Убереги меня от себя

Он не знает когда очнулся. 

По ощущениям прошло где то 2?.. часа

Открыть глаза буквально пришлось из за невыносимой боли в затылке. Силой разлепив веки его встретила удушающая тьма собственной квартиры. Ночь. Значит все таки два часа. 

В квартире было тихо, темно и вероятно пусто. Руслана не было слышно-а обычно во сне он сопит, это Илья знал особенно хорошо.

Проскулив и зажмурив глаза от боли парень попытался прикоснуться к пульсирующим вискам но..не смог. Он поднял руку но что то потянуло его обратно. Это были..наручники?

Илья нервно вздрогнул осматриваясь и взгляд быстро упал на свои запястья. Руки были в крови, похоже его собственной и блять…

Были прикованы к батарее. 

к ебаной батарее.

Коряков замер будто бы не верил своим глазам: Руслан и вправду привязал его к батарее?..

Парень силой задергал руками пытаясь высвободиться, надеясь на то что все просто кошмар, но нет. Запястья были зафиксированы крепко, железными наручниками которые они один раз использовали в сексе и которые сейчас больно и неприятно натирали кожу. 

Наконец парень прочувствовал всю боль накатившую новой волной. Голова вдруг разразилась пламенем пытки, затылок горел резью и боль мерзко растекалась по всему телу заставляя Илью покрыться мурашками. 

Вот тогда он понял всю горечь своего положения. Его больной недопарень отпиздил его (снова, сука, снова) да так что Коряков вырубился, оставил в квартире и приковал к ебучей батарее, как блядского узника. 

Заебись. Классно.

Голова зудела и чесалась, но илья не мог ничего сделать в таком положении. Руки болели от недавно поставленных синяков и ныли, ноги ломало и жгло. Коряков вдруг почувствовал себя инвалидом. Он хоть немного успокоившись обреченно облокотился назад на еще немного теплый радиатор и по телу прошла приятная волна мурашек. 

Парень лежал один, на полу, прикованный как собака с разбитой головой. Еще и один.

Уже не хватало злости. 

В висках пульсировала резкая, ноющая боль прошибающая тело и Коряков всячески пытался побороть пламя разгорающееся внутри потому что понимал-сейчас ему уже никто не поможет. 

В мыслях проскользила слабая надежда и он попытался снова высвободится, но увы. Только разодрал кожу на запястьях, сильно затянул. И илья уже совсем отчаявшись снова оперся на батарею позади себя запрокидывая голову назад вдыхая воздух через зубы. Страшно. Вдруг руслан не приедет? И он просто тут сгниет? Боль не отставала ни на минуту нарастая почти с каждой секундой и с каждой секундой Корякову становилось еще страшнее. Он не хотел умереть тут. Почему Руслан сделал это? Зачем? Вопросы кружились с быстротой вихря навевая панику и Илья устало выдохнул зажмурив глаза и тряхнув головой пытаясь отогнать неприятные мысли.

Парень еще раз оглянулся. Глаза потихоньку привыкли к темноте и он увидел то же место что и вчера (?): Маленькая кухня с столом и двумя стульями, и скромно стоящим поодаль двухместном диванчике с напротив стоящим телевизором. И между телевизором и диваном под окном у батареи сидел, получается, илья. 

Часы нарушали идеальную тишину тикая, и потихоньку раздражая парня еще сильнее. Глаза вдруг наполнились слезами, он хотел вытереть их, но ведь руки скованы. Коряков зажмурился когда в висках снова пробил импульс боли, горячие слезы брызнули из глаз стекая по окровавленным щекам. Да че тут говорить, он даже не мог оценить свое состояние. 

Хотя примерно мог, горло болит, тело ощущалось липким, а голова раскалывается как будто по ней ежесекундо хуячат молотком, значит разбил. И не раз разбил. Руслан делал это под...под чем? Почему Тушенцов не может себя контролировать? БАР-с ним можно жить, агрессия-одна из его личных побочек. Почему он не смог сдержаться? Почему руслан не уберег илью от себя? можно ли его вообще винить? Винить за то что он нездоров? 

Он закусил губу вспоминая о шатене и приглушенно всхлипнул как девчонка, в голове всплыл вопрос: зачем все это вообще? 

Эта ссора (а скорее просто избиение) показало все отношение Тушенцова к Илье, он понимал что руслан больной, что ему трудно себя контролировать но.. почему от этого должен страдать он сам. Почему именно илье должно доставаться от него? 

Почему Коряков должен получать по еблу за любой не тот взгляд, вздох? Да, конечно, Руслан потом приползал на коленях извиняясь по сто раз, и как обычно Илья велся. Велся на его жалобную рожу и прощал, прощал потому что любил.

А любил ли? 

Может это была просто привычка? Привычка просто держать кого то рядом? В общем то нахождение с Русланом рядом Корякова не радовало уже очень давно. 

Тяжело. 

Он обреченно вздохнул, приглушенно всхлипывая от накатившей обиды и страха. Илья вспомнил последние секунды в создании, жалкие всхлипы Руслана и смазанные поцелуи вперемешку с извинениями и ему стало его жалко. Он не виноват в том что он не такой как все, но виноват что не может себя сдержать. Что пропускал приемы таблеток, что как минимум блять не попросил банальной помощи. Они могли бы прожить это вместе, Илья бы помог, так почему Тушенцов просто выбрал другой путь? Калечить своего любимого человека в порыве истерики?

Этот раз он не простит.

Тело неприятно передернуло от накатившего холода, батарея выключилась. Илья облакотился назад, прикладываясь больным затылком к потихоньку леденеющему радиатору и боль понемногу начала утихать. Живот скрутило, желудок тихо промычал уведомляя Корякова о том что он голоден. Или это был не голод? К горлу подступил неприятный ком рвоты, парень попытался сдержать его сглатывая накатившую слюну. По телу пробежали мурашки, илью тут же вывернуло наизнанку.

Прошлый обед остался на полу, батарее и его одежде. Он отплевывал желчь, на глаза снова навернулись соленые слезы. Голова снова разразилась громом боли, Коряков про себя отметил что явно заработал сотрясение.

Очистив желудок он отхаркнулся кровью, перемешанной с ядовитой желчью на пол и с усилием вытер щеку локтем, смахивая остатки слюны и слез. Парень тяжело дышал, в комнате мерзко запахло кислым. Футболка промокла насквозь рвотой и кровью, и пахла мерзким потом. Батарея окончательно стала холодной. 

…

Он проблевался еще два раза.

Через час усталость подкралась незаметно, глаза медленно начали слипаться. В висках пульсировала боль нарастая и не прекращаясь ни на секунду, Илья уже привык к ней не обращая внимания, слез уже не осталось. 

Моргнув последний раз, парень силой закрыл глаза ощущая как они щипят и положив на свое плечо будто налитую свинцом голову уснул. 

… 

Пробуждение было ужасным. По ощущениям поспал он часа два, а бодрствовал ранее минут 30.

Коряков снова медленно разлепил глаза и солнечный свет ударил прям в лицо. Илья хотел закрыть лицо руками, но опять не смог. Парень надеялся что все это страшный сон, но к сожалению-нет. 

Коряков обреченно взглянул на кандалы, потом на красные запястья и сглотнул слюну. Страшно. Он боялся остаться здесь навсегда, умереть блять прикованным к батарее..надо что то делать.

Как только Илья окончательно проснулся, придя в себя он начал судорожно думать как все таки ему выбраться. В итоге пришел к варианту просто высунуть руки из наручников, ценой кожи на запястьях и будущих шрамах. 

Коряков тяжело вздохнул посмотрев на свои окровавленные руки. Хотелось бы запомнить их такими какие они есть-чистые, осторожные, с небольшой россыпью родинок идущей тропой по всему телу. И без шрамов. 

От боли в глазах скакали искры, по щекам текли слезы, но Илья заходил все дальше. Парень видел как на холодящем железе остается собственная кровь и его кожа и по телу пробежала сильная дрожь. Это было ужасно. Сдерживать крики боли он не мог, он хрипел и скулил сжимая зубы, тело трясло. Запястья будто облили бензином и подожгли, парень чувствовал как сильно колотиться  собственное сердце, одновременно было желание закрыть уши-не слышать свои оглушающие крики. А это, было, наверное, очень громко. От боли в глазах блистали искры, слезы текли по щекам. Он срывал голос, рвя голосовые связки окончательно. 

Вытащил только наполовину, остановился. Взглянул на руки и в глазах резко потемнело. В каких то участках запястий кожа слезла вовсе и было видно мясо, в каких то кожный покров был еще не разодран и цел. Хотя все руки были в крови. Илья тяжело и испугано дышал, зрачки сужены-он судорожно бегал взглядом по своим рукам не веря что это и вправду происходит. Руслан...

Он сглотнул ком боли, продолжая мучать себя дабы освободиться. 

Освободился. По уже и так окровавленным давно рукам стекала новая кровь, струилась и капала на грязный паркет. Коряков тяжело дыша и тихо стонав от боли медленно оглянулся по сторонам не веря своим глазам. Ранее белоснежный паркет превратился в поле боя: на полу была его засохшая рвота перемешанная с его же кровью и невыносимо воняло. Взгляд упал на сверкающие железные окровавленные наручники, на которых можно было заметить куски плоти с кровью и Илья еле сдержал рвотный позыв, наконец то смог взглянуть на свои запястья.

Руки были изуродованны: Алая жидкость стекала вниз к пальцам и капала на пол, руки были ободраны-в некоторых участках сползла кожа и выглядело это ужасно. Наверное, сейчас он выглядел как побитая собака. Синяки на теле, разбитая голова, ободранные руки, вся одежда к рвоте и крови +в чужих и своих слезах. Пиздец. Парень тяжело дышал глядя на свои запястья руки тряслись, на глаза опять навернулись слезы. В висках пульсировала боль, но Коряков уже привык к ней. Парень прислонился к белоснежной стене пачкая ее кровью, перед глазами все плыло и темнело, от боли в перед лицом скакали искры.

Он вдруг заплакал. Громко, навзрыд, хрипя и задыхаясь в собственных слезах закрыл лицо руками, пачкая его алой жидкостью.

...

Проснулся он от скрипящего звука открывающегося двери ванной.

Сначала он не хотел разлеплять глаза, но когда тело неожиданно обдало приятным теплом чужих рук и он медленно открыл веки. В глаза ударил ослепляющий свет ванной, первое что ему бросилось во внимание это белая плитка на потолке. Он почувствовал как жжет наскоро забинтованные руки и как пульсирует голова и болезненно простонал прикасаясь пальцами к бинтам. Парень провел шероховатую поверхность окровавленных бинтов: кое где были видны куски содранной плоти и он поморщился. Руки свободны?

-ты..как?

Знакомый голос, Илья испугано дернулся поворачивая голову на источник звука. Вода чуть расплескалась когда Коряков резко вскочил, забиваясь в угол ванной. Ксюша.

Он облегченно выдохнул, плечи расслаблено опустились вниз. В глазах потемнело, он чуть не чертыхнулся, но ксюша ловко подхватила его под талию не давая парню удариться головой об борт. Когда тьма исчезла, Коряков взглянул на девушку и вымученно улыбнулся. Получилось мягко говоря не очень. 

-спасибо -только и смог прохрипеть он осипшим голосом. Коряков даже сначала и не понял что это он говорит, настолько изменился тембр. Ксюша жалобно улыбнулась кивнув и Илья осторожно перехватил ее нежные руки трясущимися от боли пальцами отводя их от грязной футболки, параллельно держась за плитку еще не отмытыми от кровью ладонями медленно опустился обратно в прохладную воду смешанную с кровью и собственной рвотой. Говорить сил не было, Коряков обреченно оперся головой о прохладную плитку сверля взглядом свои запястья при этом ничего не говоря. Боль в руках пульсировала и жгла будто бы от ожогов и он иногда чуть поскуливал вдыхая воздух через стиснутые зубы. Одежда была насквозь мокрая, в висках метрономом отдавалась мерзкая резь. Они молчали еще пару секунд, пока девушка осторожно не потянулась ближе переваливаясь через бортик ванной, а после илья почувствовал как нежные руки касаются его лопаток. Он устало упал лицом ей в плечо, осторожно зарываясь в тонкую шею девушки, вдруг почувствовал себя спокойнее. Не важно как она сюда попала-важно что она была рядом.

Тело чуть потряхивало, на глаза навернулись крупные соленые слезы. Ксюша осторожно провела ладонью по его спине, бережно поглаживая парня как кота.

Он приглушенно всхлипнул.