Удушение | Глава 17
Перевод команды «SHISHU»Глава 17. Блейз
Почему он все еще волнует меня, когда все, что он делает, – это отворачивается от меня? Что еще важнее, почему он вообще меня волнует? Почему я хочу ворваться обратно в его комнату и причинить ему боль, как он причиняет боль мне? Так много гребаных вопросов без ответов.
Я вгоняю кулак в стену, но боль едва заглушает растущий во мне гнев. Так вот что это такое? Гнев? Я ни хрена не понимаю.
– Ты в порядке, Блейз? – спрашивает Рейчел, когда я с грохотом спускаюсь по лестнице.
Я проношусь мимо, сдерживая нарастающее во мне чувство гнева. Моя грудь кажется слишком маленькой, чтобы вместить все это дерьмо. Мне и должно быть так больно? Так трудно дышать? Я выхожу на послеполуденный воздух и останавливаюсь у входной двери, пытаясь сделать глубокий вдох, но он застревает у меня в горле. Глаза жжет. Прежде чем я успеваю понять, что, блядь, происходит, у меня начинает трястись подбородок, поэтому я присаживаюсь на корточки и ерошу короткие волосы, пока они не начинают покалывать кожу головы. Хочется закричать, но вместо этого я зажмуриваю глаза. Жизнь всегда такая? Полярные противоположности? Сначала я ничего не чувствовал, а теперь... оглушительный рев в голове? Боль становится почти невыносимой, и я бью себя по черепу.
Чего я хочу?
Хотел ли я, чтобы Коул впустил меня? Доверился мне и перестал смотреть на меня так, будто ненавидит? Или я хочу перестать чувствовать и вернуться в ту бесчувственную, скучающую оболочку, каким был до того, как появился он?
Что со мной не так? Какого хера я позволяю ему так на меня влиять? Никто не должен иметь надо мной такого контроля, не говоря уже о моем сводном брате.
Я снова ударяю себя по голове, затем вскакиваю на ноги и бегу по улице, не зная, куда именно. Ну ладно, неправда. Я вытираю слезы с глаз и достаю из кармана телефон. Коул прислал мне сообщение с адресом и временем.
Стиснув зубы, я сжимаю телефон в руке и смотрю на заходящее солнце вдалеке. Небо раскрашивают мириады оранжевых, розовых и фиолетовых полос. Я не должен позволять ему снова преследовать меня. Какого хуя я должен играть в его игры? Мои мысли блуждают, и я засовываю руки в карманы.
Не отрывая взгляда от своих потертых ботинок, я иду, опустив голову, поднимая камни. Интересно, что он сейчас делает. Он снова прячется под кроватью? Я подслушал, как его мама говорила об этом моему отцу, который что-то проворчал себе под нос. Тогда мне впервые захотелось стукнуть отца головой о стену. Но тогда я не придал этому особого значения. Отец был отцом, и я привык к его закатыванию глаз и пренебрежительным вздохам. Я никогда не думал, что это было что-то... большее.
Достав телефон, я набираю номер Мии.
Из открытого окна красного седана доносится музыка, и я замедляю шаги. Я прижимаю телефон к уху, наблюдая, как машина проезжает мимо.
Мия отвечает после третьего гудка.
– Блейз, куда ты пошел? Ты выбежал из дома и... – Ее голос доносится издалека, пока я наблюдаю, как птица ныряет в сторону под легким ветерком. – Блейз?
Я вешаю трубку, затем опускаю телефон рядом с собой.
Я ничего не чувствую к Мии. На самом деле, я мог бы порвать с ней прямо сейчас, и мне было бы все равно. Что я об этом думаю? С одной стороны, это безопасно. Она не сможет причинить мне боль, захлопнув дверь у меня перед носом. Нет, буря внутри меня вызвана исключительно моим сводным братом, который приводит меня в бешенство, как будто он, блядь, претендует на мои эмоции.
Я потерял свой гребаный компас.
Устало вздохнув, я отрываю взгляд от неба. На хуй все это. Я дам ему еще один гребаный шанс. Может, лучше страдать, чем вообще ничего не чувствовать? Если он хочет измотать меня своими играми в прятки, кто я такой, чтобы останавливать его? Не то чтобы у меня был выбор.
Я пинаю камень, прежде чем провести рукой по лицу. Что я делаю?
Всю дорогу меня одолевают противоречивые мысли. Как только я добираюсь до заброшенного железнодорожного моста, согласно его указаниям, то опираюсь локтями на ржавые перила и смотрю на воду. Подводные течения покрывают поверхность рябью, когда солнце опускается за ели вдалеке.
Чем дольше я жду, тем сильнее становится жжение в груди. Я сжимаю челюсти и устремляю взгляд на горизонт.
Он появится.
Он должен появиться.
Но он не приходит.
Вскоре над рекой сгущается темнота, и в небе появляется серебристая луна, отражаясь от зеркальной поверхности. Вдалеке над водой эхом разносится пение птиц. Я прижимаю подбородок к груди и дышу сквозь пульсацию в грудной клетке.
Он снова захлопнул передо мной дверь.
С меня хватит.
Так что все кончено, блядь.
Он хочет, чтобы я отстал? Отлично. Я исполню его гребаное желание. Я даже не знаю, какого черта я вообще пытался построить мост. Он ставит меня в тупик.
– Блейз? – Чей-то голос вырывает меня из моих мыслей, и, подняв глаза, я вижу Джексона, приближающегося ко мне по мосту. – Что ты здесь делаешь?
Его темные джинсы низко сидят на бедрах, и видна полоска кожи, когда он почесывает затылок.
– Могу спросить тебя о том же, – отвечаю я, выпрямляясь и опираясь локтем о перила.
Он усмехается и пожимает плечами, подходя ближе. Я признаю, что он симпатичный парень, а его красная кепка, надетая задом наперед, добавляет ему привлекательности. Девушки слетаются на него, как мухи на кучу дерьма. Но он не Коул, и эта мысль меня чертовски бесит.
– Меня выгнали из футбольной команды, – говорит он, прислоняясь рядом со мной к перилам. – Мой отец плохо воспринял эту новость. – Он искоса смотрит на меня, и я не скрываю, что изучаю его лицо. Какого черта я так зациклился на Коуле? Я ничего не чувствую к Мии и не могу вызвать даже искру интереса к Джексону.
– Все в порядке, – говорит он, глядя на воду.
– Можешь ударить меня, если хочешь, – отвечаю я, и он смотрит на меня в ответ. – Возможно, тебе станет легче.
Какое-то время мы смотрим друг на друга, а потом он усмехается.
– Почему ты здесь? – спрашивает он.
– Ради пения птиц, – шучу я, когда он снова поворачивается лицом к воде. Теперь он улыбается, и я не знаю, что делать с его взглядом, который он бросает в мою сторону.
– Коул ненавидит тебя, да?
От его вопроса мои мышцы напрягаются, но я сохраняю нейтральное выражение лица, пожимая плечами и скрещивая руки на груди.
– Это не такой уж секрет.
– Секрет, – задумчиво произносит он, приподнимая бровь, прежде чем выпрямиться и придвинуться ближе. Я не могу его понять. Раздается сигнал мобильного, и я наблюдаю, как он достает свой телефон из кармана. Пронзительный гудок вскоре перекрывает пение птиц вдалеке, и мои глаза расширяются, когда из динамика доносится голос Коула.
– Джексон?
– Привет, чувак. Что делаешь?
Голос Коула звучит так, словно он говорит с набитым ртом.
– Смотрю телевизор.
– Да? А я поймал кролика.
– О чем ты, блядь?
Джексон хватает меня за шею и толкает.
– Передай привет своему брату, Блейз.
Усмехаясь, я отталкиваю его, но мне совсем не смешно. Ни капельки.
– Слышал? – спрашивает Джексон Коула. – Передай отцу Блейза, что он будет дома после комендантского часа. – Затем он вешает трубку, прежде чем Коул успевает ответить, и засовывает телефон в карман.
У меня отвисает челюсть, и я моргаю, глядя на него.
– Сможешь поблагодарить меня позже. – Прислонившись спиной к перилам, он закидывает ногу на ногу.
– Поблагодарить за что?
– Теперь твои родители не будут беспокоиться, – отвечает он, пожимая плечами, но я не упускаю нотки веселья в его тоне. – Как дела у вас с Мией?
Нахмурившись, я наклоняюсь, чтобы поднять случайно упавший камень.
– Что ты имеешь в виду? – Я отдергиваю руку и отправляю камень в полет.
– У вас все серьезно¹?
– В смысле?
Теплый ветерок шевелит волосы у меня на затылке. С приближением ночи температура быстро падает. Я даже не посмотрел, который час. Над головой мерцают звезды, а в высокой траве поют сверчки.
Я замираю, когда Джексон прижимает меня к перилам и кладет руку на мой член.
Что за…
– Ты мне нравишься, Блейз.
Мой мозг медленно соображает. Что, по его мнению, он делает?
Я хватаю его за запястье и отрываю его от своего мягкого члена.
– Никогда больше не прикасайся ко мне.
По коже бегут мурашки, я подавляю дрожь.
Джексон тихо смеется, не обращая внимания на мой ледяной взгляд.
– Серьезно, значит… Я понял. Хотя попробовать стоило.
Когда я возвращаюсь домой, уже поздно – намного позже, чем я планировал. В доме тихо, свет выключен.
После ухода Джексона я достал из кармана свой телефон. Коул дважды пытался дозвониться до меня, но не оставил голосового сообщения. Я долго смотрел на уведомления о пропущенных звонках, проклиная себя за то, что недоумевал, почему он пытался связаться со мной после того, как захлопнул дверь спальни у меня перед носом. Это не могло быть из-за Джексона, верно? Я отбросил эту мысль. Коул ненавидит меня. Скорее всего, мой отец попросил его проведать меня, как он иногда делает, к большому неудовольствию Коула.
Я уже достаточно взрослый, чтобы не появляться дома всю ночь, если захочу, но мои папа и мачеха все равно хотят знать, где я.
Я обхожу свою спальню и легкой походкой направляюсь в комнату Коула, осторожно ступая по скрипучим половицам. Теперь, когда я стал старше и набрал вес, это не так просто.
Мой мозг кричит мне, чтобы я возвращался, но, как наркоман на крэке, я жажду еще одной дозы. Только одной.
Я останавливаюсь у двери его спальни и прижимаюсь ухом к дереву. На той стороне тихо. Хотелось бы надеяться, что так и есть; сейчас глубокая ночь.
Когда дверь со скрипом открывается, в комнате Коула темно. Мое сердце бешено колотится, а на затылке выступает пот. Разве не забавно, что он так возбуждает меня?
Я останавливаюсь на пороге, увидев его спящим на кровати. Проходят секунды, пока я прислушиваюсь к его дыханию. Каждый тихий выдох успокаивает бурю.
Прежде чем я успеваю передумать, я прохожу вглубь комнаты. Еще одна доза. Еще одна.
Остановившись у его кровати, я окидываю взглядом мускулы на его спине. Одеяло сползает на его узкую талию, достаточно низко, чтобы показать верхнюю часть его боксеров. Я подхожу ближе и останавливаюсь. Что-то торчит из-под кровати. Нахмурившись, я наклоняюсь, чтобы вытащить предмет.
Это сумка Коула, и она расстегнута.
Сглотнув, я снимаю маску и верчу ее в руках. В темноте она выглядит ужасающе, и холодок пробегает у меня по спине, когда я вспоминаю, как Коул преследовал меня, – трепет от его громких шагов, каждый прерывистый вздох, вырывавшийся из моих легких.
Я провожу большим пальцем по трещинам и кривлю губы. Коул – маленький подлый ублюдок. Что такого в этой маске, что позволяет ему прятаться от самого себя?
Интрига побеждает, и я надеваю ее, прежде чем подняться на ноги. Коул все еще лежит на животе, засунув руки под подушку. Я наблюдаю за ним, ощущая, как его дыхание обдает пластик. Должно быть, приятно наслаждаться тем, что сны дают передышку. Тем временем я провел ночь, терзаясь его жестокими словами и цепляясь за какую-то неуловимую надежду, что он разыщет меня.
Я задерживаю руку в нескольких дюймах от его лопатки, прежде чем провести пальцами по его теплой коже.
Ебаное все…
Я задерживаю дыхание.
Его мышцы подрагивают под моей рукой, и он бормочет что-то неразборчивое.
Я жду, пока его дыхание не станет глубже, а затем провожу пальцами выше и обхватываю его шею сзади. Его пульс учащается, и мой член это замечает.
Мне нравится, каким уязвимым он себя чувствует, и как легко было бы свернуть ему шею. На этот раз он не сможет причинить мне боль, пока я ему этого не позволю. Мои пальцы впиваются в его кожу, когда я представляю, как прижимаю его к земле и заставляю жалеть о том, что он меня бросил.
Бьюсь об заклад, тогда он запел бы совсем по-другому.
Коул спит как убитый, поэтому перевернуть его на спину и снять одеяло оказалось на удивление легко. Возможно, он настолько привык спать рядом с кем-то, кто ему знаком...
Нет, я отбрасываю эту мысль. Мысль о нем с Элли или с кем-то еще заставляет меня злиться.
Его темные волосы падают ему на лоб, поэтому я убираю их и глажу его подбородок. Мои пальцы пробегают по его щетине, и я сдерживаю болезненный стон. Я не могу перестать прикасаться к нему и удивляться тому, насколько он совершенен, несмотря на весь свой страх и гнев, которыми он владеет как острым оружием, чтобы держать других на безопасном расстоянии. Мое сердце бьется сильнее, когда я обхватываю пальцами его горло. Возникает желание сорвать с его губ последний вздох. Может быть, тогда он проснется и будет бороться со мной. Я слегка сжимаю его, стараясь не разбудить.
Его сердцебиение учащается, и я наклоняю голову, наблюдая за ним сквозь прорези в маске.
– Тебе нравится прятаться, брат? – Я отпускаю его горло. – Думаешь, я тебя не найду?
Ебать…
Я изучаю его растрепанные волосы и широкую мускулистую грудь. Мои глаза привыкли к темноте. Если уж на то пошло, тени ложатся на его кожу так, словно являются частью его самого.
Вжимаясь руками в матрас, я приближаю свое лицо к его лицу – достаточно близко, чтобы мое дыхание коснулось его приоткрытых губ, если бы не маска.
На шее у него бьется пульс, а глаза прячутся за веками. Что ему снится?
Я облизываю губы и провожу взглядом по его широкой груди, прежде чем остановиться на выпуклости под его боксерами. Коул крупный, но я и так это знал.
У меня слюнки текут при воспоминании о его набухшем члене.
Нет, Блейз.
Не делай этого, мать твою.
Я смотрю на его член, скрытый под тонким слоем черного. Я стискиваю зубы и сглатываю. Он убил бы меня, если бы узнал, что я здесь, так почему же мысль о том, чтобы прикоснуться к нему без его ведома, будоражит тени?
На хуй.
Мое сердце бьется сильнее, когда я стягиваю его нижнее белье до середины бедер, обнажая его мягкий член.
Бросив последний взгляд на его лицо, чтобы убедиться, что он все еще спит, я обхватываю его ладонью и глажу по всей длине, задерживая дыхание. Ему не требуется много времени, чтобы затвердеть, его бедра стремятся к моим прикосновениям.
Мне нравится ощущать его член в своей руке. Он больше моего, но ненамного. Его глаза быстро двигаются под веками, пока я поглаживаю его по всей длине, замирая у самой головки. Я держу его на грани, подвешенным, проводя большим пальцем по капельке смазки.
Его грудь расширяется при прерывистом вдохе, и он сжимает в кулаках простыни, вытягивая шею. Ему снюсь я?
Я срываю маску, бросаю ее на пол и беру его в рот.
В тот момент, когда мои губы обхватывают его член, его бедра отрываются от матраса, и его сперма заполняет мой рот. Я проглатываю каждую каплю, мое сердце колотится так сильно, что у меня начинает кружиться голова.
Когда его дыхание выравнивается, я всасываю его в последний раз.
Даже сейчас, когда он прикрывает глаза рукой, я хочу, чтобы он посмотрел на меня. Но он спит, а я украл часть его, как вор в ночи.
Я выпрямляюсь и провожу большим пальцем по его губам.
Мое сердце трепещет, когда я шепчу:
– Однажды ты будешь умолять меня поцеловать твои идеальные губы, старший брат.
Примечания переводчика:
[1] В оригинале Джексон употребляет слово «solid», которым называют партнеров, которые уже долго находятся в отношениях, но еще не женаты.