Ундина

В тот день небо было затянуто тучами и купаться было нельзя. Отец, широко расставив ноги, стоял на самой кромке берега. Прищурившись, он быстро окинул взглядом свои владения - от мыса до самого горизонта, и потянул носом.

— К полудню будет шторм, — сказал он и море исподтишка, как провинившийся пес, лизнуло его сапоги.

Его маленькая дочь, подражая ему, тоже расставила ноги настолько, насколько позволяли юбки, и изо всех сил принюхалась. Пахло гниющими водорослями — они зацвели две недели назад игривой зеленой пеной, а теперь море вынесло их на берег и они тухли черными кучами. Пахло морем, может быть, чуть соленее и влажней, чем обычно. Если очень-очень принюхаться, можно было учуять и легкий дымок — в трехстах метрах от них, у кораблей, готовили обедать и жгли костры. Но грядущий шторм не пах никак, и девочка надулась.

Ей разрешили погулять по берегу — жалкая замена играм в воде! — и она бродила, пиная туфельками камушки. В небе летали чайки, но кормить их было нечем, и они улетали от девочки. Девочка шла, и шла, и шла, обиженно глядя в землю перед собой, а потом увидела чудо. 

Море отхлынуло от скалы и обнажило маленькую пещеру.

В темноте что-то мерцало, как драконий глаз: полыхало зеленым и желтым пламенем. Девочка потянулась туда, присела на корточки, пытаясь разглядеть, что полыхает там во тьме и вдруг ее руку крепко схватили.

— Хочешь узнать свою судьбу, девочка?

Глаза ведьмы сверкали в темноте. Девочка опустила глаза и завизжала: руку обвивало осьминожье щупальце, все в высохшем песке и водорослях. Щупальце со свистом исчезло в пещере, оставив на коже след из красных точек.

— Рыцарем будет твой муж, и красавицей дочь твоя, — быстро заговорила ведьма, пристально глядя на девочку, — но в самый радостный, в самый счастливый твой день ворон принесет беду на своих крыльях. Ворон подточит древо твое и рухнет оно, как громом пораженное, а ты будешь ведать о том, но никто не поверит тебе.

Девочка вытерла слезы и посмотрела в пещеру. Она не даром была дочерью своего отца и своей матери.

— И как этого избежать?

Ведьма рассмеялась и отступила в пещеру, и девочка, обернувшись на миг на море, скользнула за ней.

— Я помогу тебе, маленькая Ундина, но не даром, — сказала она. В пещере ведьма уселась на единственный стул у маленького костерка. Ее темные одежды —— их многослойности позавидовала бы и королевская фрейлина - ниспадали со стула и растекались по полу. 

В складках что-то копошилось и ворочалось, и девочка отвела глаза.

— Да, мне говорили, — сказала девочка, стараясь держаться спокойно.

— Кто же тебе рассказал?

— Бабушка говорила, ты забрала у нее голос, чтобы дать ей то, чего она желала больше всего.

Ведьма довольно улыбнулась.

— Но раз ты здесь, значит, твоей бабушке все-таки удалось это «это» получить.

Девочка смутилась: несмотря на возраст, она уже знала, что такое это, хоть и не понимала, почему его так хотят.

—А папа говорит, что ты лгунья и обманщица, и твоим словам нельзя доверять! — храбро сказала девочка. 

Ей показалось, что ведьма сейчас ее ударит, но та лишь подложила в костер полешко.

— Твой папа прав только наполовину, а остальные слова можно развеять и выбросить. И правда там, что моим словам нельзя доверять. Но вот тебе совет, маленькая Ундина, и я даю его бесплатно: ничьим словам нельзя верить. Правда есть только в делах, остальное лишь пена.

Огонь чадил: поленья были сырыми, дым лез в глаза и оседал на платьице девочки. С потолка капала вода и мерно долбила камень.

— Ты заберешь мой голос? — спросила она и это вышло куда жалобнее, чем хотелось храброй девочке.

— Нет, — сказала ведьма. — Он у тебя не такой сладкозвучный, как у твоей бабушки. Я заберу у тебя только его вес.

Девочка опешила и закусила губу, отыскивая подвох.

— Но голос же ничего не весит? — наконец сказала она.

— Ну, значит, вот это ничего я и заберу, — невозмутимо ответила ведьма, откидываясь на стуле.

— Но я смогу говорить? И петь? И говорить громко? Мне не придется шептать, да?

— Да на все твои вопросы. Я забираю вес твоего голоса за один ответ, а ты задала уже сто вопросов, девочка.

Решайся или уходи, пока не начался прилив.

Девочка согласилась и выслушала все, что сказала ей ведьма. А потом вытерла слезы, вылезла, обдирая платьице, на берег и пошла по нему, во все горло зовя отца — так ей хотелось проверить, что ведьма не обманула и у нее по-прежнему есть голос.

Отец побежал к ней, утопая в песке сапогами и подхватил на руки. Он был рассержен, что она потерялась, но, когда она начала рассказывать ему о пещере и ведьме, лишь отмахнулся.

— Ты уже взрослая девочка, хватит повторять сказки вслед за бабкой!

Девочка прижалась к широкой груди отца, и чем дальше скрывалась от них маленькая пещера, тем яснее она понимала, что именно отдала старой ведьме — и пожалела, что вовсе не стала немой.