История Савичяус: тройная улица, пристанище масонов, припадки Достоевского

Улица Савичяус (Savičiaus gatvė) ведет от Диджёйи (Didžioji g.) и Ратушной площади к Бокшто (Bokšto g.). С момента появления в XVI веке она называлась Савич (ulica Sawicz) — в честь одного из представителей польского дворянского рода Савичей. Возможно, в честь Максима Савича, который в том же столетии был городским бургомистром.

До 1845 года, чтобы не было путаницы, к названию улицы Савич добавляли прилагательное «Первая» (ul. Sawicz Pierwsza), потому что была в городе и еще одна улица с таким названием. Сейчас она известна нам как Бокшто, а раньше горожане знали ее как Вторую Савич (ul. Sawicz Druga).

Савичам принадлежал красивый герб «Сулима» с черным орлом и тремя драгоценными камнями на щите и некоторые здания на именной улице. Старейшее — доходный дом на Савичяус, 11, в котором с XVI века жило само семейство Савичей, два века спустя его занимали виленские старосты и бургомистры.

В 1907-1908 годах после долгих мытарств с поисками жилья скромную комнату в доме снимал художник и композитор Микалоюс Константинас Чюрлёнис. На Андреевскую (так улица называлась в начале XX века) Чюрлёнис переехал с Людвисарской (Лейиклос), где перебивался в квартире зубного мастера Софии Гимбутайте. Комнатка одновременно служила Чюрлёнису и мастерской. Здесь он написал серию «Зодиак», «Дружба», «Лес», цикл картин-сонат.

Эти и другие произведения можно увидеть в Национальном художественном музее имени Чюрлёниса в Каунасе. В 1995 году к 120-летию со дня рождения художника в доме №11 открылся культурный центр — «Дом Чюрлёниса» (Čiurlionio namai). Здесь регулярно проходят выставки, лекции и небольшие концерты. Попасть сюда можно бесплатно в любой день кроме понедельника и воскресенья.

Известно и о другом владении Савичей — на современной улице Бокшто (дом №6), которая тогда еще тоже была Савич. Большой участок там принадлежал полковнику Новогрудского воеводства Юзефу Савичу. В середине XVIII века он передал владения сестрам милосердия и на деньги смоленского епископа Богуслава Гонсевского на участке появилась лечебница, известная как больница Савича. В 1803 году она перешла в ведение Виленского университета и работала под руководством профессора Йозефа Франка.

На больничные койки попадали страдающие чахоткой и воспалительными заболеваниями. Там же оказывали любую скорую помощь, проводили операции и делали прививки от оспы. В советское время здесь располагался кожно-венерологический диспансер.

Сейчас в старинных стенах действует спа-центр, а за воротами на высоком холме разбит сквер. Отсюда, если ворота в сторону города распахнуты, открывается отличный вид на Ужупис.

Доктор Йозеф Франк, опекавший больницу Савича, был очень деятельным и общительным человеком. В его квартире на Большой улице (адрес Диджёйи, 1 до сих пор называют домом Франка) всегда было многолюдно. Студентам разрешалось приходить в рабочий кабинет профессора как в читальный зал и пользоваться библиотекой. Его супруга, известная певица Кристина Герхарди давала уроки музыки; в квартире устраивались репетиции благотворительных спектаклей и вечеринки.

Франк обожал шутки и розыгрыши и с удовольствием принимал в них участие, а еще был замечен во множестве романов с местными красавицами.

На момент приезда Франка из Вены — в начале XIX века — в Вильне проживали больше 35 тысяч человек и очень немногие могли позволить себе медицинскую помощь и тем более покупку лекарств. Франк приложил немало сил, чтобы исправить ситуацию. Здесь можно прочесть как.

По соседству с больницей Савича находился дом семьи Ромер (Бокшто, 10). Ромеры — старинный дворянский род из Саксонии. Первые Ромеры (на тот момент еще Рёмеры) прибыли в Великое княжество Литовское в XV веке, а на Бокшто поселились в XVIII. Часть помещений в их доходном доме сдавались внаём.

С 1781 года здесь квартировалась масонская ложа «Усердный Литвин». По-польски — Gorliwy Litwin — отсюда монограмма GL на знаке. В знак также вписана княжеская корона времен ВКЛ и традиционные символы масонов — перекрещенные циркуль и наугольник, всевидящее око (лучезарная дельта) сверху и мастерок снизу.

Усердствовать литвины, а в ложу в основном входила виленская профессура, должны были в распространении образования, благотворительности и пропаганде идей свободы и равенства.

Уже 1795-м, после третьего раздела Речи Посполитой, ложу запретили. Свое существование она возобновила лишь в 1812-м и продержится еще около 10 лет. В XIX веке активным участником ложи был предводитель дворянства Виленской губернии Mихал Ромер. В архивах сохранилось вот такое упоминание об участии Ромера в заседании ложи:

«Приведенный в святилище с тремя звездами и таким же количеством мечей под эхо стучащих молотов милостивый брат Ромер занял свое место на Востоке, а братья Гармонии пропели гимн в честь Верховного Строителя».

Свою принадлежность к ложе Ромер не скрывал: на его парадном портрете можно разглядеть масонские циркуль и наугольник, а еще герб ВКЛ «Погоня».

Спустя несколько десятилетий после окончательного запрета ложи дом №10 на Бокшто сменил «квалификацию» с масонской на художественную. Там жил и работал художник Альфред Ромер, внук дедушки-масона (старший родственник, правда, умер до его рождения). Его стараниями в доме открылась первая в Вильне художественная мастерская. Из-за этого Бокшто, 10 даже прозвали «Академией Ромеров». В ней работали художники Канут Русецкий, его сын Болеслав, Ян Зенкевич, брат Альфреда по отцу Эдвард Ромер. В том же доме жил Ян Казимир Вильчинский, составитель и издатель сборника эстампов XIX века «Виленский альбом» с видами города и окрестностей, памятниками и портретами. Здесь выступал с концертами композитор Станислав Монюшко. В наши дни в доме Ромеров, реконструированном в 2021 году, тоже квартиры. О прежних владельцах напоминает литера «R» на металлических воротах.

Напротив дома Чюрлёниса, там, где Савичяус пересекается с Аугустийону (Augustijonų g.) стоит трехэтажный особняк, в XIX веке принадлежавший Слендзинским. Это целая династия виленских художников: Александр, Винцентий и Людомир Слендзинские. О каждом можно писать большой текст, но сейчас совсем коротко.

Александр Слендзинский был дружен с композитором Станиславом Монюшко и даже давал уроки рисования его дочери Елизавете. Монюшко, в свою очередь, учил его сына Винцентия игре на фортепиано. Живописные работы Александра можно увидеть, прогуливаясь по Вильнюсу: в костеле Святой Терезы — Мадонну с младенцем, в костеле Святого Духа — Святую Сесилию.

Винцентий Слендзинский вместе с еще шестью братьями и сестрами провел детство в доме деда (по отцовской линии) Марцина Слендзинского, бурмистра, который якобы передал символические ключи от города Наполеону в 1812 году. Повзрослев, учился искусству в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, затем в Императорской академии художеств в Петербурге. Писал портреты, рисовал виленские виды и расписывал церкви в Друскениках (Друскининкай), Вильне, Москве и Пинске.

Людомир по следам отца поступил учиться в академию художеств. В 1920-м вернулся в Вильнюс. В межвоенный период был деканом факультета изобразительных искусств в Вильнюсском университете. В войну скрывался и тайно давал уроки живописи. В 1945 году уехал с семьей в Краков, а уезжая написал картину «Оратория. Выход из Вильно», на которую поместил все дорогие сердцу городские костелы. Потом Вильнюс часто был фоном для написанных им портретов.

Напротив дома Слендзинских между Бокшто и Аугустиону чуть в глубине двора стоит запущенный костел Девы Марии Утешительницы и корпуса бывшего монастыря августинцев.

Сейчас в костеле действует кафе Pirmas blynas («Первый блин»), где официантами работают люди с особенностями. Монастырские корпуса, примыкающие к Бокшто, занимает изгнанный из Беларуси Европейский гуманитарный университет.

Августинцы обосновались на Савич в 1675 году и не на пустом месте, до них в XVI веке здесь уже стояла православная церковь в честь Косьмы и Дамиана, затем ее передали униатам, а спустя какое-то время она сгорела. Тогда место отдали августинцам, они выстроили здесь деревянный храм (он тоже сгорел), к 1768 году костел отстроили в камне. Через пару десятков лет вдоль Бокшто появился основной монастырский корпус.

В 1808 году монастырские постройки отдали богословскому факультету Виленского университета, монахи переселились в Ковно, а в помещения въехала римско-католическая духовная семинария. С 1816 по 1820-й здесь учился будущий православный митрополит Виленский и Литовский Иосиф Семашко (сначала он исповедовал католицизм).

«В комнатке, где жил святитель, во 2 этаже, небольшой, с одним окном, выходящим на Бакшту, установлен его портрет и помещена мраморная доска с надписью: «В этой комнате-келье жил и трудился, будучи студентом, приснопамятный святитель Литовский, митрополит Иосиф Семашко», — писал в своем путеводителе по Вильне сотрудник канцелярии генерал-губернатора, выпускник Псковской гимназии Александр Виноградов (издание 1907 года).

После закрытия в 1832 году Виленского университета семинарию сменила римско-католическая академия, затем православная семинария (академию переместили в Петербург). В 1859-м костел августинцев переделали в православный храм во имя апостола Андрея Первозванного. Чудотворный образ святой Девы Марии Утешительницы и литургическая утварь отправились в костел Святых Иоаннов, орган — в Кафедральный собор. А улица Савич — по названию церкви — стала Андреевской.

Виноградов в своем путеводителе вспоминает об этом православном храме так:

«Андреевская церковь снаружи мало заметна, так как окружена зданиями. Иконостас церкви в несколько ярусов и писан в мастерской Академии художеств в Петербурге. Около каждой иконы иконостаса вверху и внизу висят лампады, благодаря которым получается особый световой эффект. Во время службы поет весьма недурной хор воспитанников духовного училища».

Незадолго до событий с переделкой костела в церковь, в 1844 году, художник Канут Русецкий (тот самый из «Академии Ромеров») написал одну из самых известных своих картин «Литовская девушка с вербами».

Девушка стоит как раз перед фасадом костела августинцев, а через открытую дверь виднеется алтарь и образ Девы Марии. Он очень напоминает Остробрамскую икону Божией Матери из часовни над городскими воротами, к реставрации которой имел отношение Русецкий. Это единственное сохранившееся свидетельство того, как выглядело внутреннее убранство храма на Савичяус. На эту картину Русецкого можно взглянуть в Литовском художественном музее в Вильнюсе.

В 1918 году костел снова отошел католикам, а часть монастырских зданий — университету. В корпусах открылось мужское общежитие, университетская столовая, здесь же собирались студенческие объединения.

Во время боев 1944 года южное крыло ансамбля ближе к улице Швянто Казимеро (Švento Kazimiero g.), где в 1940—1941 годах действовала литовская женская гимназия «Бируте», было разрушено. После войны в сохранившихся монастырских корпусах оборудованы квартиры для преподавателей Вильнюсского университета.

После Второй мировой костел на Савичяус стал овощным складом. а прежний интерьер окончательно уничтожили железобетонные перекрытия.

В 1990-е храм в очередной раз вернулся католической церкви, но денег на его восстановление так и не нашлось. Хотя на третьем этаже все же действует небольшая часовня. Мессы в ней проходят в понедельник, среду и воскресенье.

Переместимся теперь в самое начало улицы Савичяус — к Ратушной площади. В доме с современным адресом Диджёйи, 20 находилась гостиница Hana, ничем в общем не примечательная кроме того факта, что в апреле 1867 года здесь на пару дней останавливался Фёдор Достоевский с супругой Анной. В честь этого в 2006 году на доме появилась мемориальная доска с цитатой «Красота спасет мир».

Проездом через Вильну Достоевские направлялись в свадебное путешествие по Европе.

«Нас водили по разным лестницам, показывали один номер за другим, но все было ужасно грязно. Федя хотел уже переехать в другую гостиницу, но потом отыскался хороший номер, в который мы и переселились. Слуги гостиницы оказываются олухами ужасными, сколько ни звони, они не откликаются. Еще странность: у двоих из них не оказывается левого глаза, так что Федя придумал, что вероятно это так и следует, вероятно, кривым платят меньше», — так Анна Достоевская отзывалась об обстановке в гостинице.

Заселившись в гостиницу, Достоевские повстречали знакомого, который предложил показать им Вильну.

«Мы пообедали и пошли осматривать город. Он довольно велик, улицы узкие, тротуары деревянные, крыши крыты черепицей. Сегодня страстная суббота, поэтому в городе большое движение. Особенно много попадается жидов со своими жидовками в желтых и красных шалях и наколках. Извозчики здесь очень дешевы. Осматривая город, мы очень устали, взяли извозчика и он нас за гривенник прокатил по всему городу. Все приготовляется к празднику: по улицам встречаются с куличами и бабами».

Анна сообщала, что католические церкви были полны прихожан, поэтому супруги направились в православную Никольскую церковь (ныне это костел Святого Казимира) на Большой улице (ныне Диджёйи) неподалеку от их гостиницы, чтобы поклониться гробу Христову. Затем Достоевские направились к костелу святых Иоаннов на пересечении Пилес и Швянто Йоно, оттуда увидели крепость на холме, а затем и Вилию.

«Видели мост (Зеленый), потом часовню на Георгиевской площади (ныне площадь Винцаса Кудирки), построенную в память усмирения поляков, (речь о часовне Александра Невского, 1864 г.) очень красивую и легкую, которая мне очень понравилась. Часов в семь мы воротились домой, напились чаю и я легла спать. Федору Михайловичу пришла мысль, что нас ограбят в то время, когда все люди в гостинице уйдут к заутрене. Поэтому он заставил все двери чемоданами и столами. Ночью без четверти два часа с ним сделался припадок, очень сильный, который продолжался 15 минут (писатель страдал от эпилепсии)».

Утром супруги позавтракали творогом, яйцами и чаем и стали собираться в дорогу.

«Когда мы уж совсем собрались, вошел какой-то жидок с предложением что-нибудь у него купить. Мы забыли мыло, и поэтому я решилась купить его. Взял за яичное 15 копеек. Другой его товарищ предлагал нам купить какой-то образ, который, по его словам, стоил ему самому 15 рублей, но который он продает очень дешево. Но мы отказались. Мало-помалу набралось так много жидов в нашу комнату, которые явились нас провожать. Каждый прощался с нами, все бросились выносить наши вещи, и под конец два из них попросили на чай».

Скрываясь от петербургских кредиторов, Достоевский надеялся остаться в Вильне «инкогнито». Местные газеты постоянно писали о приезжавших в город знаменитостях, но о визите Достоевского так и не упомянули. Возможно, журналисты не захотели усложнять писателю жизнь.

Затем Достоевский частенько бывал в Вильне проездом на лечение в Германию. Упоминания о городе время от времени встречались в его письмах жене.

Напротив гостиницы — на углу Диджёйи и Савичяус — стоит дом банкира Александра Геймана. Постройка на этом месте впервые упоминается еще в XVI веке, тогда это была деревянная больница, которая несколько раз горела, пока не превратилась в каменный дом с просторным внутренним двором, который облюбовали ремесленники, продовольственный, табачный и винный магазины.

Гейману дом достался в середине XIX века. После его смерти вдова продала здание Северному банку, который влился в крупнейший в Российской империи Русско-Азиатский банк. И русским, и азиатским банк был номинально: три четверти его капитала контролировали французы. В 1913-м, чтобы адаптировать здание под банковские потребности, владельцы обратились к архитектору Михаилу Прозорову (здесь подробнее о других его работах в Вильнюсе).

В 1918 году банк по известным причинам прекратил существование, а уже в 1920-м на его месте открылся кинотеатр, действовавший под названиями Eden («Эдем»), Sport, Stylowy («Стильный»), Adrija и Spalis («Октябрь»). Его закрыли только в 1993 году. Потом там снова работал банк, на этот раз со скандинавским капиталом, сейчас — магазины и бизнес-коворкинг.

А с 1926 года на первом этаже, по соседству с кинотеатром, шумел Bar Wileński. Попасть в него можно было и с Велькой (ulica Wielka — ныне Didžioji) и с Савич. Бар был открыт с утра до вечера, за стойкой подавали не только напитки, но и полноценные мясные, рыбные блюда, выпечку. После смены владельца в 1931 году бар получил название Okocimski — возможно, по названию пивоварни Okocim в Бжеско на юге Польши. В Okocimski провели ремонт, а подачу блюд и алкоголя переформатировали под «шведский стол», появились собственные музыканты. В 1934-м очередная владелица бара Магдалена Климашевская решила перенести прибыльную точку на Большую Погулянку (J. Basanavičiaus g.) — поближе к своему дому, но просчиталась: старых клиентов не было, новые не шли, и бар вернулся на прежнее место. Пару лет спустя у бара опять сменились владельцы. В день открытия после ремонта горожанам объявили, что их ждет новое меню, два больших зала и кабинеты, роскошь которых достойна первоклассного ресторана. Каждый день до двух ночи веселые компании развлекал местный джаз-бэнд. В таком виде ресторан просуществовал до начала 1940-х гг.

Еще одна любопытная деталь — на Савичяус находится самая узкая (очередная) улочка Вильнюса. Хотя формально это не улица, а проход между зданиями, каких в городе было много. Чтобы ее обнаружить, нужно идти от Ратушной площади в сторону Бокшто и, не доходя до улицы Аугустиону, нырнуть в арку дома № 11, за ней повернуть направо. Здесь любопытных ожидает вымощенный булыжником проход шириной не больше метра.

Если во время прогулки ворота в арке окажутся закрыты, загляните в бар по соседству и попросите показать секретную улочку. 

На Савичяус много разных кафе, небольших ресторанов и баров. Летними вечерами улица с обеих сторон заставлена столиками, поэтому часть ближе к Ратушной площади — пешеходная. Фактически Савичяус — филиал тусовочной Вильняус, только без слишком шумных компаний.

Автор благодарит за помощь в подготовке публикации Василия Максимова и Вальдемара Волкановского.