Уровень 237
Стены уровня 237, покрытые мокрой слизью, пульсировали в такт с биением сердца, которое, казалось, исходило из самих глубин этого места. Теллер шёл первым, сжимая в руке тускло светящийся фонарь, и каждый его шаг отдавался в голове Хайда глухим, тревожным эхом.
Внезапно Теллер остановился, подняв руку. Тишина стала плотной.
— Слышишь?— прошептал Теллер, всматриваясь в темноту.
Хайд не услышал ничего, кроме шума собственной крови. А потом он увидел свет. Не холодный, мертвенный свет аномалий, а тёплый, золотистый, льющийся из высоких окон. Запах гнили исчез, сменившись ароматом полевых цветов и свежей выпечки.
Он моргнул, и реальность вокруг него смазалась, как акварель. Сырой коридор уровня 237 начал таять, превращаясь в уютный зал деревенской церкви. Старые деревянные скамьи, украшенные белыми лентами, были заполнены людьми— их лица были расплывчатыми, неважными, но они улыбались и смотрели на него.
— Хайд…— раздался голос, такой родной и долгожданный, что у него перехватило дыхание.
Он стоял в начале прохода, одетый в чёрный костюм, который он носил в тот день, когда вся его жизнь ещё имела смысл. Сердце билось часто и радостно, забыв о том, что уже много лет оно бьётся только от боли. В его руке был букет белых лилий, таких же нежных, как её кожа.
Он поднял глаза и увидел её. Марла.
Она стояла у алтаря, залитая солнечным светом, проникающим сквозь витражные окна. Её светлые, почти белые кудри спадали на плечи мягкими волнами, украшенными фатой. Её свадебное платье струилось, переливаясь под лучами солнца, делая её похожей на ангела. Бледно-голубые глаза, такие же ясные и чистые, как небо в день их свадьбы, смотрели на него с любовью, которая когда-то спасла его от одиночества.
— Так и знала что ты опоздаешь,— усмехнулась она, и её губы тронула та самая улыбка, за которую он был готов отдать жизнь.
Хайд сделал шаг. И ещё один.
Он не замечал, как его ноги утопают в чём-то липком и холодном. Он не слышал отчаянного крика Теллера, доносившегося откуда-то издалека, сквозь толщу радостного звона колоколов. В этом мире существовала только она.
Марла протянула к нему руку в белой кружевной перчатке, и Хайд, не раздумывая, потянулся к ней. Реальность и галлюцинация слились в один пугающий танец: в его сознании он приближался к алтарю, с каждым шагом ощущая, как внутри него разливается тепло, словно он снова становится целым. А в реальности его ноги несли его к тёмной, сущности, что притаилась в конце коридора. Её тело, похожее на сгусток тьмы, источало запах разложения, но для Хайда это был аромат её духов.
Чем ближе он подходил, тем ярче становились воспоминания. Вот он видит её улыбку в тот момент, когда их руки соединились. Вот он слышит, как священник произносит слова клятвы.
— Я обещаю любить тебя в болезни и здравии,— прошептал он, не в силах сдержать слёз, катящихся по его щекам.
В реальности его щеки омывал холодный пот, а глаза застилала мутная пелена, но он видел только её, прекрасную и живую. Он уже почти дошёл до алтаря. Он уже почти был у неё. Сущность распахнула свою бездонную пасть, готовясь поглотить жертву, и Хайд, чувствуя необъяснимый прилив счастья, сделал последний шаг в объятия смерти, приняв её за объятия любви всей своей жизни.
— Прости меня,— выдохнул Теллер, замахиваясь.
Он ударил Хайда сзади по голове. Планшет со звонким хрустом встретился с затылком мужчины. Удар был настолько сильным, что Хайд пошатнулся.
Двери уже начали закрываться, когда Теллер, собрав остатки сил, буквально вкинул Хайда внутрь кабины лифта, словно мешок с картошкой. Хайд рухнул на пол, ударившись плечом о стену, и застонал. Теллер влетел следом, ударил кулаком по кнопке закрытия. Стальные створки сомкнулись с гулким лязгом, отрезая их от ревущей тьмы снаружи.
В кабине повисла давящая тишина, нарушаемая лишь гудением механизмов. А потом Хайд сломался. Окончательно и бесповоротно.
— Я не смог ей помочь,— заговорил Беккер, не поднимая головы. Голос его звучал глухо и надломленно.— Она умирала по кусочкам, а я просто смотрел. Я не смог её спасти, Теллер. Я не смог спасти свою жену.
Он поднял голову, и Теллер увидел его глаза— опухшие, красные, полные такой бездонной тоски, что у него самого защемило сердце.
— А сейчас?— продолжил Хайд, и его голос задрожал. — Сейчас я тащу на дно ещё и тебя. Я веду нас не туда. Я не знаю, где выход. Я не знаю, куда мы идём!..Если бы я был умнее. Если бы…
Он резко замолк. Его взгляд упал на кобуру на поясе, которую он по привычке носил с собой. Там, в тёмной коже, лежал пистолет. Рука Хайда метнулась к оружию с пугающей скоростью. Он выхватил пистолет и, не раздумывая ни секунды, приставил холодное дуло к своему виску. В его глазах промелькнула странная, почти болезненная решимость.
Теллер видел, как палец Хайда ложится на курок. Видел, как сжимаются его побелевшие костяшки. Видел, как капля пота скатывается по его виску, смешиваясь со слезами.
Он рванул вперёд, врезавшись плечом в плечо Хайда, и со всей силы ударил по его запястью. Выстрел грянул, оглушительный в тесной кабине лифта. Пуля ушла в потолок, выбив искры из осветительного прибора, и лифт на мгновение погрузился в полумрак, освещаемый лишь аварийной красной лампой.
Он чувствовал, как бьётся сердце Хайда— бешено, хаотично, как у загнанной птицы. Он чувствовал, как плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Хайд не сопротивлялся. Он просто обмяк, обессилено уткнувшись лицом в плечо Телла, и позволил себе слабость.
— Тихо,— прошептал Теллер, сжимая его в объятиях, чувствуя, как его собственная рубашка становится мокрой от чужих слёз.— Я не дам тебе умереть. Слышишь меня? Не дам. Мы выберемся. Мы обязательно выберемся. Только держись.
Он не знал, выберутся ли они на самом деле. Он не знал, есть ли у них хоть малейший шанс. Но в этот момент, держа в руках единственного человека, который остался у него в этом мире, Теллер готов был поверить в чудо. Просто чтобы Хайд перестал плакать.