это было слишком много. Слишком тесно. Слишком горячо. Руслан двигался медленно, давая привыкнуть, и Илья чувствовал биение пульса внутри себя.

— Ты как будто создан для этого, — выдохнул Руслан, начиная ускоряться. — Как будто всегда был моим.

Илья не мог ответить, он мог только дышать, хватать ртом воздух и чувствовать. Каждый толчок Руслана отдавался в нём эхом, проходя по всему телу, заставляя его самого конвульсивно сжиматься вокруг члена друга. Он чувствовал, как Руслан с каждым разом входит глубже, раздвигая его, подчиняя себе.

— Я сейчас… — прохрипел Илья, чувствуя, как внутри закручивается тугой узел.

— Я тоже… — простонал Руслан, хватая его за член и двигая в такт своим толчкам. — Кончай со мной.

Их финальные судороги слились воедино. Илья вскрикнул, его тело выгнулось дугой, он чувствовал, как горячая жидкость покрывает его живот, а внутри, глубоко внутри, пульсирует Руслан. Они замерли, тяжело дыша, мокрые от пота, переплетённые в интимном танце. Илья чувствовал невероятную легкость, очищение. Всё напряжение, все заботы ушли вместе с этим безумным оргазмом. Он закрыл глаза, уткнувшись носом в плечо Руслана, и начал проваливаться в чёрную пустоту.

Сон начал рассеиваться.

Он уже почти не чувствовал тяжести тела Руслана, но где-то на периферии ощущал странное прикосновение к лицу. Что-то мокрое и шершавое. И резкое давление.

Илья резко распахнул глаза.

Над ним, нависая мохнатой тушей, стоял белый кот Завертин. Кот смотрел на него своими жёлтыми глазами с выражением глубочайшего презрения и требовательности. И в этот момент, как бы в подтверждение своих намерений, он ещё раз со всей дури шлёпнул Илью по лицу лапой с выпущенными когтями.

— Ай! Твою мать! — взвыл Илья, отшатываясь и хватаясь за щеку.

Реальность обрушилась на него с силой грузовика. Он был один. В комнате. Голый по пояс. Слабая утренняя серость пробивалась сквозь шторы. Будильник показывал 6:30.

— Чего тебе? — прохрипел Илья, глядя на кота. — Сожрать хочешь? Боже, Завертин, ты… ты ж моя скотина.

Но в следующую секунду его взгляд машинально упал на одеяло. И по телу пробежал холодный пот стыда. Там, в районе живота, мокрое пятно расплылось на простыне. Не самое маленькое. Илья замер, до него начало доходить.

Сон. Чёртов сон. Это был просто сон.

Он медленно откинулся на подушку, пытаясь переварить случившееся. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а по телу разливался странный трепет — смесь отвращения к самому себе, неловкости и… сожаления? Чёрт. Он кончил. Илья кончил во сне от того, что его друг просто полежал на нём. В фантазиях.

— Ох, блядь… — простонал он, прикрывая лицо руками. — Руслан… ты не представляешь, что мне сейчас приснилось.

Кот требовательно мяукнул, видимо, недовольный тем, что хозяин предаётся каким-то глупым переживаниям, вместо того чтобы открывать пакет с кормом. Илья шумно выдохнул, сел на кровати, стараясь не смотреть вниз на «лужу позора». Он чувствовал, как щёки горят огнём.

— Я псих, — сказал он коту. — Я просто псих. И мне нужно взять больничный.

Кот одобрительно взмахнул хвостом, словно говоря: «Ну наконец-то дошло, тупица». Илья встал, ноги всё ещё дрожали от пережитого во сне напряжения. Простыни придётся перестирать. И телефон проверить. И, главное, никогда, ни за что не рассказывать Руслану о содержании своих снов.

Он пошёл на кухню, наливая воду в кофеварку, и в его голове всё ещё пульсировали отголоски вчерашнего разговора и сегодняшнего кошмара-фантазии.

«Надо будет сегодня сказать ему, что я отсыпаюсь, и не брать трубку, — подумал Илья, глядя на свои дрожащие руки. — Если я так реагирую на его голос, когда устал, что же будет, если он решит прийти в гости?».

Кот Завертин, сидя на столе, смотрел на него с укоризной, требуя завтрак. Жизнь шла своим чередом.