Ультрамарская кампания (11.часть)

Чума Плача

Это началось на седьмой месяц кампании по отвоеванию Ультрамара. С разных концов фронта приходили сообщения о появлении новой формы заболевания, таинственным образом распространявшейся среди солдат и гражданского населения. На всей протяжности систем Дрола, Талассара и Парменио, Ультрамарская Ауксилия неистово рыдала. В разгар сражений солдаты оказывались ослеплены потоком вязких, вонючих слёз, которые воспаляли глаза, из которых потом начинала течь кровь и гной. Поглощенные унынием, гвардейцы вопили и плакали не переставая, днями напролёт. В худшем случае «плакальщики» оказывались ослеплены, когда зараженные глазные яблоки начинали гнить внутри их черепов. Даже не вступая в бой с врагом, целые полки оказывались выведенными из строя, становясь легкой мишенью для контратаки орд Хаоса.

Болезнь получила название «Скорбь» или «Чума Плача», и адепты Медика никак не могли определить причину возникновения болезни. Считалось, что причина крылась в рое крошечных, грызучих клещей, распространявшихся на армейском имуществе перевозимом с планеты на планету. Клещи плодились с огромной скоростью и никакая санитарная мера не могла извести их окончательно. Осада Крепости Леотольда окончилась полным поражением имперских войск именно из-за влияния «чумы», а до этого победоносное Равишольское наступление остановилось, поскольку весь личный состав был превращен в сборище тысяч ослепленных, плачущих людей.

Робаут Жиллиман поспешил на Талассар, оставив командовать войной в система Прандиум библиария Тигурия и инквизитора Грейфакс. Жиллиман знал, что только смертные люди в его армии страдают от «Скорби»: ни один из Адептус Астартес или техножрец Марса не стал жертвой болезни. Более того, хотя они часто вступали в непосредственный контакт с зараженными, воительницы Адепта Сороритас крайне редко становились жертвами болезни. Некоторые приписывали этот эффект Святому духу Императора, незримо присматривающему за своими «дочерьми», в то время как другие превозносили стойкость веры боевых сестёр, которая и защищала их от скверны. Скорее всего, истина была где-то посередине.

Какова бы ни была правда, Жиллиман не страшился болезни, но был больше обеспокоен судьбой сотен тысяч заболевших бойцов. Смертные были опорой его военного похода, составляя 85% всего личного состава армий примарха. Когда он наконец прибыл на Равишоль, сын Повелителя Человечества увидел лишь печаль и ужас, охватившие планету.

Прорвавшись сквозь флотилии Железных Воинов, блокировавших планету, «Громовой Ястреб» примарха вошёл в атмосферу, направившись к главному имперскому бастиону в долине Солдермаск. Пролетая над долинами, изрытыми тысячами воронок взрывов и километрами траншей, Жиллиман сразу узнал излюбленные IV легионом методы ведения войны. Главный имперский бастион был осаждён армиями демонов и предателей, желавших полностью истребить неспособные должным образом сопротивляться имперские войска. Орды мутантов словно стаи бешеных псов рыскали по окопам, выискивая раненных, рыдающих солдат. Титаны класса «Разбойник» вздымались над равнинами, превращенными в грязевые болота из-за проливных дождей. Имперская крепость, укрытая пустотными щитами всё ещё сопротивлялась, огрызаясь залпами реактивной артиллерии.

Жиллиман приказал начать высадку под прикрытием огня атмосферной авиации, и сконцентрировать огонь на вражеских титанах. Примарх самолично спрыгнул на корпус одного проклятого боевого титана. Механизированные твари словно пауки ползали по его телу и латали повреждения в корпусе. Увидев в Жиллимане угрозу и противно визжа, они попытались на него напасть. Безрезультатно. Расправившись с угрозой при помощи ручного болтера, Жиллиман вонзил Меч Императора в «череп» титана. Пылающий клинок плавил металл и керамит словно воск, когда примарх начал прорезать себе путь в недра машины. Там, где должен был находится командный центр, Жиллимана встретил биомеханический мозг — кошмар наяву, созданный безумием Тёмных Механикус. Взорванная мельтабомба прекратила омерзительное существование этого чудовища, после чего великан просто замер на том месте где стоял, опустив вниз свои руки-орудия.

Мстительные Ультрамарины неумолимо наступали вперёд, на ходу расстреливая врагов из болтеров. Пролетающие на бреющем полёте бомбардировщики сбросили вниз на линии окопов напалм и белый фосфор, сжигая целые квадратные километры территории, выкуривая еретиков из занятых укрытий, словно крыс.

Наступление войск Хаоса захлебнулось.

Когда ворота бастиона распахнулись перед примархом и его воинами, их взору предстал военный комплекс, превращённый в один сплошной госпиталь-изолятор. Раненные и инфицированные «Скорбью» солдаты заполнили собой всё пространство. Санитары работали на износ, пытаясь справится с огромным количеством больных. Нечистоты забили дренажные системы, а кровь и гной стекали по проходам и скапливались в низинах. Несколько месяцев крепость держалась под осадой и в неё прибывали разные разбитые подразделения, перевозя раненных и «плакальщиков». Танковые экипажи, артиллеристы и пехотинцы заполнили собой огромные бараки. Какофония бесконечного плача заполняла собой всё. Солдаты, закалённые ветераны не могли остановится, задыхаясь от слёз. Многие не могли спать из-за мучивших их кошмаров, от которых они не могли скрыться и наяву. Случаи самоубийств уже стали обыденностью. Повсеместно встречалось падение морали и дисциплины. Но, как это часто бывало, стоило примарху где-нибудь появиться, как ситуация начинала налаживаться.

Когда полубог распахнул двери одного из госпиталей и вошёл внутрь, то рыдание практически мгновенно начало стихать. Какофония плача была остановлена и один за другим солдаты оборачивались по направлению к примарху. Поднимаясь на ноги, люди молча смотрели на него, идущего мимо их больничных коек. Для многих, кто уже многие дни не видел дневного света, образ примарха стал первым, что они узрели. Они потянулись к нему и это заставило почётную гвардию мгновенно насторожиться, но Жиллиман приказал им убрать оружие. Даже те, кто уже находился при смерти, наконец получали облегчение от присутствия примарха. Аура сверхчеловеческого существа заполняла помещение и люди вновь обретали силы.

Тоже самое происходило во всех местах, куда попадал примарх. Перемещаясь по линии фронта, где бы он ни бывал, «Скорбь» исчезала повсеместно, а популяции клещей издыхали, образуя целые чёрные сугробы из бесчисленных триллионов тел насекомых. Апотекарии были в растерянности, но Экклезиархия увидела в этом ещё одно «чудо примарха». По их мнению, это было проявлением милости Императора, и они во весь голос заявляли, что Повелитель Человечества использовал своего сына как исцеляющий светоч.

Какова бы ни была правда, Жиллиман увидел в этом возможность исправить ситуацию. Так началось неустанное паломничество примарха, когда он перемещался от одного очага болезни к другому. Примарх понимал, что ему ещё нужно было вести войну и командовать армиями на сотнях фронтов и его внимание оказывалось отвлечено, когда он занимался спасением своих последователей. Среди всех сыновей Императора Жиллиман был, пожалуй, самым человечным и его сострадание не позволяло ему игнорировать тяжелое положение своих людей, которых он мог исцелить.

Дни превращались в недели, а недели в месяцы. Но эпидемия распространялась. Что ещё хуже, в те места, которые примарх уже посетил и отбывал дальше, болезнь возвращалась. Без военного гения Жиллимана армии Хаоса повергали имперцев. Обернулись поражением крупные победы в Веридийской системе и системе Тарван. К этому прибавились также разбушевавшиеся штормы варпа, препятствующие попыткам Навигаторов прокладывать курс от одной звезды до другой. Системы Ультрамара постепенно оказались отрезаны от остальной галактики, отчего почти не прекращавшийся поток имперских подкреплений начал ослабевать. Флоты, которые изо всех сил стремились добраться до примарха, шли на риск, пытаясь пробиться сквозь штормы. Лишь один из трёх кораблей «выныривал» обратно в реальный космос уже в Ультрамаре, в то время как другие, кому не хватило удачи или силы воли, оказывались поглощены обитателями Царства Хаоса.

Когда же варп-штормы уже почти окружили Ультрамар сплошным кольцом, а астропаты десятками погибали, пытаясь передать сообщения к центральным мирам Империума, Великий Магистр Волдус решил, что медлить больше было нельзя. Он срочно направился к примарху и встретился с ним один на один. Разыгрался горячий спор, в ходе которого Волдус осмелился вызвать неприкрытый гнев примарха, говоря ему правду в лицо. Правду, о которой примарх сам давно догадывался, но не желал до конца признавать. Волдус проявлял несвойственную всем прочим стойкость, разговаривая с сыном Повелителя Человечества, не показывая при этом и намёка на раболепие. Он заявил, что Серые Рыцари сделали на Ультрамаре всё, что могли и теперь отправляются обратно на Титан. Впереди их ждали ещё миллионы других сражений с армиями Тьмы, а их воинство было слишком малочисленным.

Когда же Жиллиман унял свой гнев, заковав его в клетку холодной воли, Волдус рассказал ему о своих подозрениях касательно «Чумы Плача». Жиллиман не исцелял своих подданных, и месяцы трудов оказались напрасны. «Плачущая чума» не принадлежала к нашей реальности, что было очевидно, и все признаки указывали на то, что одно из великих созданий варпа — божество Хаоса Нургл, Чумной Дед — одаривало смертных своим благословением. Подобные эпидемии случались и раньше, когда грань между мирами истончалась и целые регионы космоса погружались в пучину болезней и сгнивали заживо, вынуждая Инквизицию проводить массовый экстерминатус десятков миров. Ныне же, когда Кадия пала, а варп-штормы бушевали с невиданной тысячелетиями силой, демонические вторжения случались повсеместно, а парадоксальные явления становились обыденностью. Нургл лишь играл с Жиллиманом, желая медленно, но верно свести все его усилия на нет, погрузив его в пучину отчаяния, точно так же, как и его брата Мортариона когда-то. Ультрамар был частью Империума, но он был лишь одним из бесчисленных регионов, где сейчас бушевала война. Если примарх задержатся в Ультрамаре надолго, пытаясь спасти свою родину вместо того, чтобы спасать всё человечество, то это поставит под сомнение и саму лояльность Жиллимана.

Энтропия и отчаяние уже поселились в Ультрамаре, как и во всём остальном Империуме. Но единственный шанс на спасение лежал далеко на западе галактики. На Священной Терре.

Несмотря на ярость, Жиллиман принял мудрость Волдуса. Он осознал, что его враг был гораздо более коварен и всеобъемлющ, чем казалось ранее. Желание Нургла отстранить Жиллимана от остальной галактической сцены играло на руку Абаддону Разорителю, который в этот самый момент уже прошёл мимо щитовых миров Кадианских Врат, вонзившись в бок Империума как ржавый зазубренный нож. Легионы Хаоса разоряли десятки миров, пока Жиллиман вёл свою войну здесь, на Ультрамаре. Помимо прочего его ждала встреча с братом Магнусом, который уже показал себя во время событий на Фенрисе.

Примарх понял, что его желание полностью обезопасить Ультрамар в ущерб всему Империуму есть ни что иное, как отголоски его собственных ошибок прошлого. Нургл не желал, чтобы Жиллиман покидал Ультрамар, потому что здесь примарх мог содержаться как оса в бутылке. Теперь на плечи Жиллимана ложился непомерный груз ответственности в качестве последнего живого наследника Повелителя Человечества. Теперь примарх должен был выдвигаться на запад галактики, в столицу Империума. К своему отцу.