Учеба не брошена

Прошло два месяца.

Два месяца с того дня, как Валентина подписала документы и исчезла из их жизни. Два месяца, как Габи проснулся однажды утром и понял, что его мир перевернулся.

Он все еще не мог привыкнуть к новому.

Каждое утро начиналось одинаково. Габи открывал глаза в огромной кровати с белоснежным бельем, смотрел в высокий потолок с лепниной и думал: «Это не мое. Это ошибка».

Но потом поворачивал голову и видел Нико. Спящего, с растрепанными волосами и легкой щетиной. И понимал: нет, это не ошибка. Это его жизнь.

— Ты снова пялишься, — пробормотал Нико, не открывая глаз.

— Я любуюсь, — улыбнулся Габи. — Это разрешено?

— Если это делаешь ты — разрешено.

Нико открыл глаза и потянулся к нему, притягивая ближе. Габи уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый запах — терпкий одеколон, чистую кожу и что-то теплое, домашнее.

— Сегодня у тебя лекции? — спросил Нико.

— Да. С утра. Потом практическое занятие.

— Я отвезу тебя. И заеду вечером.

Габи поднял голову.

— Ты не обязан, — сказал он. — Я могу на метро.

— Я знаю, — Нико поцеловал его в лоб. — Но я хочу. И не спорь.

Габи не спорил. Он уже научился, что с Нико бесполезно спорить, когда тот что-то решил.

Они завтракали на террасе. Квартира Нико — теперь их квартира — находилась в центре Милана, с видом на город. Утром солнце заливало комнату золотым светом, и Габи каждый раз чувствовал себя немного неуютно в такой роскоши.

Но он привыкал.

На столе стояли свежие круассаны, фрукты, свежевыжатый сок. Нико пил кофе и читал новости на планшете. Габи смотрел на него и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за несколько месяцев.

Еще вчера он был нищим студентом, который считал каждую монету. А сегодня...

— Нико, — тихо сказал Габи. — Можно задать тебе глупый вопрос?

— Конечно.

— Почему ты не покупаешь мне всё самое дорогое? Ты мог бы купить мне машину, часы, одежду от кутюр... А ты покупаешь мне карандаши и блокноты.

Нико поднял глаза от планшета. Его лицо стало серьезным.

— Потому что ты не просишь, — сказал он. — Если бы ты попросил машину — я бы купил. Но ты не просишь. Ты просишь карандаши. Это значит, что ты ценишь не вещи, а то, что они дают тебе возможность творить.

Габи улыбнулся.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Я учусь, — усмехнулся Нико. — Это займет всю жизнь. Но я готов.

---

После завтрака Нико отвез Габи в университет.

Они подъехали на черном Audi — неброской, но дорогой машине, которую Нико купил специально, чтобы не привлекать внимание. Габи вышел на тротуар, чувствуя на себе взгляды прохожих. Он знал, что о нем говорят. Знаменитый «официант Хюлькенберга» — так его называли в газетах.

Но он перестал обращать на это внимание.

— До вечера, — сказал Нико, выглядывая из окна.

— До вечера, — ответил Габи и наклонился к окну, чтобы поцеловать его.

В университете его встретили по-разному. Одногруппники, которые раньше не замечали его, теперь здоровались первыми. Некоторые смотрели с любопытством, некоторые — с завистью. Габи старался не обращать внимания.

Он пришел в аудиторию, сел на свое обычное место — в последнем ряду, у окна. Достал блокнот и карандаш. Тот самый карандаш, который подарил Нико.

Преподаватель начал лекцию. Габи слушал, делал заметки, рисовал в углу листа колонны и арки. Его рука двигалась уверенно, быстро. Он чувствовал, как знания впитываются в него, как губка.

После пар подошел Маттео.

— Привет, миллионер, — ухмыльнулся он.

— Я не миллионер, — отмахнулся Габи.

— Ты владеешь половиной Европы, — напомнил Маттео. — Ты миллиардер.

— Я владею бумагами, — поправил Габи. — Я все еще студент, который не сдал курсовую по истории архитектуры.

Маттео рассмеялся.

— Нико не может помочь с историей?

— Нико помогает с чем может, — улыбнулся Габи. — Но историю архитектуры я должен знать сам.

— Ты слишком серьезный, — покачал головой Маттео. — Слушай, а почему ты не переедешь в ту квартиру, которую тебе купил Нико? В смысле, ты живешь в его квартире, но у тебя есть своя. Я слышал, он купил тебе пентхаус.

Габи вздохнул.

— Я не хочу жить один. Мне не нужно отдельное жилье. Я хочу быть с ним.

— Ты влюблен, — констатировал Маттео. — Безнадежно.

— Да, — согласился Габи. — Безнадежно.

Они пошли в столовую. Габи уже не брал с собой еду из дома — Нико давал ему деньги на обед, но Габи все равно старался экономить. Он покупал простой кофе и бутерброд, а остальное откладывал.

Маттео смотрел на него с недоумением.

— Ты, блин, самый странный миллиардер в мире, — сказал он. — Ты экономишь на обеде, хотя у тебя на счету...

— Заткнись, — улыбнулся Габи. — Я не привык к роскоши. Дай мне время.

---

Вечером Нико встретил его у выхода из университета.

Габи увидел его издалека — высокую фигуру в темном пальто, опирающуюся на машину. Нико не стеснялся показываться на людях. После развода и скандалов он перестал прятаться.

— Привет, — сказал Нико, когда Габи подошел.

— Привет, — Габи поцеловал его в щеку.

— Как прошел день?

— Хорошо. Я сдал зачет по истории архитектуры.

— Молодец, — Нико улыбнулся. — Я знал, что ты справишься.

Они сели в машину. Нико не спешил заводить двигатель. Он повернулся к Габи и посмотрел на него с серьезным выражением.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он.

— Что?

— Документы, — Нико достал из бардачка кожаную папку и протянул Габи. — Официальные. Подписанные. Зарегистрированные.

Габи взял папку, открыл и увидел знакомые бумаги. Те самые, которые Нико упоминал в отеле.

— Это... это официальное переоформление, — прошептал он.

— Да, — подтвердил Нико. — Теперь это полностью твое. Никто не может оспорить это. Никто не может забрать.

Габи смотрел на документы. На свое имя, написанное черным по белому. На цифры с таким количеством нулей, что у него закружилась голова.

— Я не могу это взять, — сказал он.

— Ты уже взял, — Нико взял его руку и сжал. — Это не подарок, Габриэль. Это — страховка. Если я умру завтра, ты будешь защищен. Если я разорюсь, ты сможешь меня поднять. Я вложил в тебя свою жизнь, потому что ты — единственный, кому я доверяю.

Габи поднял глаза. В них блестели слезы.

— Ты идиот, — прошептал он.

— Знаю.

— Самый сумасшедший идиот на свете.

— Я знаю.

— И я тебя люблю, — Габи улыбнулся сквозь слезы. — Черт бы тебя побрал, Нико Хюлькенберг. Я люблю тебя так сильно, что мне страшно.

Нико наклонился и поцеловал его. Мягко, нежно.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — А теперь поедем домой. Я заказал нам ужин. И купил тебе новые карандаши. Профессиональные.

Габи рассмеялся. Звонко, радостно.

— Ты неисправим.

— Я знаю.

Машина тронулась с места, вливаясь в вечерний поток. Габи смотрел на папку с документами у себя на коленях, потом на профиль Нико, освещенный огнями города, и чувствовал, как его сердце переполняется благодарностью.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— За что?

— За то, что поверил в меня. За то, что дал мне шанс.

Нико бросил на него быстрый взгляд.

— Ты дал мне шанс, — сказал он. — Шанс почувствовать себя живым. Спасибо тебе за это.

Они ехали в тишине. Рука Нико лежала на руле, другая — на руке Габи, переплетая их пальцы.

Габи смотрел в окно на огни Милана и думал о том, как быстро может измениться жизнь. Еще вчера он был никем. Сегодня он был всем...