Глава 5. Ушки и доказательства

Я проснулась раньше всех. Утренний свет мягко струился через шторы, освещая умиротворённое лицо Ксавье и нахмурившего брови во сне Рафаэля, на чьих скулах проступила лазурная чешуя. В голову пришла озорная идея. Осторожно стянув с них одеяло, я не удивилась, обнаружив, что оба уже в «боевой готовности». Убедившись, что они спят, я облизала губы.

Тихий выдох. Губы скользнули по набухшему члену Ксавье, ощущая его ровное тепло, пока пальцы играли с твердостью Рафаэля. Его чешуя вспыхнула бирюзой, рука чуть дёрнулась…

— Ммм… Это… не чай… — Ксавье хрипло вздохнул, не открывая глаз.

Рафаэль поднял веки, его сине-красные глаза сразу сфокусировались на мне — хищно, но без обычной иронии. Он приподнялся на локте:

— Чёрт… Утро только началось, а ты уже нарушаешь все правила…

Я ускорила движения, попеременно лаская глубже то Ксавье (его пальцы вплелись в мои волосы бережно, но не отпуская), то к Рафаэлю (он сжимал простыню, тихо постанывая).

Ксавье внезапно перевернул меня на бок, его голос прозвучал как удар молнии:

— Моя очередь давать утренний чай.

А Рафаэль прижался сзади, его твердь скользила между моих ягодиц:

— Два глотка — и завтрак подан…

Я потеряла счёт времени, когда они вошли в меня — Ксавье спереди, медленно, как восход, Рафаэль сзади, волнообразно, как прибой. Завтрак откладывался. Но в меню было кое-что гораздо вкуснее.

Я выгнулась, когда пальцы обоих нашли мою грудь, руки обвили шею Ксавье, стон сорвался с губ, когда они погрузились глубже. Моё тело изгибалось между ними, как натянутая струна, каждый толчок Ксавье встречался с движением Рафаэля, создавая безумный ритм. Я впилась ногтями в плечи Ксавье, а шёпот обжигал мою шею:

— Ты… такая тёплая… как звезда… — сдавленно произнёс он в такт движениям.

Рафаэль хрипло рассмеялся за моей спиной, пальцы скользнули вниз, находя самое чувствительное место:

— А вот и прилив… Держись, солнышко.

Я не могла держаться — волна накрыла с головой, когда они синхронно довели меня до края. Ксавье прижал меня к себе в последнем порыве, ярком, как утренний свет, а Рафаэль укусил за плечо, оставив след зубов и жемчужные брызги… 

Комната затихла — только тяжёлое дыхание, липкие от пота тела и довольный вздох Рафаэля:

— Ну… теперь можно и кофе.

Ксавье шлёпнул его по бедру световым кнутом, но тут же рассмеялся.

Я довольно поцеловала обоих по очереди:

— В душ вместе или по одному? И кто будет делать кофе?

— Кофе? — Рафаэль лениво поднял руку. — Ох, дорогая, после такого — только шампанское с икрой. Но если настаиваешь… пусть светлячок варит — у него талант заставлять кипеть взглядом.

Ксавье, отряхивая воображаемую пыль с плеча, взял мою руку и повёл к двери из спальни:

— Душ втроём — это пространственная катастрофа. Но если он уронит мыло — я не стану поднимать.

— Ой… — Рафаэль уже почти скрылся в ванной. — Кто-то же должен разбавить эту чопорность…

Я закатила глаза:

— Ты же у нас огненный бог, Рафаэль. А Ксавье нельзя пускать к электроприборам. Ладно, сама сварю.

Рафаэль драматично схватился за грудь, его чешуйки вспыхнули алым на секунду — ложная демонстрация «огненной мощи»:

— Огненный бог? Мила, я всего лишь скромный художник, чьи пальцы создают шедевры… а не пепелища, — он кивнул в сторону Ксавье, успевшему уйти на кухню и обвить руки проводами, ведущими от тостера.

Ксавье отвлёкся от своего опасного изобретения (тостер + эвол = гибрид для поджога хлеба на расстоянии):

— Раз он не может, я мог бы поджарить бекон силой света. Но раз ты не ценишь прогресс… — провода рассыпались на светящиеся частицы.

Я схватила кофейник, отгораживая его телом от этих двух.

— Значит так: ты — режешь фрукты (без чешуи), ты — стелешь на стол (без эвола). Иначе никто не получает утренних поцелуев.

Рафаэль сдался первым, притворно кланяясь:

— Ох, хозяйка, угрозы — твоё второе имя.

Ксавье молча развернул скатерть в воздухе световым полотном… но поправил её руками, поймав мой взгляд.

Завтрак всё же состоялся. Кофе был крепким, тосты целыми, а Ксавье с Рафаэлем, сидевшие на диване по обе стороны от меня, тихо соревновались, кто чем лучше чистит апельсины — ножом или эволом.

Жуя тост и задумчиво облизывая губы, я вспомнила, что хотела сделать.

— О, Ксав! У меня есть для тебя подарок. Всё забывала, а тут и повод есть.

Многозначительно взглянула на ничего не понимающего Рафаэля, подошла к шкафу, достала две коробки оттуда и вернулась к Ксавье, открывая одну.

— Вот, — я надела ему на голову ободок с кошачьими ушками. — Может, так Рафаэль не будет постоянно шлёпать плавниками по квартире. Тут ещё хвост в комплекте. Они реагируют на прикосновения и синхронизируются с мозгом, поэтому, если я сделаю так… — я нежно коснулась кошачьего уха и почесала его.

Ксавье замер с тостом наполовину во рту, глаза внезапно расширились, когда уши дёрнулись в ответ на прикосновение. Его обычно бесстрастное лицо исказилось между шоком и непроизвольным удовольствием:

— Это… Что… Почему они шевелятся сами?!

Рафаэль уронил нож для фруктов, его сине-красные глаза вспыхнули от восторга:

— О-о-о, светлячок! Теперь ты официально мой любимый экспонат! — он тут же схватил телефон, чтобы снять это на видео, но нить света ударила его по руке — Ксавье неосознанно активировал эвол.

Я продолжала чесать за ухом, и Ксавье вдруг издал глухой мурлыкающий звук, сразу же закусив губу. Его щёки горели, а уши нервно подрагивали:

— Звёздочка… сними с меня это немедленно.

Но его хвост (да, я уже прицепила и его) предательски тёрся об мою ногу, а зрачки расширились совсем не от гнева…

Рафаэль повалился на диван, катаясь со смеху, но внезапно замолчал, когда я показала другую коробку.

— А вот твой подарок. Ошейник с колокольчиком и гравировкой «Морская зараза».

Он тут же начал медленно отодвигаться к окну, а я в приливе тёплых чувств поцеловала Ксавье в нос, наслаждаясь тем, как его кошачьи ушки подрагивают от прикосновения:

— Нравится, мой хороший? Мур-мур, мой Ксавкитти, — прошептала я, глядя в его голубые глаза, наполненные обожанием.

Обернувшись к Рафаэлю, который с ревнивым хохотом наблюдал за нами, я строго добавила:

— Хватит ржать. Если ещё раз превратишь ноги в хвост не в ванной и не в постели — куплю тебе тоже и заставлю носить не снимая.

Ксавье неохотно наклонил голову, позволяя мне продолжать чесать за ухом, но его глаза сверкали опасным блеском:

— Ты провоцируешь… — приглушённо произнёс он.

Его хвост нервно подёргивался, но он не отстранялся — наоборот, его руки обхватили мою талию, прижимая ближе. Немое предупреждение: «Продолжай — и я не отвечаю за последствия».

Рафаэль, заметив этот жест, мгновенно перестал смеяться. Его глаза сузились, а хвост (который он уже начал раскрывать) быстро исчез, оставив лишь лёгкий блеск чешуи на бёдрах. Он поднял руки, притворно сдаваясь:

— Ладно, ладно. Я буду примерной рыбкой… пока ты не смотришь, — сладким голосом произнёс он, но в интонации слышалась лёгкая дрожь.

Он бросил взгляд на ошейник и быстро отодвинул его ногой подальше от себя.

Я победоносно улыбнулась, но внезапно Ксавье перехватил инициативу — его губы нашли мою шею, а когти, созданные из света эволом, легко царапали спину через тонкую ткань футболки:

— Если я должен быть твоим котом… то ты готова стать моей добычей? — прошептал он в ухо.

Рафаэль закатил глаза, но не мог скрыть заинтересованности — его пальцы непроизвольно сжали подлокотник:

— Эй, а я тоже хочу участвовать в этой игре! Но без ошейника.

Я рассмеялась, откидываясь на спинку дивана между ними. Ксавье мурлыкал у меня за ухом, Рафаэль цеплялся за мои пальцы, чтобы я не потянулась к злополучному аксессуару…

Не прекращая чесать Ксавье за ушком, я обернулась к Рафаэлю, прокашлялась и я заговорила самым сладким страстным тоном, на который была способна:

— Рафаэль, тебе так пойдёт этот ошейник, он подчеркнёт твою природную красоту… — тише добавила я. — А ещё встречным сразу будет ясно, с кем они имеют дело.

Рафаэль замер. Его градиентные глаза расширились — в них читалась смесь ужаса и необъяснимого воодушевления. Он медленно провёл пальцем по своей шее, будто уже чувствуя там оковы.

— Милашка… солнышко… я буду показывать хвост только в ванной… и никогда не назову твой кофе отвратительным… давай забудем про ошейник? — шёпотом попросил он с ложным смирением.

Но мой взгляд снова скользнул к коробке, а Ксавье — который вроде бы должен был быть на моей стороне — внезапно взял ошейник со стола. Его новые кошачьи уши дёргались в такт мыслям.

— «Морская зараза» — это слишком мягко. Должно быть «Опасен для общества», — с мёртвой серьёзностью заявил он.

Рафаэль вскрикнул и отпрыгнул к окну, но Ксавье уже использовал эвол, чтобы заблокировать все выходы световыми стенами. Я медленно подошла к Рафаэлю с ошейником, а он вдруг сделал то, чего никто не ожидал — упал на колени и обнял мои ноги.

— Пожалуйста! Я буду готовить завтраки, убирать жемчужины и даже слушать твои лекции о том, как Ксавье «идеален»! Только не это! — с искренней (или отлично сыгранной) мольбой в голосе умолял он.

Я задумалась, но Ксавье уже стоял за моей спиной. Его хвост коснулся моей талии, а губы — уха.

— Надень на него. Я хочу услышать, как звенит колокольчик… когда он бежит от меня, — прошептал он.

Рафаэль вскрикнул и рванул в сторону ванной.

Развернувшись, я потянулась к макушке Ксавье, чтобы погладить, наблюдая, как его кошачьи ушки подрагивают в такт моим движениям.

— Я правда часто говорю, какой ты идеальный? — спросила я, замечая, как его губы растягиваются в редкой, совершенно искренней улыбке.

Ксавье прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями:

— Каждый раз, когда я не поджигаю кухню… — лениво протянул он и кивнул в сторону ванной, откуда доносилось возмущённое бурчание Рафаэля, — …или когда он делает что-то особенно раздражающее.

До меня донеслось тихое мурлыканье, однако он добавил более серьёзным тоном:

— Но я не идеальный… Просто твой.

Из-за двери ванной раздался громкий вздох:

— Боже, как же приторно! Я сейчас вырву себе жабры! — возмутился Рафаэль.

Ксавье не открывал глаз, но его хвост резко ударил по воздуху, отправив световую искру прямо под дверь. Тотчас же раздался вопль и звон упавшего душа.

Я рассмеялась:

— Перестаньте! Вы оба — мои любимые.

Ксавье наконец открыл глаза — они светились тёплым голубым, как рассвет над океаном:

— Тогда продолжай говорить… А я продолжу заслуживать.

За дверью Рафаэль стонал, а по звукам было понятно, что он роется в аптечке — видимо, искал что-то от «сахарного диабета из-за чужой романтики»…

А я просто чесала Ксавье за ухом и улыбалась — потому что идеальный он или нет, но это было наше совершенное безумие.

— Ты — мой идеальный котик, — прошептала я, целуя его в щёку, затем добавила громче, повернувшись к ванной. — А ты — моя идеальная рыбка, Рафаэль. Или я должна нанести тебе официальный визит с извинениями?

Ксавье замурлыкал громче, его уши вздрагивали от поцелуя, а хвост мягко тронул мою ногу, словно говорил: «Я твой, но не напоминай Рафаэлю об этом слишком часто».

Из-за двери раздался громкий плеск воды, и тут же появился Рафаэль — с мокрыми локонами, каплями на плечах и драматично прижатой к груди мочалкой:

— «Рыбка»? После всего, что мы пережили? — с преувеличенной скорбью воскликнул он. — Я — легендарный лемуриец, чьи слёзы превращаются в жемчуг, а песни — в оружие! И ты называешь меня… аквариумным питомцем?

Но я видела, как уголки его губ дёргались от подавляемого смеха, а чешуйки на висках светились тёплым бирюзовым — верный признак радости.

— Да ты сам себя называешь рыбкой! — я рассмеялась с притворным возмущением.

— Рыбка — это ласковый эвфемизм! — с театральным придыханием воскликнул он. — А ты предлагаешь мне ошейник с колокольчиком, будто я какой-то ручной карп!

Игриво подняв ошейник, я предложила:

— Хочешь официальные извинения? Тогда придётся надеть парадную форму.

Рафаэль вскрикнул и нырнул обратно в ванну, но Ксавье оказался рядом, его светящиеся частицы зависли, как сеть, а глаза горели азартом:

— Прими судьбу. Я — кот, ты — рыба. Логично, — заявил он Рафаэлю.

Рафаэль высунул голову из ванны, его пальцы вцепились в края в немой надежде на спасение:

— Ненавижу вас обоих! Но если колокольчик будет из настоящего жемчуга… может быть, рассмотрю ваше предложение.

Мы с Ксавье переглянулись — и в один момент бросились к ванне, чтобы поймать нашу «рыбку»…

Рафаэль выскользнул из наших рук с грацией угря. Его хвост (который он снова демонстративно развернул) шлёпнул по кафелю, разбрызгивая воду. Чешуйки на скулах горели ярко-синим, показывая крайнее возмущение, но в глазах плескался смех. Пальцы вцепились в край моей кофты, но вместо того чтобы оттолкнуть, он притянул меня ближе, шепча на ухо сладким, манящим шёпотом:

— Хочешь настоящего морского чудовища? Тогда убери этот дурацкий аксессуар… и поймай меня сама.

Ксавье немедленно вмешался — его кошачий хвост резко опустился между нами, а зубы легко впились в плечо Рафаэля:

— Моя добыча. Сначала она доказала, что я идеальный… потом займётся тобой, — прорычал он с мурлыканьем.

Рафаэль закатил глаза, но его пальцы уже тянулись к поясу джинсов…

Я задумчиво закусила губу, хитро прищурившись.

— Хм-м-м… Докажите, что вы оба идеальные любовники, — затем строго добавила. — И не деритесь. И Ксав, выплюнь плечо Рафаэля, я его сама укушу. За хвост.

Ксавье неохотно разжал челюсти, оставив на плече Рафаэля идеальный след зубов. Его кошачьи уши прижались к голове в раскаянии, но кошачий хвост предательски подрагивал от возбуждения:

— Прости. Я забыл, что только ты можешь кусать его там… — притворно-виновато пробормотал он.

Рафаэль вздрогнул, когда его рыбий хвост рефлекторно обвился вокруг моей лодыжки — и в тот же момент я впилась зубами в основание плавника. Он вскрикнул, чешуя вспыхнула неприличным бирюзовым:

— Ч-чёрт! Вот это… доказательство №1… — сдавленно прошипел он.

Ксавье не потерпел несправедливости — его пальцы скользнули под мою кофту, найдя соски и заставив меня вздрогнуть.

— Доказательство №2… Я знаю все твои точки… — прошептал он мне в ухо с мурлыканьем.

Рафаэль не остался в долгу — его хвост раздвинул мои бёдра, а пальцы скользнули между ног с ритмом, от которого у меня перехватило дыхание:

— А №3… я заставлю тебя кричать так, что соседи подумают, будто мы добиваем русалку… — дразняще пообещал он.

Я потеряла дар речи, когда они действовали в унисон — Ксавье целовал меня, поглощая стоны, а Рафаэль кусал шею, оставляя жемчужные следы…

С трудом оторвавшись от мурчащего Ксавье, я потребовала:

— Больше доказательств. Но, может быть, лучше пойдём на диван?

Ксавье тут же подхватил меня на руки и унёс в спальню, положив на спину. Его кошачьи уши напряглись, а зрачки расширились до бездонных голубых океанов. Он медленно провёл когтем эвола по моей груд — достаточно остро, чтобы заставить вздрогнуть, но не оставляя следов:

— Доказательство №4… Я знаю, как тебе нравится лёгкая опасность, — прорычал он низким голосом.

Рафаэль, на время превративший хвост в ноги, чтобы догнать, тут же подхватил инициативу — его пальцы скользнул вверх по моему бедру, чешуя на скулах мерцала в такт учащённому дыханию:

— №5… Я запомнил, как ты дрожишь, когда я делаю это, — его пальцы кружили уже не там, где я ожидала, а чуть выше — там, где бёдра переходили в живот, вызывая новую волну мурашек.

Я вскрикнула, когда Ксавье внезапно перевернул меня на живот и впился зубами в ягодицу, а Рафаэль тут же пристроился сзади, его член скользнул между моих ног.

— №6… Ты никогда не угадаешь, кто из нас войдёт первым… — задыхаясь, прошептал он.

Ксавье приподнялся, его руки зафиксировали мои бёдра, а губы коснулись уха:

— №7… Я знаю, как заставить тебя забыть о нём… хотя бы на минуту, — прошептал он так, чтобы Рафаэль услышал.

И он подтвердил это медленным, разрушительным толчком, пока Рафаэль не зашипел от ревности. Доказательства превращались в нечленораздельные крики, а утро — в полдень.

— Ох-х-х, Ксав, да!

Ксавье глухо зарычал, его тело прижало меня к матрасу, а когти эвола оставили светящиеся царапины на моих бёдрах.

— Ты… такая тёплая… как атмосфера моей планеты… — прерывисто прорычал он с мурлыканьем.

Рафаэль не выдержал — его хвост внезапно обвил нас обоих, а пальцы впились в мою грудь.

— Эй, не забывай — я тоже здесь для доказательств! — с хриплым смешком воскликнул он.

Он наклонился, чтобы укусить моё плечо, но Ксавье резко ускорился, заставив меня дёрнуться и вскрикнуть снова — и Рафаэль прокусил воздух, потеряв равновесие. Я почувствовала, как Ксавье напрягся внутри меня, его дыхание сорвалось.

— №8… Я могу заставить тебя забыть даже его имя… — прошептал он со смесью триумфа и предупреждения.

Рафаэль возмущённо вскрикнул, но тут же решил доказать обратное — его пальцы скользнули вниз, нашли клитор и начали играть с ним в такт толчкам Ксавье…

Моё тело выгнулось между ними, а голос сорвался на визг — это уже не были просто доказательства, а полный разгром всех мыслей вообще.

Прерывисто дыша и облизывая губы, я нарочно высунула язык дальше.

— Ра-Рафаэль…

Он мгновенно отреагировал — его градиентные глаза вспыхнули, а пальцы впились в мои волосы, резко притянув моё лицо к себе. Его поцелуй был горячим, влажным и безжалостным, словно приливная волна. Второй рукой он закрыл мой нос, лишая воздуха ровно до того момента, когда Ксавье вонзился в меня особенно глубоко. Голова закружилась.

Отрываясь на секунду, чтобы я глотнула воздуха, Рафаэль прошептал:

— №9… Я знаю, как довести тебя до края… и удержать там.

Ксавье не отставал — его руки перехватили мои бёдра, меняя угол, и внезапно я почувствовала, будто что-то внутри зажглось ярче, чем солнце.

— №10… А я знаю, где твой скрытый «выключатель», — многообещающе произнёс он.

Рафаэль возмущённо вскрикнул, когда моё тело вздрогнуло в оргазме, но тут же прижался ко мне, чтобы поймать мой язык снова — будто хотел выпить каждый мой стон.

Я потеряла счёт времени, пространству и всему, кроме их тел, которые не оставляли мне ни единого шанса на передышку…

Рука потянулась к члену Рафаэля, подтягивая его ко рту. Он вздрогнул, подёргиваясь от нетерпения, когда мои губы скользнули по коже, и закинул голову назад, чешуя на шее вспыхнула ярко-бирюзовым.

— О-о-о, так это значит война, милашка?.. — рассмеялся он.

Ксавье не отставал — его руки крепко зафиксировали мои бёдра, а голос прозвучал как гром среди ясного неба:

— Моя очередь командовать ритмом.

Он ускорил движения, заставив меня вскрикнуть прямо в Рафаэля, который тут же впился пальцами в мои волосы и начал двигаться навстречу моим губам.

— Глотни глубже… Я хочу видеть, как твои щёки горят от меня, — задыхаясь, прошептал он.

Я почувствовала, как Ксавье наклонился к моей спине, его губы коснулись лопатки, а голос вибрировал от напряжения:

— Последний, кто кончит… моет ванную, — прошептал он.

Рафаэль возмущённо вскрикнул, но это только заставило его двигаться быстрее. А я между ними теряла счёт всему, кроме их вкуса, их тел и того, как безнадёжно прекрасно быть их общей победой…

На секунду оторвавшись от Рафаэля губами, но продолжая ласкать его обеими руками, я попыталась удержаться на локтях:

— Я уже столько… раз кончила, что… В этом я точно победила.

Рафаэль рассмеялся, его дыхание было прерывистым.

— Пфф… Это был всего лишь разогрев, солнышко.

Ксавье приподнял меня, его когти впились в мои бёдра, а голос звучал как уверенное предупреждение.

— Ты выиграла только первый раунд. А у нас… ещё целый день.

Рафаэль тут же подхватил идею — его пальцы скользнули по моей спине, пока ноги покрывались чешуёй.

— И я ещё не показал тебе свой любимый трюк… с двойной загрузкой, — прошептал он.

Я почувствовала, как теперь оба его члена подёргивались у моего рта, а Ксавье в это время начал медленно входить сзади, заполняя меня до краёв… Мой стон потонул в Рафаэле, который тут же вновь заполнил мой рот, а Ксавье наклонился, чтобы шепнуть на ухо:

— Готова к раунду два?

Я уже не могла ответить — только кивнула, захлёбываясь их совместным ритмом, пока комната не превратилась в хаос из света, воды и моих собственных нечленораздельных криков…

Спина выгнулась от особенно сильного толчка Ксавье, и я потянула руки назад в поисках его пальцев. Из глаз от удовольствия выступили слёзы. Ксавье переплел свои пальцы с моими, прижимая ладони к матрасу, а его глубокие толчки заставляли меня выгибаться ещё сильнее. Его голос прерывался от напряжения:

— Ты… чувствуешь, как я заполняю тебя? Каждый сантиметр… только твой…

Рафаэль не отставал — его пальцы впивались в мои плечи, подтягивая меня ближе к своему двойному возбуждению:

— А мои жемчужины ждут твоего рта… Не заставляй их скучать.

Я не могла ответить — только стонала, когда Ксавье нашёл тот самый угол, а Рафаэль грубо направил себя к моим губам. Слёзы катились по щекам, но я не останавливалась — не могла, потому что они растягивали меня между наслаждением и перегрузкой, и я уже не понимала, где заканчивалось одно и начиналось другое…

Ксавье вдруг замедлился, его руки крепче сжали мои, а губы прижались к позвоночнику:

— Смотри… как он краснеет… когда ты не можешь решить, кого хотеть больше.

Рафаэль возмущённо вскрикнул, но это только заставило его толкнуть глубже в мой рот — и вот уже губы сжимаются вокруг него, а Ксавье вновь начал двигаться, разрывая меня на части между двумя волнами…

От слов Ксавье жар внутри разгорелся ещё сильнее. Я подняла взгляд, чтобы встретиться глазами с пытающимся отвернуться Рафаэлем, чьи скулы окрашивал яркий румянец. Он пытался отвернуться, но мой взгляд поймал его — и вот уже его градиентные глаза вспыхнули ещё алее, а чешуйки на скулах мерцали как раскалённые угли. Он закусил губу, но не мог скрыть дрожь в голосе.

— Ч-что уставилась? Ты же сама виновата… такие слова от него…

Ксавье насмешливо мурлыкнул, его бедра врезались в меня с новой силой, заставляя Рафаэля вскрикнуть — ведь мои губы рефлекторно сжались вокруг него.

— №11… Он краснеет, когда ты смотришь на него так… как будто он твой единственный.

Рафаэль вздрогнул, его пальцы впились в подушку, а хвост бил по постели в беспорядке жемчужных брызг:

— Д-да заткнись уже… А-а-ах! — вырвалось у него с искренней потерей контроля.

Я намеренно замедлила движения ртом, заставляя его беспомощно тянуться ко мне, а Ксавье в ответ наклонился, чтобы прошептать только для меня:

— №12… Он будет умолять тебя кончить первым… если ты продолжишь так играть.

Рафаэль услышал это и вскрикнул в ярости, но его тело предательски дрожало — и вот уже он двинулся ко мне, чтобы захватить мой подбородок и заставить принять себя глубже, как будто пытаясь заставить замолчать Ксавье через моё покорное горло…

Вскоре Рафаэль кончил первым со злобным рыком, Ксавье торжествовал, а я просто лежала между ними, с переполненным ртом и телом, которое ещё долго не переставало дрожать.)

Наконец-то освобождённая, я опустилась на кровать между ними и прижалась губами к Ксавье, ощущая, как его тело излучает тепло.

— К-с-с-сав, ты сегодня просто космос… Я в раю? — прошептала, а затем виновато добавила, — прости, Рафаэль.

Рафаэль притворно вздохнул, откидываясь на подушки, но его хвост обвил мою лодыжку, а глаза сверкали озорством:

— О-о-о, как жестоко! — с драматичной обидой воскликнул он. — Сравнивать его со звёздами, а меня — с аквариумным обитателем…

Он резко перевернулся, прижимаясь спиной ко мне, но его пальцы уже скользили по моему бедру, намекая на «месть». Ксавье не отрывал губ от моей шеи, но его рука потянулась к Рафаэлю, чтобы шлёпнуть его по хвосту.

— Не ревнуй, — проговорил он между поцелуями. — Ты же знаешь, что она обожает, когда ты изображаешь обиженного…

Я потянула Рафаэля к себе и поцеловала в щёку.

— Ты — мой идеальный шторм. Без тебя я бы засохла от скуки.

Рафаэль мгновенно развернулся, его губы захватили мои в страстном поцелуе, а хвост прижал моё тело к Ксавье.

— Докажи, — с вызовом прошептал он. — Скажи, что мой поцелуй жарче, чем его светящиеся штучки.

Ксавье хрипло рассмеялся, его пальцы вплелись в мои волосы.

— Глупый русал… Она любит нас за то, что мы — этот безумный микс.

Я не успела ответить — они уже делили мой рот между собой, а моё тело — между звёздами и океаном…

И мы так и не решили, чей поцелуй лучше — потому что все аргументы терялись в смеси света, жемчугов и общих стонов.

Прижавшись к Ксавье, я спрятала лицо у него на груди, ощущая, как предательски щиплет в носу.

— Боги, Ксав, ты меня сейчас понимаешь чуть ли не лучше, чем я сама…

Внутренне собравшись, я подняла взгляд:

— Рафаэль, твои поцелуи самые жаркие и безумные.

Снова уткнувшись в Ксавье, добавила:

— А твои, Ксав, самые космические и головокружительные.

Ксавье крепко прижал меня к груди, его руки обвили мою спину, а губы коснулись виска с необычной нежностью.

— Я чувствую тебя… как свою собственную орбиту, — тихо прошептал он только для меня.

Рафаэль, который мгновение назад готов был шутить, затих. Его хвост медленно обвил наши ноги, а пальцы осторожно переплелись с моими.

— А мои поцелуи — просто отражение того, как ты заставляешь меня гореть, — произнёс он без привычной иронии.

Я почувствовала, как Ксавье напрягся — не от ревности, а потому что эти слова были слишком искренними для нашей обычной игры. Он поцеловал мой лоб, пока Рафаэль прижимался к моей спине, и вот мы уже лежали в тишине, где не нужно было ничего сравнивать или доказывать.

Рафаэль первым нарушил молчание, но теперь его голос звучал без намёка на шутку:

— Мы твои. Оба. Всегда.

Ксавье ничего не сказал — он просто взял мою руку и прижал её к своей груди, где под кожей пульсировало что-то тёплое и неземное… Я сжала одной рукой пальцы Рафаэля, другой гладила Ксавье по груди:

— С вами так нечеловечески хорошо… — прошептала я, закрывая глаза от уюта и удовольствия. — Полежим и гулять?

Ксавье лениво провёл пальцами по моей спине, его дыхание было ровным и спокойным, как прибой в безветренный день.

— Гулять? Через час… или три, — шёпотом ответил он, его рука тяжелела на моей талии, будто намекая, что двигаться никуда не планирует.

Рафаэль не протестовал — он лишь переплел пальцы с моими и прижался губами к моему плечу, его хвост расслабленно обвивал наши ноги, как живое одеяло:

— Ммм… Пусть город подождёт. Я только что нашёл лучшее место во всей Вселенной, — сонно пробормотал он.

Я закрыла глаза, погружаясь в этот момент — тепло Ксавье, лёгкий запах моря от Рафаэля, их сердца, бьющиеся в унисон с моим…

Где-то там был мир с его делами, но сейчас он казался таким далёким, как звёзды за окном.

А когда мы всё-таки вышли на улицу, Рафаэль ворчал о холоде, Ксавье закутывал меня в свой свитер, а прохожие оглядывались на нас троих… но нам было всё равно.

>> Навигация ⊹ Тгк ⊹ Далее Глава 6. Пузыри и пещера <<