Under Protection. глава 8

Шарль проснулся от того, что свет стал слишком ярким. Он открыл глаза и сначала не понял, где находится. Потолок был не его. Стены были не его. Окно было не его.

а потом он вспомнил — мотель, дорога, машина, Макс. Всё вчерашнее нахлынуло разом: сломанная машина, два часа на обочине, разговор в темноте, взгляд Макса, от которого у Шарля до сих пор что-то сжималось в груди. Он повернулся на бок и посмотрел на вторую кровать.

Она была пуста.

Шарль сел так резко, что в глазах потемнело. Он посмотрел на кровать Макса — простыни были смяты, но самого Макса не было. Его куртки не было на спинке стула. Его ботинок не было у двери. Его сумки не было на тумбочке. Он просто исчез.

Он посмотрел на часы — половина девятого. Он проспал почти десять часов. Он не помнил, когда в последний раз спал так долго. Обычно он просыпался от звука телефона, от сигнала будильника, от чужого голоса. А здесь было тихо. Слишком тихо.

Он вышел в коридор. Никого. Он спустился вниз, к стойке. Та же женщина всё ещё была там, она читала газету и пила кофе из большой кружки. На стойке лежала вчерашняя газета, и рядом стояла ваза с искусственными цветами, которые, казалось, стояли здесь лет десять.

— Вы не видели моего… — Шарль запнулся. Он не знал, как назвать Макса. Телохранителя? Друга? — Того, кто был со мной.

Женщина подняла на него глаза.

— Он уехал. Рано утром. Сказал, что вернётся.

Шарль замер.

— Вернётся?

— Так он сказал.

Шарль вернулся в комнату. Он сел на кровать Макса. Простыни ещё хранили тепло. Или ему так казалось. Он смотрел в окно, на поле, на дорогу, и чувствовал, как внутри всё сжимается. Макс ушёл.

Не попрощался. Не сказал, куда. Просто ушёл. Шарль не понимал, почему это так задело его. Макс был его телохранителем. Он не обязан был отчитываться. Он не обязан был говорить, куда идёт. Но всё равно. Что-то было не так. Что-то было неправильно. Он сидел на кровати Макса, смотрел на смятые простыни, на подушку, которая ещё хранила форму его головы, и чувствовал, что не может встать. Не может уйти. Не может оставить эту комнату, пока Макс не вернётся.

Шарль достал телефон. Сообщений не было. Пропущенных звонков не было. Он набрал номер Макса. Гудки. Долгие гудки. Никто не ответил. Он сбросил. Он сидел на кровати и смотрел на телефон в руке. Потом снова набрал. Опять гудки. Он сбросил. Он положил телефон рядом с собой и уставился в стену.

Он прождал два часа. Он сидел на кровати и ждал. Он смотрел в окно. Он смотрел на телефон. Он смотрел на дверь. Но никто не приходил. Он встал и начал ходить по комнате. Из угла в угол. Он не мог сидеть на месте. Он не мог ждать. Он не мог думать. Он просто ходил.

В какой-то момент он остановился у окна и посмотрел на дорогу. Пусто. Он снова сел на кровать. Он снова встал. Он снова подошёл к окну. Он не знал, сколько прошло времени. Может быть, час. Может быть, два. Может быть, больше.

Он вспомнил вчерашний вечер. Он вспомнил, как они лежали в темноте. Как смотрели друг на друга.

А теперь Макс ушёл. И Шарль не знал, что делать. Он не знал, как это понимать. Он не знал, что чувствовать.

А потом он услышал шаги.

Шаги в коридоре. Знакомые. Тяжёлые. Уверенные. Шарль замер. Он смотрел на дверь. Он ждал. Дверь открылась, и вошёл Макс. Он был в той же одежде, что и вчера. В руках у него был пакет с едой. Он поставил его на стол и посмотрел на Шарля.

— Доброе утро, — сказал Макс. — Я думал, ты спишь.

Шарль не ответил. Он просто смотрел на него. А потом шагнул вперёд. Он не думал.

Он просто шагнул. И обнял его. Слегка. Не крепко. Просто приобнял. На секунду. Может быть, на две. Макс замер. Он не отстранился. Он просто стоял. Шарль чувствовал его тепло. Чувствовал его дыхание. Чувствовал его руки, которые не поднялись, но и не оттолкнули.

Шарль отстранился. Он посмотрел на Макса. В его глазах было что-то, чего он сам не ожидал. Что-то, что он не хотел показывать. Но уже показал.

— Ты почему уехал? — спросил Шарль, и его голос был резче, чем он хотел.

Макс посмотрел на него.

— Я ездил за едой. И за деталями. Машина всё ещё не в порядке.

— Ты не сказал, что уходишь.

— Ты спал.

— Ты мог оставить записку или написать сообщение.

Макс посмотрел на него. Долго. А потом сказал:

— Я не думал, что ты будешь волноваться.

Шарль замер. Он не знал, что на это ответить. Он не хотел признаваться, что волновался. Он не хотел признаваться, что ждал. Он не хотел признаваться, что когда увидел пустую кровать, у него внутри что-то оборвалось.

— Я не волновался, — сказал он. — Я просто не люблю, когда уходят, не сказав.

Макс кивнул. Он ничего не сказал. Он просто развернулся и начал раскладывать еду. Шарль смотрел на него и чувствовал, как злость уходит, а на её место приходит что-то другое. Что-то, что он не мог назвать. Что-то, что было тяжелее злости. Что-то, что было ближе к боли.

Они поели молча. Они не разговаривали. Они не смотрели друг на друга. Но в этой тишине было что-то другое. Не напряжение. Не неловкость. Что-то, что они оба чувствовали, но не могли назвать.

Шарль смотрел на Макса, на то, как он ест, как он держит вилку, как он смотрит в свою тарелку, и думал о том, что хочет запомнить это. Запомнить его таким. Спокойным. Настоящим. Без маски.

А потом Макс сказал, что машина готова, и они поехали домой. Шарль сидел на переднем сиденье и смотрел в окно. Он не говорил.

Макс тоже не говорил. Они вернулись в город, и когда Шарль вышел из машины, он не сказал спасибо. Он просто пошёл в дом. Он поднялся в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать. Он смотрел в стену и чувствовал, как внутри него что-то сжимается. Он не знал, что это было. Но он знал, что это не пройдёт.