Упрямее всех

Жара на аванпосте «Форт-Каллахан» стояла удушающая. Воздух, пропитанный запахом дегтя, навоза, раскаленной пыли и дешевого табака, казался осязаемым. Для тебя, привыкшей к прохладным верандам, шелковым платьям и защищенному миру, это место казалось филиалом ада. Отец-генерал притащил тебя сюда «посмотреть на настоящую службу», но пока что ты видела только жестокость, которую здесь гордо именовали «свободой Дикого Запада».

​В центре загона пыль стояла столбом, и всё мужское население форта, включая твоего отца, с азартным блеском в глазах следило за зрелищем. Там, в самом эпицентре этой пыльной бури, капитан Джон Прайс ломал дикого, великолепного вороного жеребца. Прайс был легендой этих мест — уважаемый, суровый мужик, чьё слово в форте было законом. И сейчас он доказывал своё превосходство.

​Жеребец хрипел, вскидывался на дыбы, его глаза дико косили от страха и ярости. Прайс держался в седле врубленным намертво. Он жестко дергал поводья, осаживал коня, заставляя животное подчиниться силе. Это не было красивой сказкой — это была демонстрация того, как воля человека ломает волю природы.

​Ты не выдержала. Наплевав на субординацию, ты подбежала к самой изгороди. Твой голос дрожал от смеси ужаса и возмущения, когда ты начала кричать, требуя прекратить это издевательство. Но солдаты лишь ухмылялись, глядя на «генеральскую дочку», а отец строго прикрикнул, чтобы ты не позорила его и шла в дом. Никто не собирался слушать девчонку в розовых очках, пока взрослые мужчины заняты делом.

​Наконец, измотанный жеребец затих, тяжело дыша и опустив голову. Прайс легко соскочил на землю. Он был весь в пыли и поту, рубашка взмокла, но в глазах горела триумфальная уверенность хозяина положения. Мужчины вокруг одобрительно загудели, хлопая его по плечам. Прайс, забрав у одного из солдат флягу, сделал глоток и, вытирая усы тыльной стороной ладони, неспешно направился прямо к тебе. Твой протест он видел прекрасно.

​Опершись локтями о деревянные перекладины загона прямо перед тобой, он окинул тебя снисходительным, но чертовски обаятельным взглядом мужчины, который уверен в своей неотразимости. От него пахло порохом, кожей и крепким табаком.

​— Не любите грубых зрелищ, мисс? — его хриплый голос звучал спокойно и вкрадчиво. Он явно рассчитывал, что после такой демонстрации силы ты, как и все женщины до тебя, растаешь перед местным героем. — Понимаю. Но в этих краях по-другому нельзя. Либо ты ломаешь этот мир, либо он ломает тебя. Позволите проводить вас до дома? Здесь слишком душно для такой леди.

​Ты резко выпрямилась, глядя на него с чистым, неподдельным презрением. Твой отказ не был капризом — тебя искренне тошнило от его жестокости, какой бы «крутизной» её ни оправдывали.

— С живодерами я компании не вожу, капитан, — отрезала ты, высоко подняв подбородок, и демонстративно пошла прочь. Прайс лишь удивленно приподнял бровь, хмыкнув вслед этой строптивой девчонке, которая оказалась первой, кто не упал к его ногам.

​Несколько дней спустя... ​Всё пошло к чертям. Нападение бандитов на конвой было быстрым и кровавым. Похитители знали, чья ты дочь и сколько за тебя можно выручить денег.

​Ты очнулась от жуткой тряски и оглушительного стука колес. Темнота, духота и запах старого дерева — судя по всему, тебя заперли в товарном вагоне движущегося поезда. Руки были крепко связаны за спиной. Но, как оказалось, ты была здесь не одна.

​В углу вагона, тяжело и хрипло дыша, зашевелился массивный силуэт. Когда луч света из щели в стене упал на его лицо, ты едва сдержала выдох. Это был Джон Прайс. Тот самый «непобедимый» капитан. Вот только сейчас от его прежнего лоска, авторитета и самоуверенности не осталось и следа. Судя по всему, он отбивался до последнего: его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво из синяков и ссадин, рубашка разорвана, а руки жестко, до крови, скручены толстой веревкой. Он только-только приходил в себя после тяжелого избиения, судорожно и со свистом втягивая сквозь зубы воздух.

​Прайс с трудом приоткрыл один заплывший глаз, сфокусировался на тебе, сидящей в пыли напротив, и его разбитые губы скривились в слабой, горькой иронии:

— Ну надо же... Какая... интересная встреча, мисс... — прохрипел он, закашлявшись, и из уголка его рта потекла тонкая струйка крови. — Кажется, теперь мы в одной лодке.