Уровень 13 Деревня Аскха

Прежде чем добраться до деревни, Летописец упал в обморок. Удачно прилёг, на лошадь и не свалился. Я слез с коня и схватил поводья, чтобы вести за собой. Тала пристроилась напротив, и в любой момент могла поправить тело.

Первая ночь прошла ужасно. Вся вода ушла на то, чтобы промыть рану. Стрела пролетела насквозь, оставив аккуратную, закрученную дыру в плече. Без лекарств ничего не сделать. Тала не может уйти в лес ибо мы окажемся в опасности. Так что собрали хворост, разожгли огонь и надеялись, что переживём эту ночь и следующую.

Голодный, жаждущий пить, еле волоча ноги, подходил вечер третьего дня. И вот мы на горизонте увидели крыши домов. По пути даже встретилась повозка, в которой находился стог сена. Сердобольный человек разрешил, перенести Летописца к нему. Я же присел рядом с мужчиной.

Только хотел сказать спасибо, как вспомнил, что сперва нужно сконцентрироваться.

-Спасибо, меня зовут “Имя”.

-Да не за что. Какими судьбами в наше захолустье?

-А как называется ваша деревня? Далеко нам до Мерата?

-Аскха. А до Мерата ещё дней семь будет. Если на лошадках то. По пути ещё одна деревенька будет. Наши соседи так сказать.

-Вы не местный?

-Как догадался? Я держу путь из Роверена. Волки воют будь здоров.

Мужчина басовито засмеялся и хлопнул меня по спине. Появилось задание убить десять волков. Награда: 50 опыта и 10 монеток? Почему они прозрачные…

-Вот и приехали. Хэй позови лекаря, у нас тут раненный.

-А платить есть чем?

Я покачал головой, а позади едва слышно простонал Летописец: -Е… есть…

Из домика вышли несколько человек, схватили летописца, и перенесли на свободную кровать. Проведаем его ещё, а нам стоит озаботиться пропитанием и жильём. Я не пил кажется целую вечность.

-”Имя” у нас нет денег. Придётся что-то продавать.

-У меня ничего нет.

-Вижу, -она вздохнула. -Лошади нам ещё пригодятся, а вот доспех легко выдаст мою принадлежность врагам.

Тала резко дергает за ремни, ослабляя крепления доспеха. Металлические пластины со звоном падают на землю, оставляя в тонкой льняной рубахе, мгновенно прилипающей к влажной от пота коже. Ткань просвечивает в местах, где плотно обтягивает тело — подчёркивает изгибы плеч, напряжение в спине, учащённое дыхание, заставляющее грудь ритмично подниматься.

Она резко проводит ладонью по лицу, стирая пот, но влага тут же проступает снова — капли скатываются по шее, исчезая за воротом рубахи. Мускулы на руках играют при каждом движении, когда Тала перекидывает поводья, проверяя, насколько крепко сидит нож у пояса. Лён тянется, обрисовывая рельеф живота, каждый вдох, каждое напряжение. Ветер обдувает разгорячённую кожу, и ткань на мгновение отлипает, обнажая контуры тела, прежде чем снова прижаться к ней.

Тала швыряет монеты на стойку — звонкие, тяжёлые, ещё пахнущие дымом и кровью. Корчмарь ловит толстыми пальцами, пересчитывает, недоверчиво щурясь. Живот давит на край стола, оставляя мокрый отпечаток на полированном дереве. Кряхтит, выдыхая перегар дешёвого вина, и кивает в сторону кухни: -Еда через десять минут.

Она уже поворачивается, но он хрипло добавляет: -Комната — последняя дверь слева. Не шумите.

Таверна пропитана запахом тушёной баранины, дрожжей и человеческого пота. В центре зала, над потрескивающим огнём, булькает огромный котёл. Пар поднимается густыми клубами, оседая на потолке, уже почерневшем от копоти.

Тала проходит между столами, чувствуя, как взгляды пьяных мужиков скользят по её фигуре. Льняная рубаха, всё ещё влажная от дорожной пыли, прилипла к спине, обрисовывая лопатки, напряжённые после долгой скачки. Она не реагирует — привыкла.

Я ставлю на стол три кружки медовухи. Пена переливается через край, стекая по пальцам. Тала хватает свою, пьёт жадно, не вытирая капли, скатившиеся по подбородку. Горло работает, вены на шее напрягаются, а когда она ставит кружку, на губах остаётся влажный блеск.

— Есть будем тут или в комнате? — спрашиваю я, но она уже тянет руку к хлебу, только что вынутому из печи.

— Здесь. Быстрее.

Пальцы вминают мякиш, крошки падают на стол. Не смотрит — только ест, резко, без удовольствия, словно запихивая в себя топливо, а не пищу. Из кухни выходит девка с подносом. Жир со свиных рёбер капает на пол, оставляя блестящие пятна. Тала хватает мясо зубами. Соки стекают по пальцам, но ей всё равно.