Убийца короля

Колеса повозки протяжно скрипели, время от времени увязая в липкой и густой осенней грязи.

Попытка уговорить фермера ехать главной дорогой не увенчалась успехом. Мало кто сейчас согласился бы на такое — слишком страшно было. Боялись даже не столько разбойников и мародёров, коих развелось немало за последний год, а чумы. И чумных тоже. Слишком уж безумны были люди с кожей, усеянной чёрными язвами.

— Долго ещё? — окликнул я кучера, приподнявшись и упершись на локоть. Лежать на дне телеги из отсыревшей древесины было неприятно, но за мою жизнь мне доводилось бывать и в местах похуже.

— Не очень, к полудню приедем. Но дальше ты сам иди, я ни за какие деньги не поеду к Сильтону. — с какой-то напряженной интонацией сказал фермер.

— И всё же, почему нет? Я же дам в три раза больше турианов, чем за дорогу только сюда.

В качестве доказательства своим словам, я похлопал по мешку, лежащему в углу телеги. Приятный металлический звон отозвался на мои касания. Правда, звенели отнюдь не только монеты, но вряд ли кто-то, кроме меня, сможет различить эти похожие звуки.

— Нет, нет, и ещё раз нет! — под конец фермер повысил голос. — Если хочешь до деревни доехать, то замолчи сейчас же, а не то я тебя прямо здесь вышвырну. Я не хочу, чтобы из-за какого-то остолопа меня и мою семью схватила инквизиция. Империи и так пришёл конец из-за таких, как ты, но я не хочу умереть раньше неё.

— Инквизиция? — удивлённо спросил я.

Последний раз мне доводилось сталкиваться с инквизицией только в летописи, которую я украл из королевской библиотеки. Жалко, конечно, что её недавно разграбили, но никто бы не смог ничего изменить.

— Да, инквизиция. Нет, не расскажу. — заранее сказал фермер, не дав мне открыть рот. — Либо ты заткнёшься и молча доедешь, либо останешься здесь и будешь до ночи ждать, пока тебя волки не сожрут.

Фермер явно был раздражён и не желал что-либо рассказывать. Мне же хотелось знать, почему за последние два месяца вокруг Сильтона постоянно бродили патрули инквизиции, арестовывавшие и убивавшие всех, кого встретят. Многие говорили о том, что таким образом охраняют императора от чумы и таких, как я. Но было ли это правдой?

Я опять лег на пахнущее мокрой древесиной дно телеги, мысленно проклиная этого фермера, эту телегу, графа Боурли, чуму, империю, императора и прочих.

Особенно Боурли. Проклятый граф Ноурфолкленда, возомнивший, что сможет стать новым императором, если старый погибнет. Именно его деньги сейчас покоились в моём мешке, и именно он заплатил мне за голову императора.

Я сразу сказал ему, что затея безумна, но отказываться не стал. Кто способен упустить возможность обеспечить себя на всю жизнь богатством, живя в империи, которая источает чумные миазмы?

В размышлениях о том, что мне предстоит сделать, я не заметил, как уснул.

***

— Эй, ты! — бесцеремонно прозвучало прямо надо мной.

Я приоткрыл глаза и тут же подавил привычное желание выхватить нож из-за голенища сапог, чтобы перерезать глотку тому, кто стоял, склонившись надо мной.

Лицо фермера явно выказывало неприязнь и желание побыстрее от меня избавиться.

— Приехали, это Аурикс. А теперь проваливай.

— И что, даже до обратной дороги не подождёшь? — ехидно заметил я, вставая со дна телеги и потягиваясь.

— Инквизиция подождёт. — злобно ответил фермер. — Я отдам лекарство своей племяннице и сестре, и тут же уеду. Ждать всякий сброд я здесь не собираюсь.

— Ну, удачи тогда. Надеюсь, они поправятся. — говорю я, и спрыгиваю с телеги.

То, что фермер называл деревней, оказалось заброшенным поселением с единственным более-менее уцелевшим домиком на окраиние, куда он тут же и направил лошадь с подводой. Вряд ли стоит ему говорить, что лекарства от чумы уже давным-давно размешивают обычной водой и они никого не лечат.

Я поправил лямки рюкзака и, взглянув на небо, прикинул, в какую сторону мне идти. Но долго думать не пришлось. На глаза тут же попался покосившийся дорожный указатель со стрелкой, подписанной “Сильтон”.

Всё складывалось как нельзя лучше.

Конечно, самое сложное было ещё впереди.

Я должен был прократься в императорский дворец, обойти стражу, подобраться к императору и всадить ему клинок между пятым и шестым рёбрами.

Но сейчас у меня была другая цель.

Деревья становились всё ветвистее и массивнее, а деревушка уже давным-давно скрылась из виду.

Это была территория чумы. И инквизиторы, патрулировавшие её, очень старались доказать обратное.

Но почему они охраняют окраины, а не город?

Идя в своих размышлениях, я не сразу понял, что произошло. Грохот выстрела эхом прокатился по тёмному лесу, уступая место карканью напуганных ворон. Пуля, попавшая в метре от моей головы, расщепила древесную кору и застряла в дереве. И только раздавшийся крик дал мне понять, что дело принимает серьёзный оборот:

— У нас нарушитель! — прокричал молодой голос.

Я тут же присел, стараясь вжаться в землю, и начал обводить взглядом всё вокруг. И если бы не обязательное наличие белых повязок на левой руке, то вряд ли бы я заметил инквизиторов в их тёмной форме.

— Сдавайся. — вновь прокричал юноша.

Но вряд ли бы им кто-либо поверил. Все прекрасно знали, что делают инквизиторы с теми, кто им попадался. Мне самому доводилось несколько раз сталкиваться с их жертвами. Люди, безвольно бормочущие себе под нос их приговор и распевающие псалмы. Псалмы, под которые им загоняли иголки под ногти и избивали цепями в подвалах.

Я стянул рюкзак с плеч и, прислонившись к дереву спиной, раскрыл его.

Метательные ножи и короткий меч были бы сейчас бесполезны. А вот небольшой пистолет, заряженный пулями из серебра, был бы в самый раз.

— Последний раз говорю, сдавайся, и мы сохраним тебе жизнь!

— Да пошёл ты. — процеживаю я сквозь зубы, выглядывая из-за дерева.

Четыре белых повязки яркими пятнами выделялись среди чёрных стволов деревьев и такого же цвета листьев.

Вскидываю пистолет и целюсь чуть левее и ниже белой повязки.

— Сдава... — начал было молодой, но его фразу оборвал выстрел.

— Офицер убит! — раздался крик другого голоса.

Выбора нет, нужно убить их всех. Рывком выскакиваю из-за ствола дерева и ещё три раза давлю на спусковой крючок. Три громких хлопка и три пули находят свои цели.

Всё затихло.

Но стоило мне пройти мимо тела молодого, как я услышал то, что он шепчет из последних сил:

— Нельзя... нельзя в город... нель...

Выстрел. Хоть я и привык убивать людей, но и сострадание никогда мне не было чуждо.

***

Город встретил меня странной тишиной и непонятным запахом.

Открытые настежь главные ворота, которые раньше всегда охранялись усиленной стражей, нынче были распахнуты настежь, а правая створка едва держалась на вырванных петлях механизма.

Здесь было что-то не так.

По улицам я уже шёл с пистолетом в одной руке, и мечом в другой.

Заколоченные окна домов, разбитые витрины магазинов.

И вороны.

Всюду были вороны. Чёрные, выхоленные, с длинными заостренными клювами. Но ни одна из них не взлетала при виде человека в городе. Лишь молча смотрели на незваного гостя, провожая взглядом пустых чёрных глаз.

Непривычная тишина сопровождалась запахом... гнилой сырости? Как будто кто-то полил весь город протухшей водой, от которой слезились глаза и неимоверно тошнило.

Привычная брусчатка дороги, ведущей к императорскому дворцу, была местами разбита, оголяя коричневую землю без травы и цветов.

Стараясь не задерживаться, я быстрым шагом шёл к дворцу. Мне уже не была страшна стража. Был страшен сам город, давящий со всех сторон, желающий задавить тебя своим весом.

И вот, я перехожу через порог императорского дворца, минуя выбитые двери, некогда украшенные золотом и искусной резьбой.

Никого не встретил я на своём пути. И лишь дойдя до тронного зала, я увидел одного единственного человека. Того самого, которого и должен был убить.

Но он был мёртв.

Император Людвиг Третий сидел на своём троне, облаченный в императорскую мантию, со съехавшей вбок короной на голове, и скипетром у ног.

Подойдя ближе, я смог разглядеть его. Всё тело покрыто чёрными язвами. Некогда одухотворённое лицо, изображавшееся на портретах, картинах, плакатах и монетах, было обезображено страшными ранами, с запекшейся сукровицей и кровью.

Всё встало на свои места — и инквизиция, ограждавшая город от тех, кто мог узнать о произошедшем крахе столицы, и появление толп чумных на главных дорогах, и многое другое.

Я вложил меч в ножны, и поднялся вверх по винтовой лестнице, чтобы выйти на балкон, с которого некогда поздравлял народ император.

Вместо вида прекрасного светлого города, который когда-то был красой всей империи, я увидел лишь чёрные безжизненные улицы и крыши домов.

Ни чумных. Ни стражи. Ни людей.

Я сбросил рюкзак со своих плеч. Монеты со звоном начали высыпаться из него, падая вниз с балкона. К чёрту, всё равно их уже негде будет потратить.

Прав был фермер.

Империи пришёл конец.