Уроки трансфигурации. Часть 1.

Кролик смотрел на неё с осуждением. Тяжёлым таким, давящим на плечи. От него хотелось закрыться ладонями. Зажмуриться позорно, как первокурсник, получивший выговор за забытый пароль от собственной гостиной.

Кролики не должны смотреть так на волшебников. Возможно, проблема была в том, что она произносила заклинание недостаточно уверенно или опять работала локтем, а не запястьем?

А может в том, что она подарила пушистому мальцу три глаза. И мармеладный нос.

— Мисс Бёрнелл, — устало вздохнула профессор МакГонагалл. В её глазах осуждения было едва ли меньше, чем у кролика, — Сконцентрируйтесь, пожалуйста. Я не хочу, чтобы на экзаменах вы превратили комиссию в содержимое витрины «Сладкого королевства».

— Простите, профессор, — Лайя нырнула носом в учебник под хихиканье однокашников, — Я постараюсь быть усерднее.

Мерлин, ну и позор. Ещё и перед слизеринцами. Шуток до конца недели не оберёшься.

Она сверилась с формулой. Сверилась ещё раз. Закатала рукава отороченной красным мантии, прокашлялась и уверенно произнесла:

— Фините.

Кролик вернулся к своей изначальной форме, став яблоком. Яблоко подпрыгнуло на месте, пытаясь уйти от направленной на него волшебной палочки, покатилось к краю парты и у самого края снова обернулось кроликом. В этот раз абсолютно лысым.

— Мерлиновы подштанники, — Лайя вложила в это ругательство всё своё отчаяние сложившейся ситуацией и жалость к созданию, похожему на обретшего конечности флоббер-червя.

Кролик попытался сбежать от своей мучительницы. Он спрыгнул вниз и побежал по проходу между рядами. Лайя отреагировала быстро — подхватила тёплое гладкое тельце и поднесла его ближе к лицу. Моргана помоги, какой же уродец.

Рядом послышался негромкий грудной смех. Лайя повернулся голову к соседу по парте.

— Бедное создание, — Влад, судя по виду, едва сдерживался от того, чтобы захохотать на всю аудиторию, — За что ты так его ненавидишь?

— Это он меня ненавидит, — Бёрнелл взмахнула палочкой и укрыла безволосое чудовище вязанным свитерком, — И весь волшебный мир тоже. У тебя же вышло с первой попытки.

На руках друга сидел пепельного цвета крольчонок. Его задняя лапка подрагивала, а крошечный нос ходил ходуном от удовольствия – Басараб ласково чесал животное за ухом. Улыбнувшись своим мыслям, он опустил грызуна себе на колени и наклонился к Лайе:

— Тебе помочь?

— На экзамене помощи не будет, — в тон ему ответила Лайя, воровато косясь в сторону застрявшей у столов слизеринцев профессора МакГонагалл. Женщина как раз строго отчитывала Эрджебет Батори за игнорирование инструкций.

Влад покачал головой. Он мягко пожал её руку и погладил лысую голову кролика-червя.

— До экзаменов весь учебный год. Мы успеем подтянуть тебя, и к ЖАБА ты будешь обращать всех в кроликов щелчком пальца. А пока не стоит портить семестровые оценки из-за маленькой неудачи. Я же прав?

Последнее было обращено к сидевшим позади Лео и Сандре, закончившим со своим заданием ещё пяток минут назад. Девушка энергично закивала головой:

— Совершенно точно.

— Давай, Бёрнелл, — Лео пощекотал её ухо кончиком писчего пера и хмыкнул на ответную попытку ткнуть волшебной палочкой, — Дел ровно на пять секунд, пока Проф не видит.

Лайя задумалась. Посмотрела на несчастного кролика, затем на улыбающегося кончиками губ Влада. Она знала, как он не любил увёрток и обмана. За это, в том числе, Шляпа и отправила его на Гриффиндор, едва коснувшись смоляной головы. Но ради друзей Басараб был готов на любые хитрости.

— Хорошо, — сдалась она. И тут же добавила, когда Влад потянулся к кролику: — Но с меня тыквенные пирожные. А ещё я сделаю за тебя эссе по рунам. Так будет правильно.

Вместо ответа Влад ласково щёлкнул её по носу. Он прочистил горло, убедился в том, что профессор МакГонагалл всё ещё мучает слизеринцев и за несколько секунд избавил её от провальной оценки за урок.

*

За Большом зале Лайя в тот день сидела с «Выше ожидаемо» в кармане, пятью баллами для своего факультета и чувством вины. Незаслуженная оценка жгла изнутри похуже сока ядовитой тентакулы. А может то был ростбиф, в который замковые эльфы добавили слишком много перца. В любом случае, настроение у неё испортилось.

— Да не переживай ты так, — ободряюще улыбнулся Лео. Он уже расправился со своим обедом и теперь лениво потягивал тыквенный сок, — Влад прав. У нас целый учебный год до выпускных – ещё успеем набить руку и всё сдать. Получим свои зачёты.

— Мне не нужен «Зачёт», — вздохнула Лайя, — Ты же знаешь, Магическая художественная Академия требует «Превосходно» за ЖАБА по трансфигурации. А как я получу его, если делаю ошибки в классном задании?

— Мне кажется, ты просто слишком сильно переживаешь. Все время от времени ошибаются и проседают в оценках. Сандра вот однажды вообще взорвала кабинет Зельеварения и ничего – теперь в любимицах у Слизнорта ходит.

Вышеупомянутая ткнула Лео вилкой в бок.

— Любимица я оттого, что моя старшая сестра ещё до выпуска стала успешной прорицательницей. Но Лео прав – нельзя быть совершенной. Сегодня не вышло – получится завтра.

Лайя не стала напоминать, что Влад уже не в первый раз тайком помогает ей не терять баллы. Незримый долг перед Басарабом уже равнялся золотовалютному запасу Магической Британии. А ласковые слова и поддержка никак не помогали справиться с собой и победить упражнения из учебника продвинутой трансфигурации. Выходило из рук вон плохо.

— Ты просто мандражируешь, — снова попытался Лео, — Выпускной год, муштра преподавателей, рассказы о блестящем будущем… Трансфигурация – ключевой предмет для тебя, вот ты и загоняешься. Выдохни, Бёрнелл. Небо не упадёт на землю, если ты пару раз лажанёшь.

На последних словах он махнул рукой куда-то за спину Лайи. Обернувшись, девушка увидела, как к ним через половину зала шагают двое, переодетые в форму для игры в квиддич. Влад на ходу скручивал отросшие волосы в жгут и внимательно слушал маячившее рядом зелёное пятно охотника сборной Слизерина. Бёрнелл вздохнула.

Не все гриффиндорцы были отважными. Не все хаффлпафцы верными. Не все слизеринцы были Ноэ Локидом. Редкий чистокровный сын древнего магического рода ещё на первом курсе начинал водить дружбу с магглорождёнными. Этот же назло властолюбивому деду таскался сначала за Владом, а потом уже и за всей их львиной компанией. Не то, чтобы компания была против – Ноэ оказался верным другом и надёжным сообщником.

Влад говорил, что в глубине души Локид — настоящий гриффиндорец. Сам Ноэ на подобные высказывания шипел, как гоблин на искусственные металлы. 

Ребята перекинулись парой фраз, быстро собрались и поднялись со своих мест. Лайя, немного подумав, кинула в сумку несколько яблок для отработки неудавшегося заклинания и догнала быстроногих друзей – те уже двигались в сторону выхода. Влад, заметив отстающую, по-джентльменски притормозил. Ноэ остановился вместе с ним.

— Оленёнок, — он смерил Лайю смешливым взглядом, – Забыл сказать. Роскошный вышел растопырник.

«Всё-то ты замечаешь», — вздохнула Лайя. И гордо задрала подбородок.

— Это должен был быть кролик.

Ноэ хохотнул. Он закинул руку ей на плечо и слегка дёрнул на себя. Стоило Лайе прижаться к его боку, как совсем рядом со свистом пролетела бомбочка с краской. Пивз, возникший как всегда из ниоткуда, пустил в замешкавшихся студентов несколько снарядов и тут же исчез, напевая обидные частушки. Влад пустил ему вслед Петрификус. Разумеется, промазал. Кто и когда вообще попадал по Пивзу.      

— Запомни, — протянул с повелительными нотками Ноэ, отпуская подругу из спасительных объятий, — Никто никому ничего не должен, если это прямо не указано в магическом законодательстве.

— Спасибо. Так и передам комиссии, когда буду сдавать экзамены. «Мой друг сказал, что я никому ничего не должна. Поставьте «Превосходно».

— Ну прелесть же, — ухмыльнулся Локид и призрачным касанием погладил Лайю по голове. Та без особого желания сбросила его ладонь. – Вы, магглорождённые, такие чудные. Не перестаю восхищаться.

Отряхивавший мантию от краски Лео обернулся и сморщил веснушчатый нос:

— Мне одному кажется, что он порой говорит о нас, как о магических тварях?

— Кормите магглорождённых три раза в день, — подхватила Сандра, — Не забывайте чистить их загоны – от большого количества пыли у них появляется насморк. 

— Исследователи сходятся во мнении, что в конце декабря эти чудесные создания любят собираться семьями и наряжать деревья.

— Они любят печенья и мазать джем на тосты!

— Подавайте им чай ровно в пять часов, – добавила с улыбкой Лайя. — И не забудьте молоко.

— А лучше – бренди, — хмыкнул ничуть не задетый их перепалкой Ноэ, — Давайте быстрее, чудесные создания, а то поле займут.

И они поспешили в сторону стадиона.

*

На трибунах всегда было ветрено. К счастью, Лайя ещё на втором курсе освоила пару заклинаний, спасавших от неприятных погодных явлений, так что за игрой они наблюдали почти в комфорте. Чтобы не скучать, пока мальчики со смехом гоняют по полю квоффл, девушки наколдовали себе несколько подушек, достали термос с чаем и сели за учёбу.

Сандра листала конспекты по зельям, а Лайя снова издевалась над яблоками в попытках получить кролика. Приемлемого результата она смогла добиться только к десятой попытке, но даже так у бедного создания висел ослиный хвост.

— Это уже форменное издевательство, — пожаловалась Лайя Сандре. Та улыбнулась в конспект и погладила её по плечу:

— Всё будет хорошо. Ты со всем справишься и сдашь.

— А если нет?

— Никакого «нет», Лайя. Ты сдашь. Как сдавала раньше.

Сандре было легко говорить. Она ещё два года назад определилась со своим будущим — написала письмо в школу Авроров и готова была приступить к занятиям сразу после выпускных. Туда же собирался и Лео, грезивший обзавестись однажды личным агентством. Влад наметил себе место в Министерских кабинетах и собирался в политику, Ноэ мечтал о частной практике, экспериментах с артефактами и пространственной магией.

У Лайи тоже была мечта, родившаяся в лето между первым и вторым курсом. Посреди Косого переулка она на полной скорости врезалась в художника, писавшего портреты для почивших представителей чистокровных родов. Мистер Кэннигэм тогда рассыпал по каменной кладке свои покупки и едва не потерял под каблуками проходящим мимо ведьм дорогостоящие краски. Маленькая Лайя так сильно корила себя за проступок, что уговорила родителей угостить пожилого мужчину мороженым и извинялась добрый десяток минут.

В тот день мистер Кэннигэм открыл магглорождённой волшебнице глаза – любое колдовство имеет свой срок. Любое магическое творение со временем разрушается и истлевает, если не следить за ним и не приводить в порядок.

И Лайя загорелась. По возвращению в Хогвартс она вела диалоги с каждым портретом, включая их факультетскую Даму. Она спрашивала совета у своего декана, копалась в учебниках и дополнительной литературе. Однажды вновь встретилась с мистером Кэннигэмом. На Пасхальных каникулах тот увозил в свою мастерскую портрет предыдущего директора Хогвартса — профессора Диппета. Она пообещала ему в тот день, что обязательно научится сохранять и возвращать магию волшебному искусству.

Вот только, в отличие от своих друзей, Лайя на пути к своей мечте постоянно спотыкалась. Профессора Флитвик и Слизнорт были ей довольны, профессор Снэйп за шесть лет учёбы назвал бездарной всего трижды, что являлось настоящим признанием заслуг. Но вот травология и Трансфигурация же давались девушке с боем. Неудачи регулярно чередовались с просветлениями. В один семестр Лайя могла не допустить ни одной ошибки, а в другой едва выпрашивала «Выше ожидаемо». И в любой другой год она отнеслась бы к этому с пониманием. Но в выпускной!

— Как успехи?

Лайя отвлеклась от конспекта, в котором бездумно рисовала, предаваясь унынию, и улыбнулась мальчикам. Те как раз подлетели к их трибунам и решили устроить себе перерыв. Лео грыз утащенное из сумки яблоко, Влад наливал себе чай из термоса Сандры. Ноэ же, нависая сзади, бессовестно заглядывал в конспект Лайи.

— Личное пространство, — она обернулась, сталкиваясь взглядом с его разномастными глазами – редкостью даже в магическом мире, — Слышал о таком, Локид?

— Кажется, да, — он сделал вид, что задумался, — Это что-то из Истории Магии? Я проспал половину лекций Бинса, поэтому напомни-ка, оленёнок.

Ну, конечно, он издевался. Правда, заметив, как Лайя морщится в ответ на безобидную шутку, тут же подуспокоился и просто сел рядом, опустив метлу под ноги. Ноэ мягко забрал из девичьих рук конспект. Покрутил в руках, рассматривая наспех нарисованного грифелем кролика. Пушистого, с круглым хвостиком, маленьким носом и очаровательными глазками. Двумя, как полагается.

— Так и не вышло? – спросил Ноэ участливо. Лайя покачала головой.

— Вряд ли ослиный хвост считается успехом.

Локид хмыкнул. Он нырнул ладонью под нагрудную защиту и достал оттуда волшебную палочку. Шепнув себе что-то под нос, он вдохнул в кролика жизнь. Чёрно-белый малыш дёрнул лапкой, повёл головой и запрыгал по конспекту, безуспешно пытаясь найти выход со страниц. Лайя наклонилась и быстро дорисовала для него немного кривоватую морковку. Ноэ тут же заколдовал её, тихо посмеиваясь над тем, как их питомец радостно принимается за еду.

Бёрнелл вдруг стало тоскливо. На третьем курсе она в ходе экспериментов с литературой из Запретной секции нарисовала и оживила для Ноэ кривоногого оленёнка. Тогда Локид ходил за ней с просьбами научить его также несколько месяцев. А в выпускной год она была не в состоянии справиться с материалом, указанном в учебнике, пока он собирал на коленке защитные артефакты и порталы, попутно обходя запрет на аппарацию в стенах Хогвартса.

— Смотри на всё шире, — неожиданно ласково, как ребёнку, пояснил Ноэ. Он подцепил из сумки последнее яблоко и подкинул его на ладони: — Вы все воспринимаете инструкции из учебников дословно. Но магия куда больше, чем заученные формулы и взмахи палочкой. Это тоже искусство.

— Магия – инструмент, — поправил его Влад, нахмурившись, — Она как клинок. Чем умелее ты им орудуешь, тем большего успеха сможешь добиться.

— Мышление студента Рейвенкло, — поцокал Локид языком. Подкинув яблоко ещё раз, он обернулся к друзьям. – Полетайте без меня пока. Хочу посидеть в тишине.

— Ну-ну, — хмыкнул Лео, а Сандра вдруг спросила:

— Можно твою «Молнию» ненадолго?

— Только не погни прутья, — попросил Ноэ, передавая инвентарь подруге, — У нас матч с барсуками через две недели. 

— Не вопрос.

Сандра споро наложила на себя согревающие чары, перекинула ногу через метлу и поднялась в воздух. Привыкнув к управлению, она вдруг со смехом резко стартовала вперёд и понеслась прямиком к кольцам, заложив попутно пару виражей. Лео с уважением присвистнул:

— Сумасшедшая. Не понимаю, почему она отказывается играть в сборной.

— Потому что тогда вы, оболтусы, будете висеть на команде мёртвым грузом, — хихикнула Лайя, — Помните, как на позапрошлых каникулах она обогнала вас обоих на стареньком «Чистомёте»?

— Да, было время, — мечтательно протянул Лео. Уничтожив огрызок яблока заклинанием, он поднялся на ноги: — Попытаемся взять реванш?

— Когда эта валькирия рассекает воздух на «Молнии»? – покачал головой Влад, — Без шансов.

Но всё же сел на свой «Нимбус» и направился следом за Сандрой. Лео отсалютовал оставшимся на трибунах. Встав на край помоста, он прыгнул в пустоту и уже в полёте оседлал метлу, резко задирая рукоять вверх. У Лайи от вида его смертельной петли, как в первый раз, замерло на миг сердце.

— Вы все немного ненормальные, — призналась она.

— Именно поэтому нас всех так тянет друг к другу, — протянул Локид, растягивая губы в скабрезной ухмылке.

Лайя несильно толкнула его локтем в бок. Ноэ театрально закатил глаза, изображая страдания. Уже спустя пару вдохов он протёр яблоко о мантию, надкусил его и снова подкинул в воздух. Секунда, вторая, — и поймал он уже белоснежного кролика с красными глазами и чёрной точкой носика.

— Прошу, — он протянул животное ошарашенной Лайе, — Проще простого. Если мыслить шире.  

Девушка прижала к себе дрожащее тельце. Пушистое, тёплое, мягкое, пахнущее сухой травой. Идеальная иллюзия реального, как требовалось при применении высшей трансфигурации. Профессор МакГонагал дала бы за такое блестящее исполнение десяток баллов.

Лайя отдала бы много больше.

— Ноэ, — позвала она негромко, — Ты мне нужен.

Ответа не последовало ни через пять секунд, ни через десять. Отвлёкшись от наглаживания кролика, Лайя перевела взгляд на застывшего соляным столбом Локида. Вид у него был такой, словно невидимый тролль подошёл сзади и приложил его дубиной по голове. Лайе стало неспокойно.

— Ты чего? – спросила она взволновано, — Дурно стало?

— Я ждал этих слов последние шесть лет, — драматично протянул Ноэ, — Позволь мне прочувствовать момент, детёныш.

Лайя закатила глаза, резко выдыхая.  

— Очень смешно. И не называй меня так. Я младше тебя всего на восемь месяцев.

Разумеется, эту просьбу он проигнорировал. Отмерев, Ноэ облокотился о собственные колени и принял вид, какой имел порой, задумывая очередную безобидную шалость:

— Итак, я нужен тебе. Насколько сильно по шкале от одного до десяти?

— Помоги мне с трансфигурацией.

— Это тринадцать, детёныш. Восхитительное число.

Ну, конечно. В глубине души Ноэ был гриффиндорцем – отважным и верным своим друзьям. Но страсть к заключению сделок в нём жила исключительно змеиная.

— Чего ты хочешь?

— Обожаю, когда в тебе просыпается слизеринка, — пропел он довольно, — Сочтёмся.

Выражение его лица показалось ей тревожным. Иначе как описать то, что в груди дёрнулось что-то, а сердце забилось быстрее, чем у прижатого к груди кролика.

— Насколько сильно мне не понравится?

Ноэ прыснул от смеха. Он забрал кролика себе и вернул ему изначальную форму. А затем повертел в руках надкушенное яблоко и улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на которую был способен.

Лайя на миг забыла, как дышать.

— Тебе понравится. Поверь мне, детёныш. Очень.