Уйти нельзя остаться

Помните, в известной футбольной кричалке – «я никогда не устану повторять…». Так вот и я никогда не устану повторять: самопринадлежность индивида и свобода договора – это ценностный фундамент свободного человека, наш республиканский фундамент. Человек принадлежит самому себе, то есть обладает исключительным правом контролировать себя и свои возможности, свою собственность и ресурсы – и признает это право за другими. По отношению к личности коллективы вторичны, поскольку часть образует целое, а не наоборот. Мы, как индивиды, становимся частями самых разных «целых»: семьи, государства, корпораций, трудовых коллективов, человечества и пр. И ни одно из них не самоценно – ценны только люди. Собственно, и концепт ответственности логически вытекает только из индивидуальной свободы. 

На том стою и не могу иначе. Как завещал Лютер.

Однако несмотря на всю очевидность написанного выше, значительная часть наших сограждан видит мир иначе. Для них общество равняется государству, а государство легитимно, потому что оно издает законы, которым надо подчиняться, потому что какие-то люди выдали тебе паспорт. А если не подчиняться, то ведь можно и в тюрьму загреметь. Вот такая потестарная матрёшка. 

Потому раз за разом повторять, что человек принадлежит только самому себе, гораздо важнее, чем проводить расследования коррупционных схем, вскрывать фальсификации на выборах и высмеивать неэффективность действующей власти. Необходимо добиться ясности для обывателя в этом вопросе – государство не равняется обществу и уж тем более не является единственно возможной формой политического союза. Если говорить по-простому (точнее, если цитировать Мансура Олсона), государство – это оседлый бандит, а человек никому кроме себя принадлежать не может, уж тем более каким-то бандитам.

Произносите, убеждайте, развенчивайте мифы государства при любом удобном случае. Личность всегда prius, она центр всего. Только всегда держите в уме диалектику человека, его трагизм и обреченность: абсолютно свободным от общества быть нельзя, человек обречен на вечные поиски баланса между индивидуальным и коллективным интересами. Об этой антиномии и Алексей Боровой писал – о необходимости «для личности последовательного отрицания всех избираемых и утверждаемых ею форм общественности при неизбежности для нее общественного состояния».

Методологический индивидуализм – наша философская оптика. Но не взгляд на мир. Жить – это быть в обществе. Нравится вам это или нет. Утверждать обратное, как известно, может либо бог, либо животное. И если нельзя выбрать родителей, воспитание, сам факт своего появления на этот свет, то общество выбрать можно – такая свобода есть даже при всех онтологических ограничениях. 

Именно общество, политическое общество (то есть общество, где только совместное участие порождает закон и потому, по выражению Скиннера, он является «освобождающей инстанцией»), республика и есть гарантия вашей самопринадлежности, неприкосновенности вашей собственности и защиты от принуждения. Но это все лишь условия настоящей εὐδαιμονία, которая состоит в удовольствии от политической жизни вместе со своими, поиске славы внутри коллектива и утверждении своей жизнью добродетелей, которые возможны только как преодоление животного эгоизма. Всё это – полнокровная реализация человеческого в совместном участии. 

Более того, само человеческое сознание формируется благодаря социально организованной деятельности, общественному труду. Преобразуя окружающие предметы в соответствии со своими целями и задачами, человек воплощает себя в форме этих предметов и как бы «опредмечивает» себя в мире. Вместе с тем, подчиняя себе окружающие предметы, человек вынужден подстраивать свои действия и способности под их свойства и организовывать свою личность по их родовой логике.

Для либертарной философии это положение имеет двоякое последствие. Разобрать общество на атомы (как мечтают радикальные индивидуалисты) так, чтобы оно при этом функционировало, не получится. И хорошо: человеческое не должно быть низведено на механистический уровень экономических обменов.