Услышь мои мольбы.

По ощущениям Оскара, его наказание длилось уже больше часа. Он не сделал ничего плохого, нет. Он просто любил, когда эта парочка истязала его до предела, а после дарила самое незабываемое удовольствие, которое он только мог представить. Состоять в отношениях с заносчивым лисом и вспыльчивой принцессой совсем не в тягость, если ты покладистый мишка, который острым клыкам предпочитает мольбы. Оскар осознал это не так давно. А может быть, это появилось относительно недавно. В любом случае, отношения их необычного трио начались, когда Люмьер вернулся в Ромус. Нет, они не начали встречаться в тот же день, потребовалось время для того, чтобы они снова привыкли друг к другу и познали вкусы и желания друг друга.

Вот и сегодня был один из тех дней, когда каждый вдоволь удовлетворял свои потребности. Оскар стоял на коленях на полу, руки были связаны за спиной, ноги широко расставлены, а основание члена передавливало кольцо. Холод металла неприятно дразнил кожу, но это явно устраивало парня. За спиной стоял Люмьер, он с удовольствием играл с двумя небольшими пультами. Один управлял небольшим, но довольно мощным вибратором, который Уолдин уже час назад засунул в Оскара, а вот второй был у Гедеона. Не то чтобы Хитклиф любил, когда его мучают, но иногда позволял Люмьеру поиграть и с ним. Сам же Люмьер сидел перед Оскаром. Хитклиф мучил его грудь. С сосками Вотермила так часто играли, что со временем они стали чертовски чувствительными. Поэтому сейчас, когда на одной из бусинок красовалась прищепка с колокольчиком, а вторую нагло терзал язык Гедеона, Оскар готов был выть. Но держался. Он знал, всего одно слово, и они перейдут к обычному, будут ласковыми и заботливыми. Но ему не хотелось этого. Он таял от каждого прикосновения любовников, подавался вперёд и молил о большем, как какой-то извращенец. Но это нравилось всем. Люмьер нагло дрочил, наблюдая за взаимодействием двоих парней, но быстро заскучал. Он подошёл ближе, провёл членом по губам Оскара, и тот послушно открыл рот, сразу вбирая почти до основания. Уолдин заботливо сжал плечо партнёра, помогая ему удержать равновесие, ведь со связанными руками было совсем неудобно. А вот Гедеон, заметив, что на него теперь не обращают внимание, прикусил сосок Оскара, срывая с его губ приглушённый стон. Он вибрацией прошёлся по горлу парня, и Люмьер шумно выдохнул.

— О да, сделай так ещё раз, и я точно кончу.

Хитклиф усмехнулся и на этот раз резко дёрнул за прищепку. Та отскочила от соска, а Оскар чуть ли не взмыл. Член задёргался от накативших ощущений, на глаза навернулись слезы. Ладонь Люмьера легла ему на макушку, заставляя принять целиком, и юноша подчинился, расслабляя горло и пропуская горячую плоть внутрь. Поза была не слишком удобной, стало тяжело дышать, но он продолжал заглатывать. Теперь заскучал Гедеон. Он устроился на полу, обвил талию Оскара бедрами и принялся тереться задницей о его член. После долгого воздержания парень был чертовски чувствителен, а всё это представление сводило с ума. Люмьер, заметив поведение Гедеона, решил ускориться, он сжал волосы Оскара в ладони и несколько раз с силой толкнулся в его узкую глотку. Этого хватило для того, чтобы Люмьер кончил, а Оскар захотел большего. Сзади всё зудело, требуя чего-то более крупного, чем вибратор. Да и спереди тянуло так, что хотелось выть. Дальше следовала любимая часть Оскара. Ему было чертовски стыдно молить своих партнёров о том, чтобы они трахнули его, но это чувство стыда так возбуждало, что Оскар попросту не мог отказать себе в этом.

— Люмьер, пожалуйста, трахни меня уже!

Он изогнулся в спине, щеки покраснели, а в глазах буквально плясали черти. Люмьер пристроился сзади, обвил талию Оскара руками и подтолкнул вперёд, заставляя навалиться на Гедеона. Вотермил прильнул губами к шее Гедеона, покрывая её поцелуями, оставляя влажные дорожки от языка. Наконец появилась возможность вставить Хитклифу и почувствовать наконец столь желанное наслаждение.

— Део, прошу, помоги мне.

Он хаотично двигал бедрами, стараясь потереться то об одного, то об другого партнёра. Оскар был готов скулить и умолять их дальше, но, к счастью, парни тоже не отличались терпением. Уолдин всадил в него свой член так резко, что перед глазами Оскара заплясали искорки, игрушка, которая благополучно оказалась забытой внутри, сейчас давила на простату, а её вибрации просто сводили с ума. Хитклиф тоже не стал избавляться от своей, пошире развел ноги и помог Оскару проникнуть в свое тело. Теперь Вотермил и правда скулил. Ему было так хорошо, что голова отказывалась соображать, а всё, что слетало с его губ, это мольбы о большем. Член был готов лопнуть от перевозбуждения, от узости Гедеона и от вибрации чертовой игрушки, которая сейчас доставляла удовольствие не только Хитклифу. Двигаться самостоятельно было неудобно, поэтому темпом теперь заправлял Люмьер. От его толчков Оскар по инерции двигался внутри Гедеона. Сил уже не было, но он продолжал цеплять поцелуями лицо и шею Хитклифа, пока в какой-то момент его не втянули в поцелуй. Люмьер толкнулся резче, Оскар весь сжался внутри и взвыл от переизбытка чувств, уткнувшись носом в плечо Гедеона.

— Део, прошу, расстегни кольцо, я больше не могу. Позволь мне кончить.

Голос был тихим, Оскар просто не мог говорить громче и чётче, всё время сбиваясь на стоны. Люмьер ускорился, а значит, тоже был близок к финалу. Да и внутри Гедеона стало гораздо теснее.

Уолдин придавил Оскара к Гедеону лишь для того, чтобы вовлечь Хитклифа в поцелуй. Вотермил решил, что его не услышали, поэтому повернул голову и провел языком по шее Люмьера, которая как раз оказалась перед ним. Уолдин усмехнулся, но все же избавил партнёра от ограничителя. Они достигли пика почти одновременно, Люмьер придержал Оскара, чтобы тот не завалился на Гедеона, и помог ему подняться. Руки затекли, поэтому когда верёвку убрали, Вотермил не решался ими шевелить, вместо этого он завалился на прохладный пол задницей кверху.

— Убери её, я боюсь, что второй раунд просто не переживу.

К счастью, Люмьер его понял, он избавил Оскара от игрушки, а потом помог и Гедеону, награждая каждого неуместным для этой ситуации, целомудренным поцелуем в лоб.

— Оскар сегодня такой молодец, как думаешь, может, стоит наградить его в следующий раз?