Удушение¹ | Глава 1

Глава 1. Коул

В доме полно народу. Музыка льется из динамиков со всех концов комнаты, люди уже пьяны и танцуют под тяжелые басы.

Элли переплетает свои пальцы с моими, когда я веду нас сквозь толпу потных людей, пока не подхожу к Сэмсону и Киту, моим друзьям по колледжу. Они здороваются со мной, затем кивают моей девушке.

Самый большой жест с их стороны за последние двенадцать месяцев. С тех пор как она изменила мне в прошлом году, они явно не являются ее поклонниками и постоянно говорят, чтобы я ее бросил.

Мне было настолько похуй, что я с ней даже не расстался.

Они переводят взгляды на человека позади меня, и я вздыхаю.

– Элли попросила Мию прийти. И этот долбоеб решил, что ему тоже можно присоединиться, потому что он и часа не может прожить без нее.

Блейз игнорирует меня и направляется прямиком к моим друзьям.

Сэмсон наклоняется вперед и пожимает Блейзу руку.

– Давно не виделись, чувак. Как жизнь?

Блейз садится и сажает Мию к себе на колени. Они начинают обсуждать футбол и желание моего сводного брата пройти отбор, а я веду Элли за выпивкой, чтобы попытаться забыть, что этот мудак здесь.

В течение нескольких часов я старательно держался от него подальше. Но, видимо, перепил и выкурил слишком много травки, потому что прохожу из кухни в гостиную и плюхаюсь на диван напротив Блейза.

– Почему ты все еще здесь? – спрашиваю я его, замечая, что Мия танцует с Элли у лестницы. Затем возмущаюсь, когда они замечают нас и направляются в нашу сторону.

– Пошел на хуй, – выплевывает Блейз, делая еще один глоток пива.

Я рассеянно смотрю на то, как двигается его горло при каждом глотке. Жаль, что я не могу разрезать его и посмотреть, как вытекает кровь. Я бы выпил все до капли, обескровил его, а потом сидел бы рядом, пока он не посинеет и не станет безжизненным.

У меня сводит челюсти, и я перевожу взгляд на его лицо.

– Перестань со мной разговаривать, – добавляет он, когда я не отвечаю.

Я смеюсь и закидываю ноги на стол между нами.

– Папочке не понравится, если он узнает, что его маленькая принцесса напилась перед тренировкой.

Несмотря на то что он уже окончил школу, он все равно будет играть в их команде следующие две недели. Он стискивает зубы и собирается возразить, но нас прерывают мои друзья.

Мне протягивают еще один косяк, и я, не сводя глаз с Блейза, набиваю легкие ядовитым дымом и выдыхаю в его сторону. Скривившись, он машет рукой перед собой, одаривая меня убийственным взглядом, который меня ни капельки не пугает.

– Мне скучно, – говорит Сэмсон, садясь рядом с Блейзом. – Давайте поиграем.

Элли подходит вместе с Мией и вздыхает:

– Пожалуйста, только не говори, что снова в «Я никогда не».

Устраиваясь поудобнее, она прижимается ко мне и кладет голову мне на плечо, переплетая наши пальцы, пока я затягиваюсь косяком и передаю его обратно Киту. Блейз смотрит на меня, прищурив глаза. Бьюсь об заклад, этот долбаный ублюдок расскажет своему отцу, что я курил травку.

Я приподнимаю бровь, и он отводит взгляд в сторону своей девушки. Такой фальшивый мудак. Всегда притворяется, что она ему, блядь, нравится.

– Тогда в какую?

Сэмсон хмыкает, размышляя про себя, затем щелкает пальцами.

– У нас будет две команды. Одна гонится за другой, и если ты кого-то поймаешь, то побеждаешь.

Блейз фыркает.

– В чем смысл? Что мы получим, если выиграем?

– Решим позже.

– Звучит тупо.

Его голос раздражает меня. Я представляю, как мой кулак врезается в его самодовольную физиономию, но мысль о том, что я снова подведу свою маму, заставляет меня сдержаться.

– Я не в его команде, – говорит Блейз, указывая на меня, и у меня дергается правый глаз. – Он будет жульничать.

Я усмехаюсь.

– Отвали. Ты здесь нахуй никому не усрался.

Мия хмурится.

– Эй! Элли попросила нас прийти!

И Элли тоже тут не усралась. Отношения у нас или нет, но она надула меня, пригласив свою подругу сегодня вечером. Я никогда не тусуюсь с Блейзом. Лучше уж оторвать себе яйца.

Единственная причина, по которой Мия знакома с Блейзом, это потому, что я сказал Элли, что она может привести подругу на сраную свадьбу наших родителей. Самая большая ошибка в моей жизни.

Он не заслуживает счастья. Надеюсь, она изменит ему и разобьет его гребаное сердце.

– Сколько здесь людей? – спрашивает Сэмсон.

– Двадцать пять.

– Отлично! – Он улыбается, вставая. – Один из нас может быть судьей. У вас все еще есть маски с Хэллоуина? Черные и белые, с непроницаемыми лицами?

– Да, – отвечает Кит. – И черные толстовки.

– Давайте сыграем. По двенадцать человек в каждой команде. Наденем маски и толстовки, чтобы скрыть, кто мы такие. Немного повеселимся.

Кит исчезает, и вечеринка продолжается. Музыка становится громче, а Блейз допивает седьмую банку пива. Если он выпьет еще, то мне даже не нужно будет говорить его отцу. Его поймают. Но, конечно же, ему ничего не сделают, независимо от того, насколько строги наши родители.

Если бы на его месте был я, то мне бы надрали задницу и вышвырнули вон. А я слишком беден, чтобы выжить вне дома.

Элли тянет меня за руку.

– Давай вернемся ко мне домой. Нам не обязательно играть в догонялки.

Я игнорирую ее, допиваю свой напиток и оглядываюсь по сторонам, теряя Блейза из виду. Его подружку я тоже не вижу, так что, возможно, им пришла в голову та же мысль.

Моя девушка смотрит на меня щенячьими глазами.

– Коул, пожалуйста. Я хочу заняться сексом.

Спасая положение, – потому что я действительно не могу смириться с тем, что вернусь домой и буду смотреть, как Элли насаживается на мой член и скачет на мне верхом, пока я не заставлю себя кончить, – Сэмсон возвращается с коробкой, полной масок, которые мы все надевали на футбольную вечеринку в честь Хэллоуина в прошлом году, перед тем как разделиться и отправиться в колледж.

Все они выполнены в одном стиле. Маски для лица без рисунка. Преследователи будут одеты в белое, а бегуны – в черное.

Оружие запрещено. Не допускается нанесение смертельных ранений. Нельзя присоединяться к другой команде, чтобы победить другую. Никаких телефонов.

Не дождавшись от меня ответа, Элли перешла к поцелуям в шею.

– Давай лучше поднимемся наверх. Я хочу разгуливать по вечеринке с твоей спермой, вытекающей из моей киски, детка. Ну давай же. Пока они не разделились на команды.

Мой член никак не реагирует на ее слова, даже когда она тянет меня за собой наверх и хватает меня через штаны. Она обижается, когда обнаруживает, что я мягкий – точно такой же, каким я был прошлой ночью, когда она стояла передо мной на коленях.

Такое часто происходит. Меня почти не интересуют сексуальные удовольствия. У нас давно не было секса. Возможно, еще один признак того, что пора с ней расстаться.

Она приоткрывает губы, чтобы сказать что-то еще, но Сэмсон привлекает всеобщее внимание.

– Ладно. Давайте выберем команды!

Я пытаюсь оторвать Элли от себя, но она цепляется за мою руку так, словно я вот-вот исчезну. Она пиздец как возбуждается, когда пьянеет.

Я все еще не вижу Блейза. Надеюсь, он ушел, потому что желание набить ему морду во время игры слишком велико. Наверное, я убью его, если окажусь в команде противника. Будет настоящим чудом, если я найду его первым.

Когда Блейз, пошатываясь, заходит в комнату, я закатываю глаза и залпом допиваю свой напиток, едва замечая, как обжигает горло. Он пьяно скрещивает руки на груди и прислоняется к стене напротив меня, его волосы растрепаны.

Я смотрю на Мию и закатываю глаза при виде того, как она поправляет юбку, затем замечаю следы размазанной помады и покрасневшее горло. Мне жаль, что ей приходится проводить с ним так много времени.

Они с Элли лучшие подруги. Я мог бы солгать и сказать ей, что она пыталась переспать со мной, чтобы разрушить их дружбу. Это положит конец нашему с Блейзом посещению одних и тех же вечеринок.

– Почему ты пялишься на Мию? – спрашивает Элли, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. – Ты хочешь ее? Это из-за того, что случилось на прошлой неделе? Мне жаль. Клянусь, я перестала ему писать.

Она переписывалась со своим профессором – точнее, флиртовала – и мне пришлось притвориться, что мне не все равно, и использовать это как одну из причин, по которой я не хочу ее трахать, когда она начала ныть, что хочет, чтобы ее трахнули.

– Коул и Блейз должны выбрать команды.

Я приподнимаю брови и снова обращаю внимание на своих друзей. Они знают, что я ненавижу своего сводного брата. Они видели, как я прижимал ублюдка за горло к шкафчику и требовал, чтобы он заставил своего отца бросить мою маму.

Я ненавидел его с момента, как он появился в моей жизни много лет назад, и ненавижу до сих пор.

На формирование команд уходит десять минут. Блейз выбирает Элли, а я выбираю Мию. Когда она подходит ко мне и улыбается, я ухмыляюсь в ответ на его злобный взгляд.

Она симпатичная. Меня так и подмывает трахнуть ее и записать на видео, просто чтобы позлить его.

Мы надеваем маски и черные толстовки, натягиваем капюшоны, чтобы скрыть волосы, и все направляемся в заднюю часть дома. Сэмсон живет у черта на куличках, нас окружает лес – легко заблудиться, но также легко спрятать тело, если понадобится.

Возможно, сегодня ночью я убью своего сводного брата.

Никто не произносит ни слова, так как перед нами стоит единственный человек, который не играет.

– У бегунов есть преимущество в две минуты. Правила вы помните. Вперед!

Все разбегаются, некоторые уже спотыкаются о собственные ноги, другие убегают и скрываются из виду.

Надеюсь, я не поймаю Элли. Вероятно, она попытается заставить меня трахнуть ее в грязи, как в какой-нибудь фантазии об изнасиловании, где она умоляет меня остановиться. Ей такое нравится.

Но меня не беспокоят ее преувеличенные стоны и царапанье по моей спине, когда я едва вхожу в нее. Я начинаю думать, что не люблю ее так, как мне казалось. Мой психотерапевт настаивал, чтобы я признался ей. Мои чувства пусты, когда дело касается наших отношений.

Я заставил себя думать, что у меня есть к ней чувства. Мама хотела, чтобы у меня появилась девушка, и я пытался угодить ей и доказать, что я чего-то стою после того, как мы сбежали от моего отца, поэтому я нашел самую красивую девчонку в школе и сказал ей, что она моя.

– Раз, – кричит Сэмсон, подпрыгивая на цыпочках, пока я поправляю маску. – Два.

– Я выслежу Анабель и разорву ее киску, – говорит Кит, его голос приглушен маской. – Она весь вечер строила мне глазки.

– Правила, придурок. – смеется кто-то, качая головой, глядя на моего друга. – Никто не говорил, что с ними можно трахаться.

Он усмехается:

– Это мы еще посмотрим.

– Три. Вперед!

Все расходятся, и я направляюсь к лесу, сжав кулаки и готовый выбить все дерьмо из кого угодно. Особенно из Блейза за то, что он вел себя как придурок. Я вдавлю его задницу в землю, и он даже не узнает, что это был я.

На этот раз мама ни хрена не сможет мне возразить.

Уже темно, и я почти ничего не вижу, как только забираюсь глубоко за деревья. Но когда я слышу крики, то заставляю себя бежать дальше, поймать какого-нибудь жалкого ублюдка и выместить на нем свой гнев.

Предвкушение разгорается во мне, когда я вижу, что кто-то бежит впереди. Я ускоряю шаг и бросаюсь в погоню, наслаждаясь тем, как колотится мое сердце и как адреналин разливается по венам. Он оглядывается через плечо, замечая меня, и луна, пробивающаяся сквозь кроны деревьев, сама ведет меня к нему.

Он бежит так быстро, что я несколько раз чуть не теряю его из виду, уворачиваясь от веток и перепрыгивая через поваленные деревья.

Человек спотыкается, и, пользуясь случаем, я валю его на землю, прижимая лицом к земле. Мое тело оживает, когда он бьется подо мной. Сейчас я живее, чем когда-либо.

Он пытается освободиться, отталкиваясь от грязи, но я хватаю его за затылок и толкаю вниз. Мой вес на его спине удерживает его на месте, и я закрываю глаза, пытаясь унять желание.

Мое сердце бьется пиздецки сильно. Но дело не только в этом.

У меня есть желание причинить ему боль, но оно отступает, когда я осознаю, что мой член напрягся в штанах.

Сбитый с толку, я смотрю вниз, туда, где в лунном свете блестит моя выпуклость, прижимающаяся к заднице человека подо мной.

Я тверд, как скала, и толкаюсь в человека, который даже больше не сопротивляется и не пытается убежать. Зато пытается контролировать свои сбивчивые легкие и роется пальцами в грязи.

Это определенно не Элли. Она бы кричала, давала пощечины и требовала, чтобы я отвалил от нее на хрен, пока не поняла бы, что это я, а потом сорвала бы с себя одежду.

Кого я обманываю? Она бы трахнулась с кем угодно. Я сбился со счета, сколько раз она уходила куда-нибудь потрахаться. Я бил парней только за то, что они проявляют ко мне неуважение, но это единственная причина. Я не испытываю ни обиды, ни гнева, когда она трахается у меня за спиной.

Человек подо мной такой же высокий, как и я, плотного телосложения, и мне начинает казаться, что, возможно, я трусь своим членом о задницу парня. Но я все равно держу его за затылок, удерживая на месте, затем мое желание берет верх, и я двигаю бедрами вперед.

Порочность разливается по моей крови, когда я чувствую, что становлюсь еще тверже.

– Отвали от меня, – предупреждает напряженный, приглушенный голос.

Несмотря на то, что все во мне говорит слезть с этого парня и избить его, чтобы он никогда не узнал, кто только что насухо насаживался на его задницу, мои яйца сжимаются, и я вдавливаю его еще глубже в грязь, обхватив за шею.

– Хватит, – шепчет он, но в нем не осталось ни капли борьбы.

Я выпрямляю руки, откидываю капюшон с его лица и замираю, когда вижу короткие темные волосы. Реальность такова, что меня только что возбудил парень, но я не собираюсь отступать.

Блядь. Когда я провожу рукой по его затылку и пальцами по волнистым прядям, мой пульс гулко отдается в ушах от мягкости его волос.

И мой член дергается еще сильнее, легкие горят от потребности в удовольствии – я не испытывал ничего подобного уже несколько месяцев. Что-то внутри меня ломается. Я встаю и грубо ставлю его на колени за волосы. Он не двигается, пока я смотрю на черную маску.

Кто бы это ни был, он подчиняется. Как далеко он позволит мне зайти?

Я тянусь к маске, но он не останавливает меня, когда я поднимаю ее, и я колеблюсь, мое сердце бешено колотится, а член пульсирует, когда я смотрю вниз на своего сводного брата.

Я сглатываю внезапный комок в горле, мой взгляд прикован к его губам, его гребаному рту.

И его тяжелому дыханию – как оно слышится.

Почему я становлюсь тверже?

Зеленые глаза, в которые мне приходится смотреть каждый день, прикованы к моей маске, напоминая мне, что я никогда не буду так же хорош, как он. Я никогда не буду хорошим мальчиком в семье и не отличусь в колледже. Я отверженная, белая ворона, которая, как и мой отец, приносит одни разочарования, и все из-за этого ублюдка.

Я стискиваю зубы, хватая его за челюсть, тянусь к своему ремню и быстро расстегиваю его, не в состоянии мыслить здраво.

– Открой, – говорю я, изо всех сил стараясь скрыть свой голос. – Открой свой гребаный рот.

Глаза Блейза расширяются, но он не отказывается и не посылает меня на хуй. Он не говорит мне, что у него есть девушка или что я его не интересую. Он не осознает, что его взгляд падает на член сводного брата.

Я сжимаю в кулаке свой толстый член, с кончика которого уже стекает смазка, затем я касаюсь им его мягких губ, которые умоляют обхватить меня. Я вижу желание по выражению его глаз. Испуганный и в то же время нуждающийся.

Блейз нервничает – дыхание, срывающееся с его губ, не от бега.

Он даже не знает, чей член находится у него перед носом. Интересно, как отреагировал бы его отец, если бы увидел, как его ангельски красивый сын сосет член его пасынка? Жаль, у меня нет с собой телефона, чтобы записать этот момент.

Схватив его за волосы, я запрокидываю его голову назад, прижимаясь тыльной стороной члена к его рту, и из моего напряженного горла вырывается глубокий стон. Мне должно быть стыдно – у меня есть девушка. А еще я тру свой член о рот Блейза.

– Высунь язык, – говорю я тихо и требовательно.

Когда его горячий язык скользит по внутренней стороне моего члена, я крепче сжимаю его волосы. Пускай таким образом я наказываю его, но еще я умираю от желания засунуть свой член ему в рот, почувствовать, как хорошо он сосет.

Мне никогда раньше не отсасывал парень. Блядь, да я вообще никогда ничего не делал с парнем. Почему это вообще происходит? Почему мое тело так реагирует? Почему я хочу прижать его к себе и заставить взять в рот каждый сантиметр?

Когда я погружаюсь в его рот, его руки взлетают вверх, чтобы обхватить мои бедра, наконец-то оказывая хоть какое-то сопротивление. И, мать вашу, как же приятно. Он пытается оттолкнуть меня, одновременно обхватывая губами мой член, отчего мои яйца напрягаются и начинают покалывать.

Я держу его за затылок, удерживая равновесие, и притягиваю к себе, заставляя заглатывать еще сильнее.

Вокруг нас раздаются голоса. Кто-то кричит, чтобы кто-то остановился. Кажется, это девушка Блейза. Может, ее душат к чертовой матери точно так же, как я душу ее парня своим членом.

Я проникаю глубже, чувствуя, как его горло сжимается вокруг меня. Его глаза наполняются слезами, и я хочу сделать снимок, чтобы показать ему. Я мог бы использовать его как шантаж, когда он в следующий раз попытается использовать мою маму против меня, коварный маленький ублюдок.

Ярость охватывает меня, когда я думаю о тех случаях, когда он выставлял меня плохим парнем в глазах наших родителей, и я хватаю его за голову с обеих сторон и грубо трахаю в рот, наслаждаясь звуками, с которыми он давится и задыхается подо мной.

Насколько все плохо, раз Элли не вызывает у меня таких чувств? Насколько дико, что он делает мне минет? Я словно животное полностью разрушаю его, пока его руки не соскальзывают с моих бедер, сдавшись, когда я завладеваю его головой.

Сомневаюсь, что он дышит, но его глаза прикованы к моей маске. Думаю, он все еще жив, поскольку я несколько раз врезаюсь в его рот.

Еще один крик сзади, слишком далеко, чтобы видеть, что я делаю с Блейзом, поэтому я двигаюсь быстрее, жестче, чувствуя, как набухшая головка врезается в заднюю стенку его горла, пока перед глазами не начинают мелькать звезды.

Моя голова запрокидывается, шея вытягивается, и я выдавливаю стон.

Мышцы на моих бедрах напрягаются, когда я пытаюсь сохранить быстрый темп, но замираю, когда он всхлипывает и сжимается вокруг моего члена. Я сжимаю челюсти и издаю стон, когда напряжение вокруг моих яиц становится слишком сильным.

Блядь.

Ебаное все.

Я ругаюсь сквозь маску, лишая его воздуха и глубоко погружая свой член. Моя сперма струями стекает ему в глотку, пока у меня не начинает расплываться в глазах, а я чуть не теряю равновесие.

Он глотает все до капли, его влажные глаза смотрят на мою маску, а я остаюсь на месте, мои пальцы впиваются в его череп, пока я вытаскиваю член у него изо рта и запихиваю его обратно в штаны.

У Блейза нет ни секунды, чтобы осознать реальность, прежде чем я заезжаю кулаком ему в лицо, вырубая его.

Я отступаю, задыхаясь. Моя грудь вздымается, пока я пытаюсь понять, что за херню я только что натворил. Блейз лежит без сознания в грязи, моя сперма покрывает его горло, и я ни о чем не жалею.

Меня никогда не интересовали парни. И не то чтобы меня интересовал этот засранец – я просто хотел ему насолить, а мой член подкинул идею.

Брюки Блейза полностью расстегнуты. Похоже, моему сводному брату нравилось сосать член. Я вижу мокрое пятно сквозь ткань, потому что лунный свет пробивается сквозь кроны деревьев.

Я тихо усмехаюсь про себя, качаю головой, поворачиваюсь и оставляю его посреди леса, официально покончив с гребаной игрой.

Примечания переводчика:

[1] Помимо удушающего захвата в борьбе, «chokehold» означает быть влюбленным в кого-то настолько сильно, что ты не можешь перестать думать о нем и не представляешь жизни без него. Иными словами – не можешь без него дышать.

Продолжить чтение следующей части