Ультрамарская кампания (8.часть)

Очищение Ультрамара

«Даже боги имеют свои пределы. Оружие смертных не сможет причинить им вред, это правда. Но гордыня, высокомерие и избыточная спесь поклонения их смертных служителей — это шипы, которые смогут ранить, возможно, даже божественных созданий»– Лоргар Аврелиан

Тёмные откровения

Варп во многом является зеркалом реальности. Подобно тёмному и бездонному океану, его поверхность колеблется под воздействием знаковых событий или больших вспышек страсти и эмоций. Воскрешение Робаута стало «камнем, брошенным в воду», создавшим расходящиеся во все стороны волны, которые с каждым мгновением усиливались, достигая уровня цунами. Расходящиеся потоки причины-следствия породили беспорядок и анархию, заставив обитателей варпа обратить на случившееся свой ужасный взор.

Один за другим чемпионы Тёмных Богов Хаоса узнали о вернувшемся в мир смертных примархе. Отвлекшись от бесконечного банкета душ, Фулгрим недовольно нахмурился, когда льстивые демонетки нашептали ему эту новость. Другие Хранительницы Секретов и чемпионы Слаанеш, составлявшие богемный двор Тёмного Князя, перешёптывались, дразнились и насмехались над примархом-демоном, по их мнению, незаслуженно наделённым такой огромной властью и благосклонностью Бога Наслаждений. Не желая больше терпеть насмешек, прародитель Детей Императора соскользнул со своего бархатного трона, пообещав своему развращенному богу, что на этот раз он обеспечит вечное падение Жиллимана в бездну порока и греха.

В скрытых хрустальных лабиринтах величайшие демоны Тзинча наблюдали, как переплетения гобелена судьбы изменялись от последствий возвращение Жиллимана. Ощущая волю своего хозяина в раздробленных гранях будущего, каждый из Повелителей Перемен поставил себе задачу обмануть, запутать, захватить или же просто уничтожить примарха Ультрамаринов в несметном множестве разнообразных вариантов событий. Словно стая каркающих ворон они взлетели из башен Невозможной Цитадели, на волнах варп-пламени закружившись в небесах над вотчиной Архитектора Судьбы, порождая штормовой вихрь Изначальных Изменений.

Глубоко посреди чадящих болот сада Нургла конклав Великих Нечистых снисходительно прислушивался к безумному журчанию мух-посланников. Взволнованные от восторга, они начали спешно и неуклюже собираться, накладывая желчь и личинки в свои гнойные карманы в складках раздувшейся плоти. Примарх! Один нетронутый и незапятнанный кем-либо из братьев Нургла. Дедушка, несомненно, оценил бы такой подарок наиболее высоко. Одному из Нечистых даже пришла в голову мысль, что возможно, они могли бы устроить примирение между вечно мрачным Мортарионом и его братом. Такая возможность не появлялась тысячи лет, и Великие Нечистые запели заводную походную песенку, на ходу придумывая болезнь, подходящую для полубога.

В другом краю галактики Катаклизм Мендокс пришел к своему ужасному заключению. Вдоль линии фронта, охватившего целые звездные системы, чемпионы Кхорна сожгли одновременно восемьдесят восемь имперских миров, затопив континенты океаном крови и пламени, истребив в ужасающем акте бойни триллионы существ. В условиях растущего пламени их тотального геноцида, чемпионы Кхорна, смертные и демонические, узрели в разверзшемся варп-разломе лик самого Бога Войны, свирепствовавшего от возвращения Жиллимана. Его апоплексические меха звенели словно гром, проносясь сквозь небеса умирающих миров, а штормы варпа хлынули в реальный мир подобно потоку крови, когда Повелитель Битв вспорол ткань мироздания своим огромным мечом. Другие Темные Боги могут попытаться развратить Жиллимана, ввести его в заблуждение или поработить его. Но слуги Кхорна знали, что у их хозяина не хватит на это терпения. Вместо этого они устроили кровавый турнир, сражаться друг с другом за право выследить и убить возрожденного примарха и забрать себе его череп.

Другие тёмные лорды также увидели момент возрождения Жиллимана, словно вспыхнувший вдалеке маяк. Будучи предупрежденным пророческими видениями Зарафистона, Абаддон Разоритель собрал беспорядочный союз воинств ренегатов всех мастей и форм, и отправил их на войну в сектор Ультрамар, дабы любыми средствами предотвратить возрождение Жиллимана. Но отчаянный гамбит провалился, и, хотя Ультрамар пылал, даже при помощи элитной гвардии Чёрного Легиона еретикам не удалось одолеть возродившегося примарха. Разъяренный Абаддон был готов уничтожить любого попавшегося ему на глаза, но гнев его скоро обернулся осознание того, что теперь ему предстоит выложить на стол ещё один свой козырь. Кайрос Судьбоплет заключил договор с Разорителем и теперь должен был исполнить свою часть сделки, самолично остановив Жиллимана.

На инфернальных мирах в глубинах ада Магнус Красный и Повелитель Смерти Мортарион получили весть о пробуждении их брата. Их реакции были такими же разными, как огонь и лед. Мортарион бушевал, холодный и яростный шторм гнева кружился вокруг него, пока его отголоски в реальном пространстве не посеяли семь новых и ужасных язв на несчастных имперских мирах. Погрязший в планах, которые приближались к завершению, примарх-демон Гвардии Смерти не мог пока действовать против Жиллимана. Он взирал с балкона своего дворца на ровные ряды десятков тысяч чумных и миллионов чудовищ, порождённых его искусством некромантии. Новый легион приветствовал своего омерзительного владыку на Чумной Планете, а сам Мортарион поклялся, что вскоре любимому королевству Жиллимана предстоит сгнить заживо.

Магнус, в отличие от него, разразился смехом восторга. Как предсказатель, который переворачивает свою последнюю карту Таро и обретает внезапную способность проникновения в суть событий, Алый Король увидел перед собой пути славной судьбы, где раньше была лишь путаница и пустота. Магнус начал отдавать приказы и его слова обращались стаями кристаллических насекомых, улетающих вдаль, чтобы принести вести некогда гордому легиону Тысячи Сынов. Циклоп уже отомстил одному ненавистному врагу, погрузив систему Фенрис в огонь возмездия. Теперь он увидел возможность наказать другого.

Итак, силы варпа начали собираться, свертываясь и корчась, как гнездо змей. Войска предателей, оседлав темные волны приливов эмпирей, устремились к Ультрамару. Пиратские флоты, проклятые паломничества, колонии мутантов, военные походы сектантов-террористов, банды ренегатов, корабли-призраки с инфернальными тварями на борту, крестоносные воинства из скрытых империй хаосопоклонников, армии технокошмаров Тёмных Механикус и легионы космодесантников Хаоса. Все они, словно стаи голодных, бешеных хищников, рвались к Ультрамару, готовые утопить в крови Пятьсот миров во славу Тёмных Богов.

Очертания галактики уже были разорваны штормами варпа, которые хлынули через сломленные Кадианские Врата или были вызваны разрушением Биель-Тана. Древняя Ночь возвращалась, и свет Астрономикона уже не был виден на сотнях тысяч миров. Бури распространились всё дальше, так как Изначальный Уничтожитель сфокусировал всё своё внимание на реальном пространстве. Кричащие раны открывались меж звезд, ужасая громадными, зияющими заливами, окруженными горами клыков и вьющимися эктоплазматическими щупальцами. Тысячи миров людей и ксеносов погрузились во тьму и ужас, когда пространство-время разрушалось вокруг них, и энергии Имматериума заполняли сам космос.

В пределах варпа войны закончились на мгновение. Демонические легионы оторвались от своих кошмарных сражений и ринулись в проломы за завесу реальности, чтобы начать охоту и положить конец возрожденному примарху. Тем не менее, слуги Темных Богов всегда были оппортунистами и считали, что этот момент отвлечения может быть использован для нанесения ударов по соперникам своего хозяина среди пантеона Хаоса.

Красные легионы Кхорна, верхом на медном скорпионе размером с город, стремительно двинулись в извилистые края Кристаллического Лабиринта. Полчища плачущих демонов Тзинча хлынули навстречу ним словно насекомые, защищающие свой улей. В то же время, кавалькада гедонизма Слаанеш пробила себе путь в Сад Нургла, когда корни чумных растений уже разъедали почву под бастионами и плавильнями Кровавого Бога. Достаточно скоро во всех областях Царства Хаоса вспыхнули новые войны, вечная Великая Игра продолжалась, но все же часть их внимания была сосредоточена на судьбе Робаута Жиллимана и на их планах по его падению.

Что касается самого примарха, то Жиллиман пока еще не знал о демоническом безумии, которое вызвало его возвращение. На плечи владыки Ультрамара уже обрушился сокрушительный груз вопросов и шока, с которым он должен был справится. Все, что знал Жиллиман, исчезло, сменившись безумием и ужасом будущего, которое он так отчаянно пытался предотвратить.

Робаут Жиллиман тяжело опустился на свой новый трон. Примарх отослал всех своих помощников и советников, и даже почетную стражу оставил ждать за дверьми святилища. Оставшись в одиночестве, он наконец смог позволить печали, травмам и боли высвободится из клетки его железной воли. Закрыв глаза, Робаут со вздохом облегчения сбросил маску, которую он носил перед своими людьми. Что бы не было сделано с ним, дабы вернуть его, это оставило примарха с постоянной, грызущей болью, которая исходила из самой глубины его души. Он подозревал, что боль уже никогда не покинет его.

Физические повреждения были наименьшей из неприятностей Жиллимана. Один за другим примарх говорил с каждым из целестинцев, командиров Ультрамаринов и даже с Иврайной. Дни уходили в глубокой серьезной беседе, и Жиллиман, используя каждую йоту своего искусства дипломата и хитрость переговорщика, успокаивал своих посетителей, вдохновлял их, или же добывал как можно больше информации, скрывая при этом свою реакцию на их слова. Велизарий Коул рассказал примарху обо всём, что случилось с момента падения Кадии. Он поведал ему о положении дел в галактике, состоянии Марса, а также проектах, над которыми он так долго работал. Марней Калгар и другие старшие офицеры кратко изложили примарху историю ордена длинной в девять тысяч лет, рассказывая о победах и поражениях, новых империях ксеносов и чудовищах, пришедших из-за границ галактики. Катарина Грейфакс, не став скрывать тяжелой правды, предоставила огромный пласт информации о распространении ереси и скверны, коррупции и предательств, которые словно рак разъедала Администратум Терры и прочие институты власти Империума. Великий Магистр Волдус из Серых Рыцарей, кратко и официально, без лишнего преклонения пообщался с примархом, поведав ему о воинах Титана и их долгой борьбе против порождений варпа. Целестина, называемая Живой Святой, дольше всех прочих общалась с Жиллиманом. Уняв пламя своей огромной духовной силы и святости, она практически стала подобна простой смертной женщине. Открыв Жиллиману многие тайны, историю Экклезиархии, поведав о тёмных годах Эры Отступничества и возникновения Адепта Сороритас, она при этом так и не объяснила источника своих способностей. Как оказалось, ей и самой не было известно всё о событии своего вознесения и силах, дарованных ей, возможно, самим Императором.

Женщина-ксенос, называвшая себя Иврайна, стала практически неуместной персоной. Почетная стража Ультрамаринов, которая раньше составляла гвардию Магистра ордена, теперь полностью переквалифицировались в личных телохранителей примарха, и они не желали оставлять своего повелителя наедине с ксеносом. Лишь по велению Жиллимана просьба пророчицы Иннеада о личной беседе была удовлетворена. Её непроницаемое выражение лица сменилось изумлением, когда повелитель Ультрамара безупречно перешел в разговоре с высокого готика на язык Эльдар. Их разговор затянулся до поздней ночи и был наполнен мрачными предсказаниями о торжестве Хаоса во вселенной. Иврайна предлагала союз против общего врага, и отметила, что именно благодаря ей и силе её таинственного божества Жиллиман теперь ходит среди живых. Варп-шторма разрывали галактику на куски, демоны из глубины ада прорывались в реальность и слуги Тёмных Богов начали новую войну против Человечества и эльдар. Пришло время перемен, но лишь от названного сына мертвого бога зависело будущее обеих рас. Оставив Жиллимана одного, окутанного мрачными размышлениями, сопровождаемая всюду джиринксом, она вышла из святилища Жиллимана.

Хотя он так и не показал этого, каждое новое откровение, каждого нового собеседника, поражало примарха словно пушечное ядро. Он был измотан, окутан ужасом и болью, гнетущими, пожирающими изнутри сомнениями.

Жиллиман застонал и положил голову в ладони, отчего его новый комплект доспехов зашипел и издал гул.

— Прошли тысячелетия… — пробормотал он, не зная, к кому именно он обращался. Он знал только то, что ему нужно было произнести это вслух, прежде чем мысль об этом сведёт его с ума. Не в первый раз после своего возвращения Жиллиман хотел, чтобы один из его братьев поговорил с ним. Они, по крайней мере, могли бы понять.

— Тысячи лет, — сказал он. — И посмотри, что с ними стало. Что с нами стало?.. Идолопоклонничество. Невежество. Страдание и раболепие во имя бога, который никогда не желал этого титула.

Жиллиман покачал головой и встал, шагая по святилищу Магистра ордена, чтобы посмотреть на знамена, висящие на западной стене. Каждое было высотой с имперского Рыцаря и ниспадало каскадом мастерски сплетенной ткани, изображающей славу Ультрамаринов.

Убитые инопланетные чудовища, казненные еретические деспоты, спасенные миры и сожженные миры. Гордая иконография Ультимы была повсюду, но также здесь была Аквила Империума и рядом с ней, занимая главенствующее место на множестве геральдических рисунках, фигура на троне, озаренная ореолом, которая обязательно должны была быть Императором.

— Мы потерпели неудачу, отец, — сказал Жиллиман, и его слова были наполнены усталостью и печалью. — Ты подвел своих сыновей, а мы, в свою очередь, подвели тебя. И теперь, усугубляя наше высокомерие и тщеславие, мы подвели их всех. Разве Хорус не говорил, что ты искал божественности? Он начал восстание из-за этого. Как бы он злорадствовал, увидев Империум сейчас.

Гнев завладел Владыкой Ультрамара, и он сжал кулаки, стараясь унять пылающий огонь. Он вообразил, что разрушает этот зал, разрывая на части знамена, поддавшись ярости словно дикий зверь. Но он не допустит, чтобы эти незнакомцы в цветах его старого легиона увидели его слабость. Хотя он боролся с отчаянием, примарх знал, что не может этого допустить. Калгар, Тигурий, Агемман, все остальные — они смотрели на него, как на самого Императора. Смотрели с надеждой. Жиллиман с болью осознавал свое символическое значение и то, каким темным и ужасным был наступивший час. Он должен был показывать только силу своим генетическим сыновьям, чтобы его собственное отчаяние не заразило их сердца.

— И все же это действительно имеет значение, — вздохнул он, повернувшись спиной к знаменам и шагая по комнате к витражному окну. Там, через разорённую войной необъятность Крепости Геры, Жиллиман увидел размашистый бастион, в котором когда-то находились его старые покои. Когда-то они принадлежали его приёмному отцу, ещё до того, как он сам появился на Макрагге. Там он закладывал основу своих планов, разговаривал со своими братьями, смеялся и гневался вместе со своими сыновьями и, однажды, почти умер. Теперь этого уже не было. Всё было погребено под уродливыми скоплениями укреплений и пушечных батарей. Он действительно был мертв, горько подумал он.

Гнев Жиллимана снова вскипел, и он обернулся, злобно глядя на вытканный лик Императора.

— Почему я до сих пор жив? — прорычал он. — Чего еще ты от меня хочешь? Я отдал им все, что имел. Отдал им. Посмотри, что они сделали с нашей мечтой. Этот раздутый, гниющий труп империи движим не разумом и надеждой, а страхом, ненавистью и невежеством. Лучше бы мы все сгорели в огне амбиций Хоруса, чем дожили до этого.

Даже когда он это сказал, Жиллиман услышал фальшь в своих словах. Среди его братьев никто не был большим идеалистом, чем он. Никто не предполагал более светлого будущего, не только для Человечества, но и для воинов легионов Астартес. Пламя надежды было частью того, благодаря чему он продолжал жить. Даже сейчас, когда он был подавлен тьмой и печалью, Жиллиман понял, что его пламя ещё горит.

— Надежда еще есть, — сказал он себе, повернувшись к окну и положив на него свою бронированную ладонь. Он смотрел на рабочие бригады, которые роились словно муравьи и пытались восстановить ущерб от битвы. Он увидел Ультрамаринов, гордо стоящих на крепостных стенах. Все они родились в это темное тысячелетие и не знали ничего, кроме трудностей, страданий и отчаяния нескончаемого конфликта. И все же они боролись, сопротивлялись, несмотря на то, что против них выступали бесчисленные орды врагов. Жиллиман увидел лучшее время для возрождения надежды и триумфа. Какое он имел право, сверхчеловеческий сын самого Императора, проявлять меньшую силу и мужество, чем его последователи, рожденные во тьме?

Жиллиман видел, чего может достичь Человечество. Кроме того, он знал, какие плоды трудов Коула ждали его под поверхностью Марса. Он считал, что лучшее будущее для Империума всё ещё возможно. Но только если те, кто мучил Человечество, будут побеждены и уничтожены. Навсегда.

— Всё это несчастье, — сказал Жиллиман, — Всё это страдание и боль... Это не участь Человечества, а участь тех, кто предал всех нас. Слишком долго пешки Хаоса диктовали судьбу нашего вида. Это должно закончиться.

Жиллиман почувствовал, что новые силы наполняют его. Вдохновленный этим, примарх взял всю свою боль и своё уныние и запер их глубоко в своём разуме. Но его ярость осталось. Она ему ещё пригодится.

Позже будет время скорбеть, рассуждать и планировать. Пришло время сражаться и заставлять врагов его отца заплатить за каждый ужас, который они принесли Империуму.

Пришло время новой войны. Нового начала для всего Человечества, и он, Робаут Жиллиман, примарх древнего XIII легиона, владыка Ультрамара, повелитель Ультрамаринов и Лорд-Командующий Империума, выкует победу в пламени нового Крестового похода.