Удачное падение

Люциус Малфой–истинный аристократ в n-ном поколении. Невозможно даже вспомнить с каких пор род Малфоев стал аристократическим. Они всегда возвышались над другими, всегда сохраняли чистоту крови, богатство и влияние. Люциус впитал эту аристократическую гордость с молоком матери. Он вырос уверенным в себе юношей с благородной осанкой, с холодным взглядом и с безупречными манерами. Он никогда не знал отказа. Нет-это слово, которое просто не существовало в его мире. Всё, чего он желал, рано или поздно оказывалось у его ног. Такие люди, как Люциус Малфой, всегда окружены фанатами, завистниками и врагами. Почему завистники и враги идут отдельно? Потому что первые лишь молча наблюдали и изнывали от собственной ничтожности, завидуя его богатству, положению и власти. А вот вторые не оставались в стороне. Они делали всё, что могли, чтобы усложнить ему жизнь, вставить палки в колёса, испачкать его безупречную репутацию. Однако все их жалкие попытки разбивались о ледяное безразличие Малфоя. Он не тратил время на тех, кто был ниже его. Так было всегда. До встречи с Артуром Уизли. Уизел… Этот рыжий бес, этот убогий, нищий выродок, наследник рода, который давным-давно потерял свою значимость и еле держался на плаву. Он буквально влез в жизнь Люциуса, вгрызся в неё, как пёс, и не отпускал. Вечно придирался и вечно лез туда, куда ему не надо было лезть. Его до одури раздражала эта неукротимая, строптивая натура. Вместо того чтобы склонить голову перед тем, кто был выше его по статусу, этот глупец упрямо стоял на своём, бросая вызовы. Это было невыносимо. Кем он себя возомнил? Разве он не понимал, какое место должен занимать? Люциус–чистокровный, богатый, уважаемый наследник древнего рода Малфоев. А Артур Уизли? Он–презренный нищий без богатства, влияния и связей. Он ничего не стоил. Он не был на одном уровне с Люциусом Малфоем и никогда не будет. Его место снизу. Да, его место под Люциусом. Люциусу следует показать Уизелу его место. С такими мыслями Люциус начал раздумывать над своими действиями. Люциус Малфой был жесток, бесстрастен и беспощаден. Он не знал, что такое сострадание, и никогда не жалел своих оппонентов. Если кто-то осмеливался бросить ему вызов, он раздавливал его, словно назойливого насекомого. И в этот раз всё будет так же. Никакой жалости. Никакого прощения. Только месть.А месть-это блюдо, которое подают холодным. Люциус уже знал, что сделает с этим жалким рыжим выродком. Он мысленно прокручивал план в голове, пока на его губах играла ухмылка, полная ледяного предвкушения. Он заставит Уизела пожалеть, что тот вообще появился на свет. Вскоре Малфой отправился в Хогсмид. Он прогуливался по узким улочкам, никуда не торопясь, наслаждаясь каждой секундой. Всё должно было быть идеально. В конце концов, он не просто хотел отомстить Артуру-он хотел унизить его, сделать его своим посмешищем. В лавке он приобрёл Амортенцию–самое сильное любовное зелье. Оно пахло для каждого по-разному, но результат всегда был один: слепая, всепоглощающая одержимость объектом привязанности. Стоило лишь одному глотку проникнуть в кровь, и человек терял себя, растворяясь в любовном безумии. Люциус с усмешкой вертел в пальцах пузырёк с мутноватой, но сладко-пахнущей жидкостью. Потом взял в руку идеально гладкое, покрытое восковым блеском зелёное яблоко–и осторожно добавил в него несколько капель зелья. Теперь всё было готово. С видом невинного младенца, с той самой ангельской, но леденящей душу улыбкой, он зажал яблоко в руке и отправился на поиски своей жертвы. Долго искать не пришлось. Артур Уизли, в своём обычном потрёпанном виде, появился на движущейся лестнице. Его рыжие волосы горели в лучах солнца, а лицо выражало вечное, раздражающее упорство.

—На, Уизел,-лениво бросил Малфой, небрежно швыряя яблоко прямо в руки Артура. Тот поймал его, нахмурившись. Подозрение мелькнуло в его глазах, но прежде чем он успел что-то сказать, его пальцы крепко схватили запястье Люциуса. Ошибку, которой не должно было быть. Малфой ощутил резкий рывок, потерял равновесие-и лестница ушла из-под ног. Люциус ощутил, как его тело вырывается из привычной уверенности и твёрдой опоры, а сердце с силой ударило в рёбра. Всё произошло за считаные мгновения, но сознание восприняло это, словно замедленную съёмку. Падение. Холодный воздух резанул кожу, бешено трепля светлые волосы, а гравитация безжалостно тянула вниз. Гул крови в ушах заглушал всё вокруг, но он всё же уловил рядом такой же резкий вздох и рыжую вспышку. Это Уизел! Лестница, стены, портреты-всё смешалось в один размытый вихрь. Мантия, свободно развеваясь, то и дело закручивалась вокруг конечностей, ограничивая движения. Люциус попытался дотянуться до чего-то, ухватиться за край, за поручень, за сам воздух-бесполезно. Секунда и он полетел быстрее. Грудь сжалась от глухого ужаса, которого он не испытывал никогда в жизни. В это мгновение, почти на грани паники, он услышал проклятый голос рядом:

—Держись!

Пальцы предателя крови вцепились в рукав его мантии, дёрнули вниз, но вместо спасения это лишь ещё сильнее втянуло их обоих в падение. Они переворачивались в воздухе, сталкивались плечами, путались в одежде, беспомощно махали руками, а гулкая бездна снизу становилась всё ближе. Где-то на заднем плане кто-то кричал, но голос разрывался эхом, словно пришедший из другого мира. Сейчас они разобьются. Люциус стиснул зубы, руки сжались в кулаки. Какого чёрта?! Он, наследник Малфоев, падал, как простолюдин, не имея над ситуацией никакого контроля? Это было нелепо. Унизительно. Невыносимо. Но выбора не было. Грохот. Они рухнули с высоты нескольких этажей. Зелёное яблоко с глухим шлепком упало на каменный пол. Но Люциус этого уже не видел. Темнота сомкнулась вокруг него, густая, липкая, будто бесконечная пелена, не пропускающая ни звука, ни мысли. Он не чувствовал ни тела, ни времени. Лишь какой-то отдалённый гул в голове–эхо чего-то важного, но неуловимого.

Кто я? Где я? 

Веки дрогнули. Свет прорезал темноту, заставляя его зажмуриться. Всё плыло, а сознание отказывалось собираться воедино. Но постепенно мир начал обретать форму. Перед ним было лицо. Неопрятные рыжие волосы, лёгкая улыбка, веснушки, карие глаза с неожиданным блеском и длинные ресницы, отбрасывающие тени на кожу. Курносый нос и губы, плотно сжатые, словно он что-то обдумывал. 

Он знал этого парня? 

Рыжий внимательно смотрел на него, а затем, склонив голову набок, заговорил: 

—Хей, ты не знаешь, где мы? 

Блондин нахмурился, моргнул несколько раз, пытаясь собраться с мыслями. В голове было странное ощущение пустоты, как после долгого, глубокого сна. Он открыл рот, но в голове не было ни одного ответа. 

— Нет...Я даже не знаю, кто я. 

Рыжий вдруг засмеялся — не нервно, не испуганно, а так, будто это было каким-то нелепым приключением. 

— А я тоже не знаю!,-усмехнулся он.—Я успел тут немного походить,но выяснил только то, как я выгляжу. Я тоже своего имени не могу вспомнить.

Он снова оглядел блондина с ног до головы, а затем прищурился с лукавой ухмылкой. 

—Кстати, ты знаешь, что ты чертовски красивый блондин?

Блондин удивлённо моргнул. 

—Какие у меня глаза?,-спросил он после короткой паузы. —У тебя карие. У меня, наверное, тоже? 

Рыжий покачал головой и с задумчивым выражением снова вгляделся в его лицо. 

—Нет...У тебя они серые. Как...Мм, даже не знаю...Как металл! Вот. У тебя серые глаза, как металл.

Блондин склонил голову, словно пробуя это описание на вкус. Что-то внутри него дрогнуло, но воспоминания по-прежнему ускользали, словно песок сквозь пальцы. 

Кто он?

Кто они?

Они говорили. Разговаривали долго, вспоминая мелочи, обсуждая ощущения. Они начали находить разрозненные обрывки воспоминаний–запах дождя, ощущение древесины под пальцами, звук шагов по каменному полу... Но ничего из этого не говорило, кто они на самом деле. А затем в помещение вошла женщина в белом халате. Её строгий взгляд тут же впился в них. 

—О, вы в сознании?,-сказала она, заметно смягчаясь. 

Блондин и рыжий переглянулись. Кто она? Они её знали? 

Женщина тут же покинула комнату, а через несколько минут вернулась с пожилым мужчиной. Старик с длинной серебристой бородой смотрел на них с доброй, но пронзительной внимательностью. 

—Как ваше самочувствие, молодые люди? 

Они снова переглянулись, а затем ответили в унисон: 

—Хорошее, сэр. 

—Вы помните что-то о себе?

Рыжий, не в силах сдержать нетерпение, заговорил первым: 

—Да, но всë как-то размыто. Я не помню лиц, имëн. Только какие-то мелочи.  

Блондин кивнул и добавил:

—Поэтому скажите, кто мы? Где мы? И кто вы? 

Старик провёл рукой по длинной бороде, задумчиво наблюдая за ними. А затем его губы тронула лёгкая, загадочная улыбка. 

—Я ваш директор. Вы в школе волшебства Хогвартс.

Старик посмотрел на блондина. 

—Вы–Люциус Малфой. 

Люциус… 

Имя кольнуло что-то внутри, но ничего конкретного он не вспомнил.

Затем Дамблдор повернулся к рыжему. 

—А вы–Артур Уизли. 

Артур Уизли…

Они посмотрели друг на друга. Ни одно из этих имён ничего им не говорило. — Я сообщил обо всём вашим родителям. Они скоро вас навестят.

Родители появились быстро. Люциус и Артур ощутили, что между их семьями витает неприязнь. Едва встретившись, взрослые обменялись холодными взглядами, а затем, словно по негласному соглашению, разлучили их. Но Люциус оказался упрямым. Он не знал, почему ему так важно продолжать общение с рыжим, но что-то внутри не позволяло просто забыть об этом. Он нашёл способ связаться. Сова. Артур получил письмо:

"Встретимся. Хочу пострелять из лука. Не спрашивай, почему — просто приходи."

Ответ пришёл быстро.

"Я в деле."

Так начались их частые, тайные встречи в лесу за пределами деревни Хогсмид. И в одной из встреч всë изменилось. Лес окутывал их густой темнотой, сквозь которую лишь местами пробивался холодный свет луны. Высокие деревья тянулись ввысь, сплетаясь кронами, будто охраняя их тайну. Лёгкий ветер шевелил листву, создавая едва слышный шелест, а где-то вдалеке ухала сова. Люциус стоял, опираясь на ствол старого дуба, скрестив руки на груди. В руках он держал лук, пальцы машинально касались гладкой древесины. Он уже давно пришёл, но Артура всё не было. Опаздывает. Как обычно. Он едва заметно усмехнулся, но в глубине души чувствовал раздражение. Не потому, что ждал, а потому, что сам факт ожидания заставлял его чувствовать себя... не в своей тарелке. И вот, наконец, послышались лёгкие, торопливые шаги, раздавшийся треск веток и приглушённое: 

—Тёмные леса и тайные встречи… Люциус, ты точно не интриган?

Артур вынырнул из-за деревьев, запыхавшийся, но с неизменной улыбкой на лице. Его волосы были взъерошены, а в карих глазах плясали искры. Он быстро оглядел Малфоя, будто проверяя, не злит ли его ожидание. Люциус прищурился. 

—Ты снова опоздал.

Артур пожал плечами, не теряя веселья. 

—Подумаешь, пять минут.

—Десять.

—Может, я специально заставил тебя ждать? Чтобы испытать твоё терпение.

—Терпение — не твоя заслуга, Уизли.

Артур рассмеялся. 

—Ну, раз уж я тут, давай к делу.

Он взял лук в руки, натянул тетиву, нащупал стрелу в колчане за спиной. Люциус молча наблюдал, как тот выпрямляется, становясь чуть выше, и направляет наконечник в сторону мишени–небольшого узловатого дерева, стоявшего на опушке. 

—Держишь неправильно,-Люциус подошёл ближе, вставая за спиной Артура. 

Артур чуть повернул голову и усмехнулся: 

—Хочешь поучить меня, Малфой?

Люциус проигнорировал его тон и молча взял его руку, поправляя хват. Тёплая кожа под его пальцами, лёгкий запах древесины и чего-то пряного, присущего только Уизли…Он неожиданно замер. Слишком близко. Артур тоже замер. Их дыхание сливалось в прохладном воздухе, между ними не осталось пространства, и вдруг… 

—Ты собираешься выстрелить или будем так стоять всю ночь?,-неожиданно хрипло пробормотал Люциус. 

Артур сглотнул и резко выпрямился, отступая. 

—Да, конечно. Сейчас.

Лук вздрогнул в его руках, но он быстро взял себя в руки и выпустил стрелу. Наконечник с лёгким свистом пронзил воздух и вонзился в кору дерева. 

—Почти в центр!,-радостно объявил Артур, но тут же увидел Люциуса, склонившего голову набок с чуть насмешливым выражением. 

—Ты дрогнул в последний момент. Я почувствовал.

Артур выдохнул, закатывая глаза. 

—И почему же?

Люциус скользнул взглядом по нему, чуть усмехнулся и отступил назад. 

—Кто знает. Может, ты просто слишком впечатлителен.

Артур нахмурился, но в глазах у него заплясали хитрые искорки. 

—Ах вот как? Тогда может, теперь ты покажешь, как надо?

Люциус без лишних слов взял стрелу, встал в стойку, медленно натянул тетиву. Его движения были плавными, уверенными. Тело напряглось, воздух замер. Выпуск. Стрела со свистом пронеслась вперёд и вонзилась точно в центр цели. Артур присвистнул. 

—Твоя стрела прям как ты, Малфой. Попадает точно и безупречно.

Люциус бросил на него взгляд. 

—Ты говорил это как комплимент или как оскорбление?

—Как чистую правду. 

Они замолчали, но тишина не была неловкой. Скорее… наполненной чем-то странным, необъяснимым. Люциус задумчиво сжал пальцы на древке лука. 

—Знаешь, тебе не интересно кем мы были друг-другу в прошлом? 

Артур удивлённо посмотрел на него. 

—Интересно, но я даже понятия не имею. 

—Наши семьи друг-друга недолюбливают. Мы совершенно разные. Если бы не этот случай, мы бы, наверное, вообще не разговаривали. Наверное мы не общались в прошлом? 

Артур задумался, затем пожал плечами. 

—Возможно. Я не знаю. 

Люциус посмотрел на него долгим взглядом. Артур ждал. А затем Люциус сделал шаг вперёд. Ещё один. Пока не оказался рядом с ним. Артур вздохнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается. 

—Малфой…

Но Люциус молча наклонился и поцеловал его. Неожиданно. Глубоко. Артур не отстранился. Время замерло. Ветер качнул ветви деревьев, стрела осталась торчать в коре, а два силуэта слились воедино в лунном свете, словно весь мир исчез вокруг. После разрыва поцелуя, будто что-то щëлкнуло в их сознании. Острая боль пронзила голову. Они застонали, схватившись за виски. Воспоминания хлынули потоком–фразы, события, лица. Всë. Они помнили всë. Ночь, лес, луки в руках. Они уставились друг на друга в немом ужасе. Люциус Малфой и Артур Уизли оказались врагами, которые влюбились в друг-друга. Как их угораздило? Оба смотрели друг на друга в неверии и в шоке. Люциус залился краской и закричал:

—Уизел! 

Артур молча смотрел на блондина, который нервно дëргался и бился в истерике. Он притянул его к себе и поцеловал. 

—Малфой, я кажется люблю тебя. 

Люциус медленно хлопнул ресницами и закрыв глаза, ответил на поцелуй. 

—Уизли, я кажется тоже.