Unfair

В его голосе впервые не было насмешки. Только странная усталость.

— Твоё наказание в том, что ты никогда не сможешь быть вместе с Шарлем. Ни в этой вселенной. Ни в следующей. Ни в той, которая придёт после неё.

Макс нахмурился.

— Что за хуйня?

Даниэль усмехнулся.

— Я, если честно, уже заебался выступать злодеем в вашей истории. Но, раз уж Бог решил, что я должен быть антагонистом, видимо, это моя судьба.

Шарль нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Даниэль посмотрел на него.

— Каждый раз происходит одно и то же.

Он говорил медленно, будто рассказывал историю, которую уже слишком много раз видел.

— Макс убивает всех ради тебя. Бог убивает Макса. Потом убивает остальных. Всё заканчивается. А потом начинается сначала.

Шарль перестал дышать.

— Что?

— Новый цикл, Леклер.

Даниэль посмотрел на Макса.

— И самое смешное, что ты каждый раз думаешь, будто на этот раз всё будет иначе.

Макс стоял неподвижно.

В его лице впервые появилась настоящая растерянность. Он смотрел на Даниэля так, словно тот говорил на языке, которого Ферстаппен не понимал, но каждая фраза каким-то образом попадала точно туда, где болело сильнее всего.

— Макс, — продолжил Даниэль, — поскорее убей меня. Я уже хочу начать новый цикл. Я устал. 

— Я не буду тебя убивать.

— Пока что?

Макс молчал и Даниэль улыбнулся.

— Это бесполезно. Ты уже говорил это раньше.

Ферстаппен нахмурился и Даниэль посмотрел на небо.

— И Бог тоже меня уже убивал.

Он снова посмотрел на Макса.

— Спорим, на этот раз мне даже трёх секунд не дадут?

Макс ничего не ответил и Даниэль медленно поднял руку.

— Раз.

Шарль смотрел на него, не понимая, почему ему вдруг стало так страшно.

— Два.

Макс сделал шаг вперёд.

— Хватит .

— Три.

Молния ударила с неба прямо в него.

На несколько секунд всё вокруг осветилось ослепительным белым светом. Даниэль исчез в вспышке, а затем наступила тишина.

Шарль сидел неподвижно.

Он смотрел на то место, где только что был Даниэль, и не мог заставить себя моргнуть.

Макс медленно подошёл к нему. Его руки были покрыты кровью. Он опустился рядом, осторожно взял лицо Шарля в ладони и заставил его посмотреть на себя.

— Ебаный Бог…

В голосе Макса не было страха.

Только ярость.

— Мне плевать, что он хочет.

Большими пальцами он вытер слезу с щеки Шарля, хотя сам едва удерживал себя.

— Мне не помешает ни он, ни этот мир, ни все эти циклы. Главное, что мы вместе.

Шарль смотрел на него, не произнося ни слова.

— Я всё равно буду с тобой, — продолжил Макс. — Я сделаю всё, чтобы мы остались вместе. Даже если мне придётся пройти через это снова.

Шарль медленно поднял глаза.

Небо изменилось.

Где-то высоко над ними появились тёмные силуэты. Сначала один, потом десятки. Они падали с высоты, словно что-то сбрасывало их с небес. Некоторые расправляли крылья, другие просто стремительно летели вниз, окружённые белым и золотым светом.

Шарль указал на небо.

— Макс…

Ферстаппен поднял голову.

— Смотри.

Несколько секунд он молча наблюдал за приближающимися существами.

А потом в его взгляде появилось то самое выражение, которое Шарль уже видел раньше.

Решимость.

— Значит, Бог этого хочет.

Макс поднялся.

— Тогда я буду с ним бороться.

Ферстаппен посмотрел на него.

— Останься здесь, пожалуйста.

Шарль хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я скоро вернусь.

Макс развернулся.

За его спиной раскрылись огромные крылья, и через мгновение он поднялся в воздух, направляясь навстречу падающим с небес существам.

Шарль остался один.

Он смотрел ему вслед до тех пор, пока фигура Макса не стала маленькой точкой среди серого неба. Только после этого Шарль закрыл глаза.

И наконец заплакал.

Просто слёзы медленно потекли по его лицу, пока он сидел посреди мёртвых тел и смотрел в темноту за закрытыми веками.

Небо над Максом раскололось от света. Существа падали сверху одно за другим, и каждое из них было настолько огромным, что на земле от их крыльев появлялись движущиеся тени. Они окружали его со всех сторон — белые, золотые, чёрные, прекрасные и отвратительные одновременно, словно кто-то попытался придать человеческое представление о божественном чему-то, что никогда не должно было иметь формы. Их голоса сливались в единый гул, от которого дрожала земля, а воздух становился тяжёлым, почти вязким. Макс поднял голову и впервые за всё это время не почувствовал страха. Внутри него осталась только ярость — настолько чистая и холодная, что даже боль, разрывавшая тело после бесконечных сражений, казалась теперь незначительной. — Ну давайте.

Первое существо бросилось на него сверху. Макс перехватил его в воздухе, развернулся и с такой силой швырнул вниз, что земля под ним разошлась глубокими трещинами. Второе ударило его в спину, но Ферстаппен даже не пошатнулся: он развернулся и пронзил его копьём, и вспышка света на мгновение ослепила всё пространство, прежде чем существо рассыпалось на тысячи искр, похожих на пепел. И тогда Макс засмеялся — не от веселья, а от безумного облегчения, потому что наконец понял то, чего не замечал все эти годы. Они действительно могли быть убиты. Бог не был всемогущим. Цикл не был неприкосновенным. Где-то существовала трещина, через которую можно было выбраться. 

— Вот оно что… — прошептал Макс, глядя на собственные окровавленные руки. — Значит, ты тоже можешь бояться.

На него обрушилась целая стая. Крылья закрыли небо, когти рассекали воздух, свет превращался в огонь, но Макс продолжал идти вперёд. Его тело было покрыто кровью, одежда порвана, на лице появились глубокие порезы, из которых медленно стекали тёмные полосы, однако он уже почти ничего не чувствовал. В нём осталось только одно желание — добраться до конца, уничтожить всё, что когда-либо стояло между ним и Шарлем. Он убивал одного за другим, и каждое новое существо исчезало в ослепительной вспышке, а каждый следующий удар становился сильнее предыдущего. Макс уже не защищался — он наступал, словно хотел не просто выиграть эту битву, а стереть саму возможность существования войны.

 — Вы слышите меня?! — закричал он, вонзая копьё в очередное существо и поднимая лицо к небу. — Я не отдам его вам! 

Последний ангел опустился перед ним, и его огромные крылья закрыли горизонт. Макс тяжело дышал, весь в крови, едва удерживая оружие в руке, но смотрел ему прямо в глаза. 

— Ты должен был убить меня. Ты должен был заставить меня снова потерять его. Существо раскрыло крылья, и вокруг него вспыхнуло ослепительное сияние. 

Макс улыбнулся, хотя по его лицу стекала кровь. — Но в этот раз я понял правила.

Он рванулся вперёд. Последний удар оказался настолько сильным, что взрыв света на несколько секунд полностью поглотил всё вокруг. Небо стало белым, земля задрожала, воздух будто исчез, а пространство на мгновение потеряло всякий звук. Затем наступила тишина. Макс стоял посреди разрушенной земли и медленно поднял голову. Перед ним больше никого не было. Ни ангелов. Ни чудовищ. Ни голосов. Ни Бога. Только пустое небо, впервые за бесконечное количество циклов оставшееся совершенно безмолвным. Макс смотрел на него несколько секунд, словно боялся поверить собственным глазам, а затем начал смеяться. Сначала тихо, почти неверяще, потом всё громче, пока смех не смешался с сорванным дыханием и слезами. Он запрокинул голову и закричал так, что голос отразился от разрушенных гор: 

— Я ПОБЕДИЛ! Его крик разнёсся по мёртвому пространству. 

— ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! Он рассмеялся сквозь слёзы и сжал окровавленные пальцы. 

— В ЭТОТ РАЗ Я ПОБЕДИЛ!

 Он стоял среди крови и пепла, совершенно измученный, почти неспособный держаться на ногах, но впервые за бесконечное количество жизней чувствовал себя свободным. Он сделал это. Он действительно сломал цикл. Он победил Бога. И теперь мог вернуться к Шарлю.

Макс развернулся и пошёл обратно. Каждый шаг отдавался болью, но он уже почти не замечал её, потому что в голове существовал только один образ — лицо Леклера. Он представлял, как скажет ему, что всё закончилось, что теперь никто больше не сможет их разлучить, что им больше не придётся умирать и начинать всё заново, что в этот раз их история наконец сможет закончиться не смертью, а чем-то совершенно другим. Шарль ждал его там, где он оставил его. Макс увидел его издалека и почти сразу ускорил шаг. — Шарли! — позвал он, и в голосе впервые за долгое время прозвучала настоящая радость. Шарль поднял голову, а Макс опустился перед ним на колени и крепко обнял его, словно боялся, что если отпустит хотя бы на секунду, всё снова исчезнет. 

— Я вернулся. 

Шарль уткнулся лицом ему в плечо и тихо сказал: — Я переживал. 

Макс закрыл глаза и прижал его к себе ещё сильнее. — Я знаю. 

Он осторожно отстранился, коснулся ладонью его лица и улыбнулся. — Всё закончилось. Шарль посмотрел на него, и Макс почти по-детски улыбнулся в ответ. — В этот раз мы победили. Он поцеловал его, а затем поднял на руки и взмыл вместе с ним в небо.

Впервые вокруг не было ни ангелов, ни чудовищ, ни людей. Только бесконечное пространство и тишина. Макс летел всё выше, пока разрушенный мир внизу не стал почти незаметным, а затем опустился вместе с Шарлем на вершине горы. Перед ними медленно садилось солнце. Небо окрасилось в мягкие оттенки золота и красного, холодный ветер трепал волосы Шарля, а последние лучи ложились на землю так спокойно, будто где-то далеко от этого места никогда не существовало ни войны, ни смерти, ни Бога, который заставлял их снова и снова проходить через одно и то же. Макс сел рядом с ним и некоторое время просто смотрел на горизонт. — Знаешь… — наконец произнёс он с тихой улыбкой. — Наконец-то мы одни. Шарль ничего не ответил. Макс положил голову ему на плечо и продолжил, словно ему хотелось как можно дольше удерживать этот момент словами. — Никто больше не сможет нам помешать. В этот раз я действительно победил. Он замолчал, а потом посмотрел на Шарля. — Я так долго думал, что мне нужно спасти тебя, — сказал Макс. — А оказалось, что мне просто нужно было остаться рядом. Он улыбнулся, немного смущённо, почти непривычно для самого себя. — Я только сейчас понял, что ты значил для меня.

Ответа не последовало. Макс сначала не придал этому значения. Он продолжал смотреть на закат, позволяя тишине существовать между ними, но через несколько секунд всё-таки повернулся. — Почему ты ничего не говоришь? Шарль продолжал неподвижно смотреть перед собой. Макс слегка толкнул его плечом, пытаясь вернуть прежнюю лёгкость в голос. — Шарли? 

Никакого ответа. Улыбка медленно исчезла с его лица. — Мне больше не с кем разговаривать, — нервно усмехнулся он, будто пытался превратить собственный страх в шутку. — Так что хотя бы ты поговори со мной. Тишина осталась прежней. Макс сглотнул и осторожно взял Шарля за плечо. — Я не хочу быть один. Шарли… почему ты не отвечаешь? 

Тело слегка качнулось от его прикосновения. Макс нахмурился, а затем развернул его к себе.

И тогда мир остановился.

У Шарля не было половины тела. Макс не сразу понял, что именно видит. Его взгляд застыл на крови, на разорванной одежде, на неподвижном лице, и несколько бесконечно долгих секунд он просто смотрел, словно сознание отказывалось соединять увиденное с человеком, которого он только что держал в руках, с человеком, которого ещё минуту назад целовал и которому обещал, что всё закончилось. — Нет… — выдохнул он и коснулся лица Шарля. Холодного. — Нет, нет, нет… Макс начал трясти его за плечи. — Шарли? Никакого ответа. Он посмотрел на свои руки. На них была кровь. Слишком много крови. Макс замер, и в его памяти вспыхнул последний бой: последнее существо, последнее движение, ослепительная вспышка, чудовищный взрыв, после которого всё вокруг исчезло. Он резко поднял глаза к небу, словно надеялся увидеть там хоть что-нибудь, что могло бы объяснить произошедшее, и именно тогда понял. Последний взрыв. Его собственная сила. Он сам создал его. Всё пространство вокруг было уничтожено его атакой, и в тот момент, когда Макс обрушил на последнее существо всю свою мощь, разрушительная волна прошла через то место, где стоял Шарль. Он не заметил его. Не услышал. Не почувствовал. Бог не смог убить Шарля напрямую, потому что Макс слишком долго защищал его, поэтому ему понадобилось лишь одно — заставить Макса самому стать оружием против того, кого он любил больше всего.

— Нет… — голос Ферстаппена задрожал. Он поднял тело Шарля на руки и прижал к себе так крепко, словно одной силой объятий мог вернуть то, что уже было потеряно. — Нет, пожалуйста. Он начал плакать, не пытаясь больше сдерживаться, не пытаясь сохранить остатки достоинства или силы. Впервые за всё это время он позволил себе совершенно потерять контроль. — Не покидай меня. Шарли, пожалуйста… Его голос превратился в хрип. Макс прижал лицо к его волосам, судорожно вдыхая знакомый запах, будто хотел запомнить его навсегда. — Я же победил… — прошептал он, и слёзы стекали по его лицу, смешиваясь с кровью. — Я победил ради тебя. Я сделал всё правильно. Макс посмотрел на него так, словно всё ещё надеялся увидеть, как Шарль откроет глаза и скажет, что это очередной кошмар, который сейчас закончится. — Пожалуйста… скажи что-нибудь. Тишина. 

— Шарли. 

Ничего. Макс начал медленно качать его на руках, словно перед ним снова был живой человек, которому просто нужно немного времени, чтобы проснуться. — Ты же обещал… — голос сорвался. Он закрыл глаза и сам же ответил себе: — Нет. Это я обещал. Я обещал, что не уйду.

Он поднял взгляд на закат. Солнце продолжало опускаться за горизонт, окрашивая облака в тот же золотисто-красный цвет, который всего несколько минут назад казался ему самым прекрасным зрелищем в мире. Теперь Макс ненавидел этот цвет, потому что понял простую вещь, которую не смог понять за все свои жизни: иногда победа и поражение выглядят совершенно одинаково. Он уничтожил Бога. Он разорвал цикл. Он сделал невозможное и впервые оказался свободен. Только свобода оказалась пустой, потому что единственного человека, ради которого она была нужна, больше не существовало. Макс опустил голову к лицу Шарля, прижал его к себе и закрыл глаза, словно мог спрятаться от реальности внутри собственного объятия, а затем закричал. — ШАРЛЬ!!!

Крик разорвал тишину горы и ушёл далеко в пустое небо.

Но никто не ответил.

Крик Макса ещё несколько секунд дрожал над горой, отражаясь от далёких склонов и растворяясь в холодном воздухе, а затем всё снова погрузилось в тишину. Настолько полную, что она казалась почти физической. Макс сидел на земле, продолжая держать Шарля на руках, и уже не пытался остановить слёзы. Они текли по его лицу совершенно бесконтрольно, оставляя влажные дорожки на коже, но он будто даже не чувствовал их. Внутри него больше ничего не осталось — ни ярости, ни страха, ни желания сражаться. Даже боль постепенно становилась какой-то далёкой, приглушённой, словно происходила не с ним, а с кем-то другим. Он смотрел на неподвижное лицо Шарля и никак не мог принять простую мысль о том, что несколько минут назад этот человек был рядом с ним, дышал, смотрел на него, позволял себя обнимать, а теперь его тело стало всего лишь тяжестью на руках. Макс продолжал повторять про себя, что этого не может быть, что где-то произошла ошибка, что цикл обязательно должен был дать ему хотя бы один шанс, если он действительно победил. Он ведь сделал всё. Уничтожил ангелов. Уничтожил существ. Разрушил силу, которая веками управляла их судьбами. Он впервые позволил себе поверить, что существует жизнь после всего этого. И теперь эта жизнь лежала перед ним мёртвая.

Макс опустил голову и прижался лбом ко лбу Шарля. — Прости меня… — прошептал он. — Прости. Я не хотел. Я даже не знал… Он замолчал, потому что слова больше ничего не меняли. Какой смысл было объяснять мёртвому человеку, что он не хотел его убивать? Какой смысл говорить, что это была ошибка, если именно эта ошибка уничтожила единственное, ради чего Макс вообще продолжал существовать? Он осторожно провёл пальцами по волосам Шарля, поправляя пряди, которые растрепал ветер. Всё выглядело почти мирно, и именно это было самым отвратительным. Солнце продолжало садиться, небо оставалось красивым, ветер двигался между травой, где-то далеко кричала птица, и весь мир вёл себя так, будто ничего не произошло. Максу хотелось ненавидеть этот мир за его равнодушие. Хотелось разбить небо, уничтожить гору, заставить землю кричать вместе с ним. Но даже на это у него уже не было сил. Он просто сидел и плакал, ощущая внутри себя огромную пустоту, настолько глубокую, что казалось, будто вместе с Шарлем из него вырвали какую-то часть самого существования.

И тогда что-то мелькнуло в небе.

Сначала Макс даже не заметил. Какая-то маленькая тёмная точка появилась далеко над горизонтом и медленно двигалась сквозь облака. Он продолжал смотреть на Шарля, пока краем глаза снова не уловил движение. Макс поднял голову. Точка стала больше. Она падала с огромной высоты, оставляя за собой тонкий след света, а вокруг неё небо постепенно начинало меняться. Облака раздвигались сами собой, словно что-то невидимое пробивалось сквозь них. Макс нахмурился. На несколько секунд в нём снова появилось напряжение, но затем он увидел знакомое сияние. Тот же холодный свет, который был вокруг существ. Та же энергия, которую он чувствовал во время битвы. Макс медленно поднялся на ноги, всё ещё удерживая Шарля на руках, и посмотрел вверх. Его лицо постепенно изменилось. Сначала на нём появилось недоумение, затем страх, а потом — совершенно неподдельное отчаяние.

— Нет…

Он сделал шаг назад.

Тёмная фигура продолжала опускаться с неба.

Макс смотрел на неё и уже знал ответ ещё до того, как смог разглядеть очертания. Это ощущение он не мог спутать ни с чем. Он чувствовал его раньше. Во время каждого цикла. В каждой смерти. В каждом проклятии. В каждом мире, где он снова находил Шарля и снова терял его. Бог был здесь. Он никогда никуда не уходил.

Макс медленно опустил глаза на тело Шарля.

Его губы задрожали.

Он снова посмотрел вверх.

Фигура становилась всё ближе.

И тогда до него дошло самое страшное: он не победил.

Никогда.

Он просто позволил себе поверить в это.

Макс закрыл рот ладонью, пытаясь подавить звук, который рвался из груди, но вместо этого из него вырвался короткий, сломанный всхлип. Он начал плакать ещё сильнее, уже не понимая, что именно вызывает эти слёзы — смерть Шарля, собственная ошибка или осознание того, что вся его последняя битва была бессмысленной. Он убивал, разрушал, кричал, смеялся, называл себя победителем, представлял, как наконец сможет забрать Шарля из этого бесконечного кошмара. Он поверил, что впервые за все существования оказался сильнее того, кто управлял их судьбами. А Бог всё это время был жив.

И хуже всего было то, что теперь Макс понимал: Бог даже не спешил.

Он просто позволил ему сделать всё самому.

Позволил ему поверить.

Позволил ему убить всех существ, разрушить собственными руками последний барьер, а затем — убить Шарля. Бог даже не испачкал руки. Ему не пришлось спускаться с неба и отнимать у Макса человека, которого тот любил. Он просто направил его силу в нужный момент, а остальное сделал сам Макс.

— Какого чёрта… — выдохнул он.

Макс посмотрел на свои руки.

На свою кровь и на кровь Шарля.

Он вдруг понял, что больше всего ненавидит не Бога.

Он ненавидел то, что на несколько минут был счастлив.

Ненавидел собственную улыбку.

Свой смех.

То, как он кричал: «Я победил».

Ненавидел тот момент, когда обнял Шарля и впервые подумал, что всё действительно закончилось. Ненавидел обещание, которое дал ему на горе. Ненавидел закат, который успел назвать красивым. Ненавидел собственную надежду — потому что теперь она казалась ему чем-то грязным и унизительным. Его заставили поверить в свободу только для того, чтобы показать, насколько легко эту свободу можно отнять.

Фигура остановилась в небе и Макс поднял голову.

Слёзы всё ещё текли по его лицу.

— Ты всё ещё жив…

Он произнёс это почти беззвучно, а затем горько усмехнулся.

— Конечно.

В его голосе не осталось злости. Только опустошение.

— Конечно, ты жив.

Он посмотрел на Шарля и осторожно прижал его к себе, будто теперь боялся отпустить даже мёртвое тело. — Я так и знал, — прошептал Макс. — Я всегда знал, что ты так сделаешь. Просто… просто хотел хотя бы один раз ошибиться.

Над горой раздался тихий, почти незаметный звук и Макс закрыл глаза.

Он больше не хотел смотреть наверх.

Потому что какой смысл был в победе, если после неё рядом с ним оставалось только мёртвое тело человека, ради которого он вообще сражался?

Всё, чего он хотел, исчезло.

А всё, что он ненавидел, осталось.

Макс медленно опустился на колени, продолжая держать Шарля на руках, и уткнулся лицом ему в плечо. Он плакал так тихо, что его почти не было слышно. В нём больше не осталось того существа, которое несколько минут назад смеялось среди крови и кричало, что победило самого Бога. Теперь перед небом сидел просто сломанный человек, который наконец понял, что ему даже не позволили проиграть по-настоящему.

Ему дали поверить, что он выиграл.

А потом показали, что победы никогда не существовало.

Макс поднял глаза на небо в последний раз.

— Я тебя ненавижу…

Он произнёс это без крика, почти спокойно.

— Но больше всего я ненавижу то, что всё равно продолжал надеяться.

И впервые за все свои жизни Макс понял, что иногда самое страшное наказание — не потерять того, кого любишь.

А получить его.

Поверить, что наконец получил навсегда.

И только потом понять, что тебе дали его лишь для того, чтобы забрать снова.

Макс ещё долго смотрел на небо, пока слёзы медленно высыхали на его лице. В нём больше не осталось той ярости, которая заставляла его сражаться, не осталось даже желания отомстить. Он слишком устал. Всё, чего он хотел, — чтобы Шарль больше никогда не страдал из-за него. Он опустил глаза на его неподвижное лицо, осторожно провёл пальцами по щеке, словно пытался запомнить её тепло, хотя прекрасно знал, что его больше нет. 

— Знаешь… — голос Макса дрогнул. — В следующий раз я отпущу тебя. Он с трудом сглотнул и попытался улыбнуться, но получилось лишь какое-то болезненное движение губ. 

— Я не буду искать тебя. Не буду пытаться вернуть. Не стану вмешиваться в твою жизнь. Ты просто будешь жить. Будешь счастлив. Может быть, у тебя будет семья, дети, друзья… может быть, ты даже никогда не узнаешь моего имени. И это нормально. Мне уже всё равно. Главное, чтобы ты был счастлив. 

Макс прижал его к себе и закрыл глаза. — В следующий раз я тебя отпущу, Шарли. Обещаю.

Над горой снова вспыхнуло небо. На этот раз свет был настолько ярким, что Макс даже не успел поднять головы. Вдалеке раздался глухой удар, за ним второй, затем третий, и через несколько секунд горизонт вспыхнул сразу в нескольких местах. Огромные столбы огня поднялись над разрушенным миром, будто сама земля начала задыхаться. Города исчезали один за другим, здания складывались внутрь самих себя, дороги разрывались, океан поднимался огромной чёрной стеной, накрывая побережья. Где-то далеко рушились горы. Где-то люди ещё пытались бежать, хотя уже не понимали, от чего именно. Небо раскололось на сотни светящихся трещин, и из них хлынул белый свет, настолько ослепительный, что ночь и день перестали иметь значение. Макс продолжал сидеть на вершине горы, не двигаясь, пока мир вокруг него медленно превращался в пепел. Он не сопротивлялся. Не пытался спастись. Впервые он позволил всему закончиться.

Последний взрыв оказался настолько сильным, что земля под горой исчезла вместе с ним. Свет поглотил леса, города, моря, дороги, дома и всё, что когда-либо напоминало о существовании человечества. Исчезли ангелы. Исчезли демоны. Исчезли люди. Исчезли даже следы бесконечных войн, будто кто-то провёл ладонью по странице и стёр написанную на ней историю. В самом конце исчезло небо. Потом исчезла земля. А затем исчез и сам Макс, всё ещё держащий Шарля на руках.

И наступила темнота.

***

— И Ферстаппен выходит на последний круг! Совсем немного отделяет его от победы!

Гул трибун ударил в уши. Двигатели ревели, шины визжали на асфальте, солнце отражалось от защитных шлемов и металлических деталей картов.

— Макс Ферстаппен лидирует! Он уверенно удерживает первую позицию, но посмотрите, как быстро приближается соперник! Ферстаппен входит в поворот!

Макс стиснул руль. Пальцы побелели от напряжения. Он чувствовал каждую вибрацию карта, слышал работу двигателя, чувствовал, как задняя часть машины слегка уходит наружу на повороте. Он должен был выиграть. Должен был доказать отцу, что всё это было не зря. Что тренировки, холодные трассы, ранние подъёмы, бесконечные замечания и требования были необходимы. Отец должен был гордиться им. Макс не хотел снова услышать, что он недостаточно хорош.

— Ферстаппен проходит поворот! Он удерживает траекторию!

Макс нажал на педаль сильнее.

Но в следующую секунду рядом с ним появилась другая машина.

Она возникла настолько резко, что Макс едва успел повернуть голову. Он увидел только бело-красный карт, номер на боку и на мгновение — цифру 16.

— Что за…?!

Соперник прошёл его внутри поворота.

Макс попытался ответить, но двигатель вдруг захлебнулся. Машина дёрнулась, потеряла скорость, и пока он пытался снова заставить её двигаться, остальные карты один за другим пронеслись мимо. Он ударил по рулю.

— Давай же!

Двигатель молчал и Макс снова нажал на педаль.

Ничего.

Он остался посреди трассы, пока гонка продолжалась без него.

— Невероятно! — раздался голос комментатора. — Какой поворот событий! Ферстаппен вынужден сойти с дистанции! И кто же только что обошёл фаворита?!

Макс снял шлем. Вокруг него продолжал бушевать шум, но он почти перестал его слышать. В ушах остался только собственный пульс — тяжёлый, быстрый, злой. Тук. Тук. Тук. Он смотрел на трассу, пытаясь понять, как несколько секунд назад был первым, а теперь просто сидел в остановившемся карте.

А затем услышал голос комментатора:

— НЕВЕРОЯТНО! ЮНЫЙ НОВИЧОК ШАРЛЬ ЛЕКЛЕР ОБГОНЯЕТ ФАВОРИТА МАКСА ФЕРСТАППЕНА!

Макс замер.

Имя почему-то показалось ему знакомым.

Когда Макс вернулся в паддок, отец уже ждал его. По лицу мужчины было понятно всё ещё до того, как он заговорил. Макс снял перчатки, опустил взгляд и приготовился услышать очередную лекцию.

Вместо этого получил пощёчину.

Голова Макса дёрнулась в сторону.

— Тебя обогнал какой-то сосунок, — холодно сказал отец. — Как ты вообще умудрился это сделать?

Макс сжал зубы и посмотрел в землю.

— Извини. Такого больше не повторится.

Отец ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл, оставив Макса одного среди людей, которые продолжали обсуждать гонку. Кто-то смеялся, кто-то говорил о новом мальчишке, кто-то уже хвалил его технику. Макс отошёл подальше от остальных, сел на землю возле ограждения и взял палку. Несколько минут он молча водил ею по пыли, рисуя бессмысленные линии, круги и какие-то кривые фигуры. Ему было паршиво. Он на несколько минут успел поверить, что наконец сделал всё правильно, а потом один поворот уничтожил это ощущение. Он смотрел на рисунок под ногами и злился на себя за то, что ему вообще было больно.

— Эй.

Макс не поднял головы.

— Эй, я к тебе обращаюсь.

Он раздражённо вздохнул и всё-таки посмотрел вверх.

Перед ним стоял мальчик примерно его возраста. Каштановые волосы, зелёные глаза, слегка загорелое лицо и странная, совершенно неподходящая к ситуации улыбка. В руках он держал маленький чемпионский кубок, а на гоночной форме была отчётливо видна цифра 16.

Макс несколько секунд просто смотрел на него.

Потом нахмурился.

— Чё тебе надо?

Мальчик моргнул.

— Почему ты так грубо?

— А чего ты хотел?

— Ничего. Я просто хотел познакомиться. Меня Шарль зовут. А тебя?

Макс отвернулся.

— Ещё чего. Свали.

Шарль немного помолчал, а затем спокойно сказал:

— Извини за сегодня.

Макс резко поднял голову.

— За что?

— Ну… за гонку. Я не хотел тебя злить.

Макс почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. Он встал, сжал кулаки и уже сделал шаг к нему, собираясь толкнуть или ударить, но вдруг остановился. На лице Шарля, уходя от линии волос и спускаясь почти через половину щеки, виднелся старый шрам. Макс никогда не видел его раньше. Странно было другое: Шарль не пытался скрыть его. Более того, он всё ещё улыбался.

Макс растерялся и Шарль заметил его взгляд и легко пожал плечами.

— А, это? Все так реагируют. Я привык.

Макс ничего не ответил.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Думаю, мы не подружимся, — наконец сказал Макс.

— Хорошо, — неожиданно спокойно ответил Шарль. — Тогда не будем.

Макс удивлённо посмотрел на него.

— Что?

— Я просто подумал, что мы могли бы дружить. Но если ты не хочешь, ничего страшного.

Он уже собирался уйти, когда вдруг обернулся.

— Папа сказал, что ты тоже любишь мультики про демонов и ангелов.

Макс нахмурился.

— И что?

— Ты веришь в них?

— А ты?

Шарль даже не задумался.

— Конечно верю!

Макс несколько секунд смотрел на него, а потом усмехнулся.

— Ты дебил, значит.

Шарль округлил глаза.

— А ты разве не веришь?

Макс пожал плечами.

— Верю.

Он впервые за весь день улыбнулся по-настоящему.

— Я тоже дебил.

Шарль рассмеялся.

Макс тоже.

И никто из них не заметил, как в этот момент где-то далеко, за пределами этого маленького картодрома, что-то снова пришло в движение.

Цикл начался снова.