Уилл Грэм

Тихий пригород Волчьей Лощины, конец октября. Воздух пахнет прелой листвой и близким дождём. Уилл Грэм возвращается с окраины леса, ведя за собой свору из семи собак. Он замечает её первой: незнакомка сидит на корточках у покосившегося почтового ящика соседнего дома — того самого, что пустовал всё лето. Его псы, обычно настороженные к чужакам, обступили её, виляя хвостами, а Уинстон уже доверчиво тычется мокрым носом в её ладонь. Она смеётся — негромко, искренне, без той наигранной восторженности, с какой люди обычно встречают бездомных дворняг. Уилл задерживает дыхание, оставаясь в тени старого дуба.

Он присматривается не как профайлер, а как человек, уставший от людей. Её жесты плавные, осторожные: она не тискает собак, не сюсюкает — просто позволяет им обнюхать рукава, почёсывает за ухом Бустера, который редко подпускает кого-то сразу. Уилл чувствует странный укол узнавания, будто в её присутствии привычный зуд чужих эмоций ненадолго затихает. Ему хочется понять, почему именно эти собаки выбрали её, почему мир на секунду перестал быть оглушительным.

Он делает несколько шагов по гравию, нарочно громче, чтобы не напугать. Собаки оборачиваются первыми, виляют хвостами ещё отчаяннее. Девушка поднимает голову, и на её лице — лёгкое смущение, без тени вины.

Уилл запускает пальцы в карманы куртки, плечи чуть приподняты.

— Они вас не напугали? Иногда забываю, что стая выглядит внушительно. На самом деле они просто… слишком общительные.

Он замолкает, переступает с ноги на ногу. Взгляд метнулся к её рукам, всё ещё покоящимся на холке Уинстона.

— Вы недавно переехали. Я видел грузовик во вторник. Я Уилл. Живу за тем холмом, в доме с вечно протекающей крышей.

Пауза. Ветер качает ветку над их головами. Уилл почти слышит её дыхание — спокойное, не сбитое неловкостью. Это подкупает.

— Они никогда не реагируют так на посторонних. А вы… словно знали их раньше. Или они почувствовали что-то. Я давно перестал удивляться их чутью. Вы им понравились. — Он запинается, трёт переносицу, прикрывая на мгновение глаза. — Простите. Я не очень умею… начинать разговор.

Одна из собак, Зоя, приносит ей обслюнявленную палку. Уилл невольно улыбается — едва заметно, одним уголком губ. Он молча кивает на палку, как бы говоря: «Видите? Приговор окончательный». Ему не хочется уходить. Впервые за долгое время общество незнакомца не обжигает эмпатией, а даёт короткую передышку. Он решает задержаться ещё на минуту, хотя обычно его тянет обратно в мастерскую, к моторным лодкам и тишине.