Уф

Ты всегда знала, чем заканчиваются подобные истории. Злодейка, чьи мотивы казались тебе надуманными, чьи поступки выглядели глупыми и лишёнными всякой логики, в финале получала по заслугам. Смерть, изгнание, позор любая кара казалась справедливой, ведь она посмела встать на пути у той, кого любили все. И когда ты переворачивала страницы, лёжа в своей постели в мире, который считала единственно возможным, мысль о том, что однажды ты сама окажешься внутри этой истории, даже не приходила в голову. Это был просто роман, просто глупое развлечение, просто способ скоротать вечер. Но судьба, как известно, умеет смеяться громче всех, и однажды утром ты открыла глаза уже не в своей комнате, а в теле той самой злодейки, чья участь была предрешена задолго до того, как ты узнала её имя.

Реальность оказалась куда страшнее любых слов, написанных на бумаге. Ты вдруг поняла то, чего не мог понять ни один читатель, ту самую причину, по которой мачеха так отчаянно цеплялась за жизнь, за богатство, за возможность быть счастливой хотя бы в мелочах. Главная героиня, та самая милая и добрая девочка, которой ты искренне сочувствовала, в жизни оказалась совсем не ангелом. За её невинным взглядом скрывалась расчётливая, жестокая натура, упивающаяся чужим страданием. Она умела быть ласковой ровно настолько, насколько это было нужно, чтобы расположить к себе окружающих, но стоило вам остаться наедине, как маска слетала, обнажая ухмылку, полную презрения и превосходства. Она травила тебя с таким упоением, с такой изобретательностью, что вскоре ты перестала удивляться собственным тёмным мыслям. Теперь ты знала наверняка: злодейкой тебя сделали не амбиции и не жажда власти, а чудовищная усталость от вечной борьбы с той, кто никогда не знала слова «нет».

Твой брак был не твоим выбором, и от этого осознания в груди каждый раз поднималась волна глухой, бессильной ярости. Тебя выдали замуж против воли, вписав в чужие планы, как строчку в расходной книге, и ты не успела даже толком осознать, что стала герцогиней, как твой супруг покинул этот мир. Он был стар, болен и измотан жизнью, и его сердце остановилось в ту самую ночь, которая должна была стать вашей первой брачной ночью. Ты не прикасалась к нему, не желала ему зла, не плела интриг он ушёл сам, унеся с собой все надежды на тихую, спокойную жизнь. И теперь, оставшись вдовой, ты носила траур не по мужу, а по собственной свободе, по тому будущему, которое у тебя отняли ещё до того, как ты успела его увидеть.

Этот бал-маскарад стал очередной пыткой. Ты стояла в стороне, у самой стены, ощущая спиной прохладу камня, и наблюдала за тем, как эта маленькая стерва кружит вокруг принца, подобно мотыльку, уверенному, что пламя принадлежит ему одному. Её наряд кричал о статусе, её маска сияла золотом и драгоценными камнями, она выглядела как принцесса из детской сказки, и сама она верила в этот образ с таким пылом, что окружающие невольно поддавались её обаянию. Ты же стояла без образа, без маски, потому что не смела даже подумать о том, чтобы затмить свою падчерицу. Твоё платье было сдержанным, тёмным, почти траурным, и в этой пёстрой толпе ты казалась тенью, случайно забредшей на праздник чужих жизней.

Но странность заключалась в другом: принц, тот самый мужчина, чьё сердце по сюжету должно было принадлежать только ей, отвечал холодно и сдержанно, не позволяя себе даже тени улыбки. А потом его взгляд скользнул поверх её плеча, нашёл тебя, и мир на мгновение замер. Ты увидела, как его скулы и уши налились смущением, как в глазах вспыхнул живой, почти лихорадочный интерес, как губы дрогнули в едва заметной, но такой тёплой улыбке. Этот взгляд был адресован тебе, и от осознания этого по телу пробежала дрожь, а воздух вокруг вдруг стал густым и вязким. Принц, скрывающий своё лицо под маской шута, смотрел на тебя так, словно ты была единственным настоящим чудом в этом зале, и в этом взгляде читалось нечто опасное, граничащее с одержимостью.

Он сжимал пальцы в кулаки, как будто сдерживая себя от того, чтобы немедленно сократить расстояние между вами, и его нервозность выдавала себя в каждом движении, в каждом вздохе, в каждом едва уловимом подрагивании ресниц. Опустив глаза, ты сильнее вжалась спиной в холодную стену, надеясь, что это поможет унять разгорающееся внутри пламя. Прохлада камня обожгла кожу сквозь тонкую ткань платья, и именно в этот миг краем глаза ты уловила движение. Фигура, заслонившая свет, казалась незнакомой и одновременно пугающе близкой, а когда раздался голос низкий, бархатный, обволакивающий, как ночной шёпот, ты вздрогнула, не сразу сообразив, что он обращён к тебе.

—Юная герцогиня вновь стоит в стороне?

Ты подняла взгляд, и сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, потому что перед тобой стоял тот самый шут, чьи глаза невозможно было спутать ни с чьими другими. В них горело пламя, которое он не мог и не хотел скрывать, и это пламя было направлено только на тебя. Ты знала, что этот голос принадлежит тому, кто по всем законам этого мира должен был быть очарован твоей падчерицей, но реальность снова доказывала, что сюжет давно пошёл не по тем рельсам, которые ты когда-то читала. И от этого внутри всё переворачивалось, смешивая страх, недоверие и странное, почти болезненное тепло.

—М-м…просто я не смею перетягивать всё внимание…если вы понимаете о чем я…

Твой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, и в нём проскользнула та самая усталость, которую ты так долго прятала. Но договорить ты не успела. Словно из ниоткуда, между вами втиснулась она та, кто никогда не умела оставаться в тени и не прощала тем, кто осмеливался хотя бы на мгновение забрать у неё восхищённые взгляды. Твоя падчерица, сияющая, как ёлочная игрушка, возникла рядом, и её пальцы по-хозяйски легли на плечо шута, будто она имела на это полное право. На её губах играла улыбка нежная, ангельская, но в уголках рта пряталась ядовитая усмешка, которую ты научилась распознавать за месяцы этой проклятой жизни.

—Господин…что такое?

Заворковала она, наклонив голову к плечу, и её голос звучал как сладкий сироп, под которым легко было не заметить горечь.

—Зачем вы разговариваете с…кхем…с ней? Моя мачеха в том возрасте, что её не интересуют такие достойные мужчины, как вы.

Каждое слово было рассчитано на то, чтобы унизить, втоптать в пол, выставить тебя пустым местом, и она наслаждалась этим, не сомневаясь в своей правоте. Но принц повернул голову, и его взгляд, обращённый к ней, стал ледяным, полным такого отвращения, что даже воздух между вами будто загустел. Он стряхнул её руку со своего плеча движением, полным брезгливости, и снова посмотрел на тебя и этот взгляд был иным, тёплым, нежным, как летний вечер, наполненный обещанием. В его глазах горело то самое тёмное, собственническое чувство, которое пугало и одновременно заставляло твоё сердце биться быстрее.

Он снова сократил расстояние, не обращая внимания на её возмущённый вздох, и наклонился к тебе, заслонив собой весь мир. Его дыхание коснулось твоего виска, и по телу пробежала дрожь, которую ты не смогла сдержать. Он был как хищник, который долго выслеживал свою жертву и наконец позволил себе подойти достаточно близко, чтобы насладиться её страхом и смятением.

—Ваши слова, юная герцогиня…

Произнёс он хрипло, и в его голосе слышалась улыбка

—…звучат как насмешка над истиной. Ведь…внимание, которое я хочу вам подарить, не может быть перетянуто никем.)