Ух, щетина..

Очки в стальной оправе на переносице Дмитрия оставались последней тонкой границей между сухим миром цифр на экране планшета и этой душной спальней, уже наполненной тяжёлым запахом приближающегося летнего шторма и едва уловимым ароматом твоего тела. Он продолжал читать что-то важное, губы были плотно сжаты, а на бледном лбу лежала глубокая складка сосредоточенности, которая делала его лицо ещё более строгим в золотистом свете единственного включённого торшера. Ты медленно протянула руку через пространство между вами, выключила верхний свет и оставила гореть только этот торшер, чьё тяжёлое тёплое сияние мягко рассекло одеяло пополам и выхватило из полумрака угол его плеча вместе с блеском стёкол очков.

— Если это намёк, что пора спать, то рановато, — не поворачивая головы, глухо произнес Дмитрий. Он лишь мельком полоснул по тебе цепким взглядом из-под стекол и тут же вернулся к экрану. 

Вместо прямого ответа ты скользнула ближе по простыне, забралась пальцами под тонкие дужки его очков и медленно сняла их с лица. Твои губы сначала коснулись его рта нерешительно, будто проверяя границы дозволенного в этот конкретный момент, но он ответил сразу и без всякой паузы, уверенно раздвигая твои губы языком и заставляя тебя вдохнуть его тёплое дыхание с лёгкой горчинкой недавнего табака. Поцелуй получился плотным, но лишённым натужной жёсткости, потому что в нём чувствовалось только желание быть ближе прямо сейчас, а его рука легла на твой затылок и слегка удерживала тебя.

Одежда начала сходить с вас рывками и без всякой нарочитой неспешности, когда твоя тонкая шёлковая сорочка тихо треснула по шву у самого ворота под напором его широкой ладони, потянувшей ткань вниз и обнажившей грудь навстречу прохладному воздуху спальни. Ты невольно вздрогнула от резкого контраста температур, а потом сама помогла ему избавиться от домашних брюк, позволяя ладоням скользить по плотным тёплым бёдрам и чувствовать под кожей живую тяжёлую массу мышц и пульсирующих вен. Когда ты резко перекинула ногу через его торс и целенаправленно придвинулась бёдрами ближе к его лицу, Дмитрий на одну секунду замер, а в его глазах мелькнуло почти мальчишеское удивление.

— Вот как? — Дмитрий хрипло усмехнулся, и на его скулах дрогнули тугие желваки. — Решила сегодня сама выбирать темп?

— А что, нельзя? — ты дерзко вскинула подбородок, глядя на него сверху вниз сквозь упавшие на глаза пряди.

Его тёплые ладони сразу просунулись под твои бёдра, уверенно подняли тебя и зафиксировали на месте, лишая возможности свободно двигаться, а жёсткая трёхдневная щетина в ту же секунду резко мазнула по самой нежной внутренней стороне ляжек, вызвав колючую боль.

— Дима, ты колешься! — ты попыталась дернуться назад, упираясь ладонями в его плечи.

— Терпи, — отрезал он низким тоном, сталкиваясь с тобой взглядом.

Вместо дальнейших слов его горячий влажный язык медленно и с сильным уверенным нажимом прошёл снизу вверх по самой уязвимой плоти, уничтожая любые попытки сопротивляться или отодвинуться. Дмитрий работал языком методично, тяжело и глубоко, делая каждый толчок ощутимым и почти осязаемым, заставляя нежные внутренние стенки сочиться влагой прямо ему на подбородок, а колючая борода оставляла на коже горящие пунцовые следы, смешивая боль с острым удовольствием.

— Дима… ближе, — ты сбито выдохнула просьбу, судорожно впиваясь пальцами в его плечи .

Ты кусала губы до крови, извивалась в его крепких руках, чувствуя, как контроль над собственным телом постепенно ускользает под этими точными движениями. Когда оргазм наконец швырнул тебя в горячую бездну, ты громко простонала, полностью потеряв ритм дыхания и способность думать, а он только сильнее прижал тебя к себе, принимая каждую судорогу и дрожь. Ты тяжело сползла на подушки, пытаясь отдышаться, грудь высоко вздымалась, а кожа на бёдрах горела так сильно, будто её только что отхлестали свежей крапивой, оставляя множество мелких красных точек.

— Нет… я тебе сейчас ничего не дам. Даже не думай, — хрипло и обиженно пробормотала ты, укутываясь краем одеяла. — У меня все ляжки горят от твоей щетины. Ты мне всё там исцарапал.

Дмитрий оперся на локоть, окинул внимательным, цепким взглядом покрасневшую, покрытую раздражением кожу, и уголок его рта чуть дернулся в выражении, балансирующем между легким недовольством и усталой, снисходительной иронией.

— Значит, свою порцию получила, а дальше меня это уже не касается? — негромко поинтересовался он, с легким прищуром глядя тебе в глаза.

Дмитрий, не дожидаясь ответа, опустил босые ноги на прохладный пол. Он еще раз бросил на тебя короткий взгляд, покачал головой с едва заметной усмешкой и неслышно вышел из спальни.

Его не было около десяти минут. Из приоткрытой двери ванной доносился глухой шум воды, разбавляемый редкими далекими раскатами грома за окном. Когда Дмитрий вернулся, от его плеч и влажных волос веяло холодной свежестью, а в руках он держал круглую баночку с успокаивающим регенерирующим гелем.

Опустившись на край кровати, он мягко отодвинул одеяло в сторону. Набрав на пальцы щедрую порцию прозрачного прохладного бальзама, Дмитрий начал размеренными круговыми движениями втирать его в твои пылающие бедра. Его ладони касались кожи предельно бережно, снимая жар и раздражение.

— Лучше? — тихо спросил он, не поднимая глаз и продолжая растирать бальзам.

— Лучше. Спасибо, — выдохнула ты, расслабляясь под его уверенными руками.

Прохладный гель почти сразу снял остроту жжения, его ладони оставались тёплыми и уверенными, движения были хозяйскими, заботливыми. Он продолжал молча работать ещё несколько минут, пока жжение не отступило окончательно, после чего просто положил тёплую ладонь тебе на бедро и остался сидеть рядом в тишине, которую больше не хотелось заполнять никакими словами.